— Думаю, вам вдвоем будет удобно на втором этаже.

Остановившись перед двумя дверями, расположенными рядом, Хон Чо обернулся.

— Хам Гён Чжин-сси может занять гостевую комнату, а ты, Ё Хи, оставайся в своей.

— ...Её зовут Хам Гён Хе, — тихо поправила Ё Хи.

— А, — коротко отозвался Хон Чо, не особо заморачиваясь ошибкой.

Второй этаж кирпичного дома в Мокянджэ. Эти две двери были отлично знакомы Ё Хи. За правой была спальня Хон Чо, которую они делили, за левой — гостевая комната. За все время здесь не было ни одного гостя, так что там стояла только сиротливая кровать.

— Спальня и гостевая соединены общим балконом, так что тебе будет удобно присматривать за сестрой.

Услышав это, Ё Хи осторожно предложила:

— Я буду жить с онни в гостевой. Занимать вашу спальню... мне неловко.

— Изоляция необходима при туберкулезе. Или ты тоже хочешь заболеть?

— ...

Хоть стадия и ранняя, болезнь заразна. Ги Хон Чо был прав. Ё Хи посмотрела на Гён Хе, прикрывающую рот платком. «Мне нужно за ней ухаживать. Значит, самой болеть нельзя».

Решив, что вопрос закрыт, Хон Чо повернулся к Хам Гён Хе:

— Вы выглядите бледной. Отдохните немного. Секретарь Юн скоро привезет маски и необходимые медикаменты.

— Д-да... Спасибо вам...

Гён Хе с благодарностью поклонилась. Хон Чо кивнул, мельком взглянул на Ё Хи и направился к лестнице. Проводив взглядом его широкую спину, Ё Хи поспешно сказала сестре:

— Онни, иди внутрь, отдыхай. Я сейчас...

Она бросилась вслед за мужчиной и спустилась по лестнице.

Он уже собирался войти в кабинет, когда она окликнула его: «Хон Чо-сси».

— Да? Что-то нужно?

— ...Нет, просто... Если мы займем второй этаж... где будете спать вы?

Она понимала, что выгоняет хозяина из его собственной спальни, и ей было не по себе. Даже в их лучшие времена это было бы обременительно, а уж теперь, когда они расстались... Ей было очень неловко.

— Я буду спать в подвале.

— Что? ...А, на первом этаже есть пустая комната, может, я перенесу постель туда?

В доме было пять комнат. Две на втором этаже, кабинет и пустая комната на первом, и подвал. Вспомнив о комнате, которая всегда пустовала, Ё Хи уже была готова бежать за одеялом.

— Эту комнату на первом этаже я сейчас использую для других целей.

— А... понятно... Тогда, может, я буду спать в подвале, а вы...

— Ё Хи-я.

— Да?

— Не нужно чувствовать себя обязанной.

Они встретились взглядами в тишине.

Пространство — отличный катализатор воспоминаний. Вернувшись в Мокянджэ после нескольких недель отсутствия, она чувствовала, как на неё накатывают образы. В каждом углу этого дома они обнимались, целовались, занимались любовью.

Стоя перед ним на фоне этих декораций, Ё Хи вдруг почувствовала, как сердце заколотилось. Понял ли он это, или сам почувствовал нечто подобное, но Ги Хон Чо протянул руку к её щеке.

Рука, готовая привычно коснуться её мягкой белой кожи, вдруг замерла на полпути, словно он о чем-то вспомнил.

— Это меньшее, что я могу сделать.

Он аккуратно снял пылинку с её хрупкого плеча и продолжил:

— Я предложил вам остаться не для того, чтобы давить на тебя. ...За эти недели я достаточно хорошо понял твои чувства.

«Я уважаю твое решение расстаться».

— Я не собираюсь навязываться и умолять вернуться ко мне. Я прекрасно знаю, как жалко это выглядит, когда другой человек этого не хочет.

— ...

— Я не жду ничего взамен, так что не бери в голову.

Ё Хи чувствовала глубокую благодарность, но в то же время — странную, щемящую боль. Она сама его оттолкнула, но когда он так легко это принял, ей стало обидно. Что за детские капризы? Она сама себе казалась наглой лягушкой, делающей все наоборот.

