Ё Хи поставила поднос и сразу подошла к Гён Хе. Присев на край шезлонга, она попыталась утешить сестру, плечи которой дрожали от рыданий.

— Онни, что случилось... м?

— Ё Хи...

— Да, онни...

Гён Хе с трудом взяла себя в руки и заговорила:

— Ты собираешься снова сойтись с Хон Чо-сси?

— ...Что? К чему этот вопрос...

— Что вы делали вдвоем внутри?

— Онни.

Вспомнив их близкое дыхание на кухне, Ё Хи почувствовала укол совести, но, подумав еще раз, решила, что этот вопрос — перебор даже для старшей сестры. Её лицо на мгновение посуровело, но Гён Хе продолжила первой:

— Я вспомнила о нем. О том ублюдке, который бросил меня и изменил.

— ...

— Обольщал меня сладкими речами, мы делали все, что только можно, а когда я, задыхаясь от шока, притащилась к нему еле живая... знаешь, что он делал?

Лицо Гён Хе исказилось от ненависти при воспоминании о прошлом.

— Он трахался в машине с той шлюхой, с которой мне изменял.

— ...

— Я видела это своими глазами. Как они кайфовали.

Ее глаза горели. Неужели ревность может быть такой яростной и ядовитой? У Ё Хи по спине пробежали мурашки. Взгляд Гён Хе снова обратился к ней.

— Я приехала сюда с разбитым сердцем и больным телом после такого... А ты хочешь миловаться с мужиком прямо у меня на глазах?

Стрелы внезапно полетели в Ё Хи.

— Н-ничего такого не было. Тем более, мы с Хон Чо-сси расстались...

— Вот и отлично, тогда не мозоль мне глаза этим. Знаю, я сейчас слишком чувствительная, но я болею, можешь войти в положение?

— ...

— Ё Хи, я ведь и за тебя переживаю. Не хочу, чтобы ты стала такой же дурой, как я...

Тон Гён Хе смягчился.

— Этот мужчина, чем больше на него смотрю... обычная женщина с ним не справится. Он из тех, кто заставит женщину настрадаться сполна. Мой бывший был точно таким же. Выглядел идеально, сводил с ума, на словах и на деле стелил мягко. И посмотри на меня. Чем закончились отношения с таким человеком?

Гён Хе говорила с такой уверенностью, словно все мужчины в мире были одинаковыми.

«Насколько же ей было больно», — подумала Ё Хи с сочувствием, но в то же время ей отчаянно хотелось оправдать его.

— Но, онни... Хон Чо-сси не такой уж плохой человек...

Он не из тех, кто будет подло изменять и играть чувствами. Разрыв — значит разрыв. По крайней мере, Ё Хи верила в это.

Едва она закончила фразу, в глазах Гён Хе мелькнула насмешка.

— Да что ты понимаешь в мужчинах, Ё Хи?

— ...

— Ха-а... Не обижайся на мои слова. О ком еще мне заботиться? Разве родители или братья с сестрой думают о нас? Есть ли у нас надежные парни или друзья? В этом мире мы с тобой остались одни, разве не так?

Эти слова, произнесенные с глубоким вздохом, успокоили встревоженные мысли Ё Хи. «Да, это правда. В конце концов, мы с онни можем рассчитывать только друг на друга. Она говорит это ради меня».

— Я хочу, чтобы мы были счастливы.

Чтобы мы были счастливы.

— Пожалуйста, будь осторожнее, пока я не поправлюсь, ладно?

Ё Хи понимала, что это звучит нелепо, но мольба в голосе сестры заставила её слабо кивнуть. Собирая остывшие чашки, Ё Хи проглотила слова, которые так и не смогла произнести.

***

Ё Хи сознательно избегала Хон Чо.

Они неизбежно сталкивались в гостиной, на кухне, в саду или у бассейна, и всегда ужинали втроем, поэтому полностью не видеться было невозможно, но она старалась не оставаться с ним наедине.

