— Нашли: триста второй номер в мотеле «Мокранчжан».

Услышав доклад, Хон Чо наконец смог с облегчением вздохнуть. Выпустив густой сигаретный дым, он с силой затушил окурок.

— В каком она состоянии?

— Выглядит нормально. Только лицо немного опухшее — наверное, мы её разбудили.

Она спала? Я тут до самого рассвета места себе не нахожу, а Хам Ё Хи, значит, преспокойно спала.

С его губ сорвался короткий, нервный смешок.

Виски прострелило болью. Хон Чо с силой надавил на них длинными пальцами, и острая, колющая боль сменилась тупой, тянущей.

— Мужчина?

— Нет, была одна.

Если бы выяснилось, что она была с тем парнем из аптеки, Хон Чо тут же сорвался бы с места. Прибил бы ублюдка, перекинул Хам Ё Хи через плечо и увёз в Мокянджэ. Запер бы в подвале или ещё где, чтобы больше ни на шаг не вышла из дома.

Он сидел на месте и заставлял себя не вскакивать вовсе не из гордости. За те несколько часов, что её не было рядом, от его хвалёной выдержки не осталось и следа — всё выгорело дотла. В горле пересохло, дышать было тяжело; где уж тут думать о гордости.

Хон Чо разослал людей не только по всем ночлежкам Чхонджина, но и по окрестностям Дэбэка на случай, если она направилась туда. Сам он был готов сорваться по первому же звонку, откуда бы ни позвонили.

Каким же идиотом нужно быть, чтобы упустить её, позволить ей уйти, а потом отчаянно пытаться найти! Ему было жаль самого себя, но времени на самобичевание не оставалось.

— Дверь открыла, когда постучали?

— Да, хотя и была насторожена. Открыла, когда я представился полицейским.

Такая трусиха, а пошла в дешёвый мотель. И вдобавок настолько наивна, что даже не усомнилась, когда ей представились полицией. И что с ней делать?

Сглотнув комок в пересохшем горле, он без сил откинулся на спинку кресла. Внутри немного отлегло, но он понимал, что это лишь временно.

— А, и ещё…

От этого «ещё» нервы снова натянулись, как струна.

— Что «ещё»?

— Ничего особенного, просто за стойкой регистрации сидел молодой парень. И вид у него был какой-то подозрительный…

— Ты приставил к ней людей? Чем тратить время на эти звонки, лучше бы сразу всё организовал как надо!

В нём вспыхнула внезапная ярость. Собеседник, словно ожидая этого, спокойно ответил:

— Да. Оставил машину перед мотелем, велел наблюдать. Парень, похоже, спит.

— Не «похоже», а точно!

Хон Чо вскочил и взглянул на часы.

— Я выезжаю. Проверьте всё!

Было слышно, как мужчина на том конце провода отдаёт кому-то приказы прямо из телефонной будки, а затем он снова заговорил:

— Только что отправил сотрудника узнать насчёт номеров. Парень спал за стойкой, вышел заспанный.

— Ха-а… Блядь…

Хон Чо до скрежета стиснул зубы. Рубашка, которую он так и не успел сменить, измялась — впрочем, как и всё у него внутри. Проведя рукой по лицу, он тихо произнёс:

— Займи все номера рядом с триста вторым. И чтобы никто не спал. Слушайте внимательно, кто трётся возле её двери.

— Понял, директор.

— …Пошли туда женщин. Не хочу, чтобы там шастали посторонние мужики.

Услышав согласие, он повесил трубку. Местонахождение Хам Ё Хи было установлено, и можно было немного расслабиться. Он даже не осознавал, насколько его мысли сейчас напоминали старческое брюзжание.

Стоя под горячими струями душа, он снова и снова вспоминал, как днём она, семеня, уходила прочь.

Нужно было остановить её тогда. Схватить за шкирку, как зайца, и не отпускать.

Он просто стоял и тупо смотрел, как она спускается с холма и исчезает из виду, лишь потому, что не сразу осознал происходящее.

Если подумать, Хам Ё Хи уже один раз отвергла его предложение. Но он никак не ожидал, что она сама заговорит о расставании. Они были вместе два месяца. Ему казалось, что она счастлива даже больше, чем нужно. И вдруг…

Хам Ё Хи уходит. Сама. По своей воле.