— Помочь больному человеку — это нормально. А тем более, это твоя семья, Ё Хи. Мне достаточно... чтобы твоя сестра выздоровела.

— ...

— Живите здесь спокойно, пока она не поправится. Если что-то понадобится — говори.

— ...Правда, огромное спасибо, Хон Чо-сси.

Она нервно перебирала пальцами и искренне поблагодарила его. Хон Чо ответил ей доброй, мягкой улыбкой, способной очаровать кого угодно.

«Наверное, нет ни одной женщины, которая смогла бы злиться на Хон Чо-сси», — подумала Ё Хи невпопад и добавила:

— Тогда я пойду наверх...

Она поклонилась и пошла по лестнице. Его липкий, тяжелый взгляд неотступно следовал за ней.

***

Днем секретарь Юн с помощниками занесли на второй этаж несколько коробок. В них были марлевые маски, термометры, дезинфицирующие средства и стерильные бинты в большом количестве.

А еще Ё Хи впервые увидела заграничную диковинку — увлажнитель воздуха. Для больной привезли новые, не собирающие пыль постельные принадлежности и электрическое одеяло на случай перепадов температуры. Заботливо был предусмотрен даже японский радиоприемник, чтобы Гён Хе не было скучно.

Ё Хи и Гён Хе с открытыми ртами наблюдали, как все это раскладывают в комнате. Когда секретарь Юн поклонился и увел людей, Гён Хе, оставшись наедине с сестрой, потрясенно выдохнула:

— Ё Хи... что это всё значит?..

У неё глаза на лоб полезли. Она потрогала мягкое одеяло на кровати, проверила ярлычок на легком хлопковом платье, купленном вместо больничной пижамы.

Осмотрев просторную комнату, она вышла на балкон, открытый для проветривания, и позвала Ё Хи:

— Эй, иди сюда, посмотри. Наши балконы правда соединены!

Ё Хи, осмотрев прибранную комнату, подошла к балкону. Как Хон Чо и говорил, с балкона гостевой комнаты было видно большое окно её спальни.

— Посмотри на этот вид... Будем пить тут чай и болтать, да, Ё Хи?

С балкона открывался потрясающий вид на зеленеющий склон горы позади дома. А внизу плескалась голубая вода бассейна. Глаза Гён Хе загорелись.

— Надо же, какие дома бывают...

Казалось, Гён Хе была очарована Мокянджэ. Забыв о своей болезни, она восхищенно оглядывалась. Ё Хи тихо смотрела на профиль сестры.

Сколько прошло? Лет пять? Они общались только письмами и по телефону. Впервые с момента их встречи лицо сестры ожило и засияло, как в старые добрые времена. Ё Хи подошла к Гён Хе, которая вцепилась в перила балкона, наслаждаясь видом.

— Эй, не подходи слишком близко...

Боясь заразить её, Гён Хе отодвинулась, но Ё Хи шагнула вплотную. Она знала, что нельзя, но ведь на секундочку... Ё Хи давно хотела сделать то, что ей запретил Хон Чо. Она крепко обняла сестру за худые плечи.

— Онни... Тебе было очень тяжело в Сеуле?

— ...Не знаю. Я не хочу думать о том, что было в Сеуле.

— Прости... что оставила тебя одну.

— Перестань, при чем тут ты...

Помолчав, Гён Хе продолжила уже серьезнее:

— Ё Хи, выполнишь одну мою просьбу?

— Да, онни, какую?

Ё Хи отстранилась и заглянула в лицо сестры. Видимо, жизнь в Сеуле сильно её потрепала — взгляд был жестким, а лицо изможденным. Гён Хе упрямо смотрела вперед и тихо пробормотала:

— Я хочу тихо пожить здесь, пока не поправлюсь. Не говори моим родителям, что я больна.

— ...Онни... Но ты же болеешь...