Учитывая его благородный жест — позволить им жить в Мокянджэ — она старалась не показывать явного избегания, но, живя в одном доме, скрыть это было трудно. К тому же, Ё Хи была плохой актрисой.

Если Хон Чо пытался заговорить с ней, из ниоткуда появлялась Гён Хе и вклинивалась в разговор. Пользуясь моментом, Ё Хи незаметно ускользала.

Чем больше Ё Хи отдалялась от Хон Чо, тем больше времени Гён Хе проводила с ним. Она беззастенчиво спускалась в подвал, чтобы посмотреть его коллекцию пластинок, и делала довольно глубокие замечания о музыке, которую он слушал. Со стороны казалось, что им есть о чем поговорить.

«Завидую. Как у неё это получается?»

Манеры Гён Хе, её умение вести беседу, темы, которые она обсуждала с Хон Чо — все это вызывало у Ё Хи восхищение.

Но на самом деле её внимание было приковано к другому. К лицу Ги Хон Чо после слов Гён Хе, к его тону, к тому, как часто он улыбался, к интонациям его голоса, к его взгляду.

Ги Хон Чо был вежлив и обходителен с Гён Хе. Внимательно слушал, отвечал невпопад и легко соглашался на её мелкие просьбы. Точно так же, как когда он впервые встретил Ё Хи.

Когда он изредка искренне смеялся, сердце Ё Хи ухало вниз. Ей становилось странно тревожно, в груди закипала злость, хотелось плакать. Она не понимала этих чувств, не могла дать им название и мучилась от них. Она даже не подозревала, что кто-то внимательно наблюдает за её первой в жизни эмоциональной бурей.

Она не знала, что делать с этим назревающим нарывом, но вскоре произошло событие, ставшее иглой, которая проткнула этот гнойник.

***

— Ё Хи, можно я возьму это?

Ё Хи как раз проветривала и убиралась в комнате Гён Хе. Гён Хе стояла в дверях, держа в руках платье на вешалке. Взгляд Ё Хи упал на ткань.

Белое платье с шитьем ришелье и голубой вышивкой на груди. Оно ей очень нравилось, и она берегла его, надев всего пару раз.

— Онни, где ты это взяла?

— В шкафу в главной спальне.

— Ты открыла шкаф?!

Шкаф в спальне был забит одеждой, которую Ги Хон Чо купил ей, пока они жили вместе. После возвращения Ё Хи даже не думала заглядывать туда. Она считала, что не имеет права претендовать на эти вещи. Раз они расстались, подарки больше ей не принадлежали.

Но увидев это платье в руках Гён Хе, Ё Хи почувствовала внезапный, мощный порыв. «Это мое платье. Почему онни берет его без спроса?»

Это чувство было похоже на то, что она испытывала с Нан Хи, но гораздо глубже и сильнее.

— Положи обратно, просто повесь на место.

Ё Хи ответила необычно резко. Улыбка на лице Гён Хе слегка померкла. В её голосе прозвучала обида:

— Почему ты так разговариваешь? Неужели ты расстроилась из-за того, что я тронула твою вещь?

— ...Дело не в этом, просто отнеси на место.

— В шкафу полно такой одежды. Неужели ты не можешь отдать мне одно платье? Я тут целыми днями хожу в этих хлопковых платьях, похожих на больничные пижамы. Хочу надеть что-то красивое для поднятия настроения, нельзя?

— Ты болеешь, поэтому и носишь больничную одежду.

«Неужели я всегда была такой жадной до одежды?» Вспомнив, как Нан Хи отбирала у неё вещи, Ё Хи удивилась своему внезапному собственничеству. Из-за какого-то платья.

Гён Хе, видимо, тоже обиделась и с вызовом ответила:

— Да, я болею. Значит, девчонке, которая умирает от кашля, нельзя даже примерить красивую вещь? Значит, я должна сдохнуть от кашля в этой убогой пижаме, так?