Ему понадобилось много времени, чтобы принять и осмыслить эту немыслимую ситуацию. Это было сродни тому, как человек, попав в аварию, не успевает увернуться от встречной машины и впадает в ступор.

Его сбила Хам Ё Хи.

А точнее, расставание с ней.

И подобно тому, как жертвы аварий понимают, что произошло, только увидев белый потолок больничной палаты, он осознал, что они расстались, лишь переступив порог Мокянджэ.

Хам Ё Хи больше нет в этом доме.

Её лёгкой, порхающей походки, её привычки прижиматься к нему лицом, мягкости её тела, которое можно было обнять, стоило лишь протянуть руку, — всего этого больше нет.

Больше нет той девушки, которая тут же оборачивалась, взмахнув шелковистыми волосами, стоило только позвать: «Ё Хи». Больше нет тех моментов, когда он мог смотреть на неё, словно заворожённый.

Красивых губ, которые так мило шевелились при разговоре. Нежного запаха лосьона от её кожи. Серьёзного взгляда, когда она внимательно слушала его. Смеха, звонкого, как колокольчик. Сладкого вкуса её кожи, когда он касался её языком. Всего этого больше не было.

Он вспомнил день, когда в последний раз видел её обнажённой.

Тогда он вышел из душа и неожиданно столкнулся с ней. Она, прикрывая грудь, обернулась с широко распахнутыми глазами, а он покраснел. Уши вспыхнули, сердце забилось так сильно, словно он бежал с крутой горы. Не желая выдавать себя, он поспешил уйти.

И только теперь он наконец-то смог понять и признать те чувства.

Он влюбился в Хам Ё Хи.

Ги Хон Чо бесповоротно влюбился в неё.

Незаметно, как одежда промокает под мелким дождём, он влюбился.

Возможно, так было с самого начала. С того самого момента, как он увидел её за витриной.

Осознание того, что это он был полностью очарован, а не Хам Ё Хи, дало ответ на все те раздражающие чувства, что мучили его в последнее время.

И что теперь делать?

— …

Это была первая женщина в его жизни.

Никогда ни в чём не знавший неудач, Ги Хон Чо не имел ни малейшего понятия, как вести себя с Хам Ё Хи — первой, в ком он увидел женщину.

Ги Хон Чо не называл это любовью.

Его незрелые чувства ещё не раскрылись до конца и не могли так просто привести своего хозяина к этому слову.

Поэтому он искал выход, опираясь на те чувства и тот опыт, которые у него уже были.

Закрутив кран, Хон Чо принял решение.

Ё Хи проснулась рано. Взглянула на наручные часы, которые всё ещё сжимала в руке: начало седьмого. Нужно было умыться и переодеться.

На всякий случай она осторожно приложила ухо к двери, прислушиваясь к звукам снаружи. Приоткрыла её — в коридоре, как и ночью, было тихо. Высунула голову, осмотрелась — вдруг где-то прячется дезертир? — и шагнула за порог.

Только она собралась закрыть дверь и вставить ключ в замок, как соседняя дверь со скрипом отворилась. Испугавшись, она напряглась, но в коридор выглянула женщина средних лет.

Встретившись взглядом с Ё Хи, женщина приветливо заговорила:

— Девушка, вы в соседнем номере остановились?

— Д-да…

— Ой, не подскажете, тут поблизости можно купить трусы? Приехала на свадьбу к подруге и забыла взять бельё.

То, что это была женщина, причём такого уютного, материнского возраста, заставило Ё Хи расслабиться. Она объяснила, где находится ближайший магазин белья рядом с рынком, и вежливо поклонилась. Женщина с улыбкой поблагодарила.

Ё Хи спокойно пошла вниз, но, не услышав звука закрывающейся двери, обернулась. Женщина всё так же стояла и, глядя на неё, снова улыбнулась.

Ё Хи кивнула и, стуча каблуками, спустилась по лестнице.

Подойдя к стойке на первом этаже, она увидела табличку «Отошёл».