— Ты что, не знаешь моего отца? Он не будет за меня волноваться. Он скажет: «Так тебе и надо! Не слушала родителей, вот и получай!» ...Я не хочу слышать такое, когда мне и так плохо. Мы давно разорвали отношения. Как поправлюсь — снова пойду работать. Так что не говори никому, что я здесь.

Ё Хи прекрасно её поняла. Отношения Гён Хе с отцом с детства были как огонь и вода. Ё Хи не раз видела, как сестра из-за этого плакала. К тому же, она сама порвала с семьей и понимала: если заболеешь, они о тебе не вспомнят.

— Хорошо, договорились. Но ты должна пообещать, что поправишься, пока мы здесь, ладно?

— ...Обещаю.

Гён Хе шмыгнула носом и кивнула. В её взгляде, устремленном вдаль, читалась какая-то необъяснимая решимость, даже яд. Это успокоило Ё Хи — это была та самая Хам Гён Хе, которую она знала.

— А, кстати...

Ее голос вдруг изменился, в нем зазвучало любопытство. Повернувшись к Ё Хи, Гён Хе лукаво спросила:

— Что у тебя с этим мужчиной? Ги Хон Чо-сси. Это тот, о ком ты писала, что он тебе нравится?

— А? ...Ну, да...

— И как такой мужчина оказался в этой глуши? Удивительно... Так вы встречаетесь? Вы любовники?

— ...Уже нет... Мы расстались.

— Что? Почему? Он тебе изменил?

Ее голос стал резким.

— Нет, ничего такого. Просто... мы не подходим друг другу. ...Я для него недостаточно хороша.

Ё Хи могла рассказать сестре то, чего не сказала бы никому другому. Она осторожно приоткрыла ей свое сердце.

Гён Хе, кажется, все поняла и без долгих объяснений. Она посмотрела на сестру с жалостью и тяжело вздохнула.

— Ну, в принципе, логично. Сразу видно, птица не нашего полета. И секретарь этот, и то, как быстро он все это организовал... ...А кем он работает?

— Не знаю. Слышала, что-то коллекционирует...

— Но он же должен куда-то ездить на работу?

— Не особо...

В глазах Гён Хе мелькнула лукавая искра.

— Так вы что, целыми днями сидели вдвоем в этом доме?

Щеки Ё Хи вспыхнули, красноречивее любого ответа. Возразить было нечего. Они действительно целыми днями сидели дома и вытворяли всякое.

— Эй, очнись.

— А? О чем ты?..

— Когда бывшие так расшаркиваются и осыпают милостями — у этого всегда есть скрытый мотив. Смотри не напитайся иллюзиями и не разбей сердце. Чего ждать от мужика, с которым вы просто спали? Видимо, такому солидному мужчине в этой дыре просто нечем заняться.

Ё Хи поняла, к чему она клонит, и покачала головой.

— Нет, это не так. ...Хон Чо-сси сам только что сказал. Ему ничего не нужно взамен... просто... он может себе это позволить. Так что это просто жест доброй воли. Хон Чо-сси вообще очень добрый человек...

— Правда?

— Да. Сказал, что просто хочет, чтобы ты поскорее выздоровела.

— ...Правда? Значит, все это он приготовил ради меня? Хм-м...

Гён Хе пробормотала это с каким-то странным удовлетворением, но Ё Хи была погружена в свои мысли. Она вспоминала спокойное лицо и слова Ги Хон Чо, который, казалось, полностью принял их разрыв. Вдруг Гён Хе спросила:

— Эй, Ё Хи. Так ты свои чувства тоже в порядок привела?

Привести чувства в порядок. Ё Хи никогда не приходилось этого делать. Она с самого начала знала, что они расстанутся, поэтому её чувства всегда были собраны в маленький узелок, готовый к тому, чтобы в любой момент закинуть его на плечо и уйти. Проблема была лишь в том, что она сама все никак не могла взять этот узелок и перестать топтаться на месте.

Чувствуя на себе ожидающий взгляд сестры, Ё Хи медленно кивнула.

— Да, онни. Я всё привела в порядок.

Ё Хи подумала: когда Гён Хе поправится, она сможет взять свои аккуратно упакованные чувства и наконец-то покинуть этот дом.