Еще недавно Гён Хе радовалась этому хлопковому платью из сеульского универмага. Но Ё Хи не стала указывать ей на это. Слова о болезни всегда безотказно размягчали её сердце.

— Неужели из-за какой-то тряпки ты так со мной поступаешь, Ё Хи?

Следующая фраза Гён Хе легла тяжелым грузом на душу Ё Хи.

И все же, парадоксально, чем больше сестра давила, тем меньше Ё Хи хотелось отдавать платье.

Как и сказала Гён Хе, таких платьев в шкафу были десятки. Хон Чо хвалил не только это платье. Но она не хотела отдавать именно его.

«Оно мое, онни. Все, что подарил Ги Хон Чо — мое».

Она не могла сказать этого вслух, поэтому попыталась найти подходящую отговорку:

— ...Эту одежду купил мне Хон Чо-сси. Я оставила её, когда мы расстались, поэтому мне неловко просто так раздавать её.

Гён Хе, которая разбиралась в брендах гораздо лучше Ё Хи, наверняка уже прикинула цену этого платья. Ё Хи надеялась, что сестра поймет: раздавать почти новые, дорогие вещи просто так — это неправильно.

Но Гён Хе, видимо, с самого утра что-то задумала, потому что предложила решение, от которого Ё Хи чуть не упала в обморок:

— А, тогда просто спросим у Хон Чо-сси.

Сказав это, она развернулась и зашагала по коридору, шаркая тапочками. Осознав, что сестра собирается сделать, Ё Хи бросилась за ней.

Когда обе женщины вошли в кабинет, Ги Хон Чо оторвал взгляд от документов. В его глазах за стеклами стильных очков мелькнуло удивление.

— Хон Чо-сси, можно я заберу это платье?

Услышав неожиданный вопрос, Хон Чо откинулся на спинку кресла. Его взгляд скользнул от одной женщины к другой и остановился на платье в руках Гён Хе.

— Ё Хи сказала спросить у вас. Можно? В шкафу их полно.

Гён Хе держалась уверенно. В её тоне сквозила уверенность, что он не откажет. И это было логично: до сих пор Ги Хон Чо ни разу не отверг её мелких просьб, и многое в Мокянджэ было устроено специально для неё.

Услышав вопрос Гён Хе, он посмотрел на платье, словно оценивая его, а затем медленно ответил:

— Ну, не знаю. Я считаю, что если вещь подарена, она полностью принадлежит тому, кому её подарили.

Он снял очки, положил их на стол и, встретившись взглядом с Ё Хи, продолжил:

— А вы чего хотите, Ё Хи-сси? Хотите отдать это платье сестре?

— ...

— Раз оно ваше, Ё Хи-сси, то и решать вам.

Право выбора было передано, и взгляд Гён Хе тоже обратился к Ё Хи. Под прицелом двух пар глаз Ё Хи только нервно теребила пальцы. «Чего ты хочешь, Хам Ё Хи? Это платье — твое».

Мое. Принадлежит мне, Хам Ё Хи.

Словно желая помочь ей с решением, Хон Чо добавил низким голосом:

— Подумайте хорошенько. Если отдать что-то из вежливости или жалости, вернуть это обратно будет очень сложно.

— ...

— Подумайте только о том, хотите вы этого или нет.

Хочу или нет.

— Это полностью ваше, Ё Хи, поэтому решать вам.

Согласна ли ты, чтобы это перешло в чужие руки, или нет. Решай.

— ...

Мое. Полностью мое, подаренное Ги Хон Чо.

«Это все твое, Хам Ё Хи. Не отдавай, держи крепче. Забирай то, что хочешь иметь».

Кто-то шептал это в её голове. Разрушив тишину кабинета, ожидавшего её ответа, Ё Хи нерешительно приоткрыла губы:

— Я... я...