Хотела сдать номер и вернуть деньги… Не оставалось ничего другого, кроме как открыть стеклянную дверь и выйти на улицу.

Было ещё слишком рано, но она надеялась, что сестра уже проснулась, и хотела ей позвонить. Осознание того, что звонок — её единственная надежда, удручало, но других идей у неё не было.

Она думала поехать в Дэбэк, снять там комнату и пойти на курсы шитья, но денег было в обрез.

Да и жить одной было страшно.

Родители, похоже, изначально собирались оставить её здесь и уехать в Сеул сами; узнай она об этом раньше, пока ещё по-глупому надеялась на семью, — точно закатила бы истерику.

Ё Хи никогда не жила одна. Пусть это был её родной город, но без поддержки близких он ничем не отличался от чужбины. Особенно для одинокой женщины.

И эта ночь в мотеле дала ей сполна прочувствовать это.

Тяжело вздохнув, она начала спускаться по каменным ступеням, как вдруг хлопнула дверца машины, и перед ней появились мужские туфли.

— Хам Ё Хи.

Она не слышала этот голос всего день, но чувство было такое, будто встретила человека, по которому безумно скучала. Изо всех сил сдерживая слёзы, Ё Хи подняла голову. Ги Хон Чо возвышался над ней, как гора.

Его взгляд жадно изучал её лицо. Когда их глаза встретились, по телу пробежала дрожь. Ещё несколько часов назад он злился, чувствовал себя преданным, переживал и тосковал, а сейчас его сердце бешено колотилось. Дыхание перехватило, уши загорелись. Стараясь не подавать виду, Хон Чо равнодушно окинул взглядом трёхэтажное здание, из которого только что вышла Ё Хи.

— В хорошем месте остановилась.

Тихий голос, комментирующий убогий вид здания с потрескавшимися стенами и полуотвалившейся буквой «Н» на вывеске «Мокранчжан», заставил её щёки вспыхнуть. Лучше бы я остановилась в приличном месте. Тогда бы не чувствовала себя так жалко.

Взгляд Хон Чо вернулся к Ё Хи.

— Ты так уверенно ушла — я думал, выберешь место получше, поэтому и не стал останавливать.

— …Что вы здесь делаете?

Хам Ё Хи была очень мерзлявой. И сегодня на прохладном утреннем ветру стояла в тонком кардигане. Как она вообще собирается жить одна с таким здоровьем?

— Специально притворяешься, что не понимаешь?

С тихим вздохом он запахнул на ней кардиган и продолжил:

— Приехал за тобой.

Ё Хи даже не решалась поднять на него глаза, разглядывая только гладкую ткань его рубашки.

Несмотря на прохладное раннее утро, мужчина выглядел безупречно. Тёмно-синяя рубашка с закатанными рукавами была идеально выглажена, без единой складочки. До неё донёсся знакомый, щекочущий ноздри аромат его одеколона.

Она подняла взгляд чуть выше — на расстёгнутые верхние пуговицы, мужественный кадык, ровную линию шеи. Чисто выбритый подбородок, полные, словно очерченные кистью губы, красивый прямой нос и удлинённый разрез глаз постепенно оказались в поле её зрения. Густые чёрные волосы, небрежно взъерошенные утренним ветром, слегка развевались.

Они встретились на рассвете, в то же время суток, в которое и расстались, но насколько же эти два утра не были похожи друг на друга. Ё Хи не хотела, чтобы он видел её опухшее от прерывистого сна и слёз лицо, ведь ей снова было больно от этого второго расставания.

Вдруг ей пришла в голову мысль.

Решение расстаться было правильным. Чем позволять ему встречаться с такой, как я, лучше уйти самой, чтобы он мог найти кого-то более подходящего. Это было одно из немногих правильных решений в моей жизни.

Пока она думала об этом, тихий голос разрушил тишину:

— …Поехали домой.

Не выдержав её взгляда — она то робко поднимала глаза, то тут же опускала их, — мужчина заговорил первым.

Хон Чо грубо откинул волосы назад, стараясь скрыть бурю эмоций, бушевавшую внутри. Но вздох всё равно вырвался наружу вместе с последними словами:

— Я дам тебе всё.

— …

— Я дам тебе всё, что ты захочешь.