Изначально для Ги Хон Чо роль Хам Гён Хе сводилась к одному: привести сбежавшую овечку обратно в Мокянджэ.

Те несколько недель, что Хам Ё Хи жила в убогом мотеле с покосившейся вывеской, он постоянно выезжал туда. Ночами напролет он сидел в черном «Кадиллаке» перед зданием, где почти не было окон, глядя на то место, где, как он предполагал, находилась её комната.

Глядя на кривую букву «М» на вывеске «Мокранджан», он перебирал тысячи способов вернуть её. Некоторые из них он даже предлагал ей, но почему-то её сердце оставалось непреклонным.

«Что еще я должен сделать?»

Таковы были его истинные чувства. Он не раз задумывался о более грубых, насильственных методах и, по правде говоря, не испытывал бы особых угрызений совести.

Как лев не чувствует вины, поедая кролика, так и закон джунглей вполне применим в человеческом обществе. Проглотить слабую Хам Ё Хи целиком не составило бы для него труда.

Каждый раз, сдерживая желание ворваться в её комнату, он думал, что больше не выдержит.

«Завтра я точно притащу её в Мокянджэ, даже если придется тащить силой».

Но как только он оказывался перед ней, эти жестокие мысли отступали.

Из машины, припаркованной поодаль, он видел, как на рассвете Хам Ё Хи выходит из мотеля. Глядя на её белое личико и хрупкую спину, когда она брела к телефонной будке, все его ночные планы лопались как мыльные пузыри.

Как ни парадоксально, Ги Хон Чо не хотел ломать определенные черты Хам Ё Хи. Он хотел перенести её в Мокянджэ в целости и сохранности. Ги Хон Чо, который всю жизнь не знал стыда, при виде её чистого лица желал, чтобы она никогда не узнала о тех мыслях, что роились в его голове прошлой ночью.

Поэтому Хам Гён Хе стала для него наиболее мягким из возможных решений. Раз уж она по его воле вернула Хам Ё Хи в двухэтажный дом в Мокянджэ, свою функцию она выполнила. В конце концов, он не возлагал особых ожиданий на людей, кроме себя самого, и не придавал им большого значения.

Проблема заключалась в том, что поведение Хам Гён Хе начало его раздражать, а сердце Хам Ё Хи всё еще не вернулось к нему полностью.

Видя, как Хам Ё Хи носится с сестрой, словно та — единственный человек на свете, он чувствовал, как внутри все закипает от злости. Как ни смешно, он ревновал ко всем, кто был рядом с Хам Ё Хи, независимо от их пола.

По несколько раз на дню он сдерживал желание вышвырнуть эту наглую Хам Гён Хе за ворота. Но он боялся, что Ё Хи возьмет её за руку и уйдет вместе с ней.

Однако, как всегда, у Ги Хон Чо было много козырей в рукаве. К тому же, у Хам Гён Хе оказалось весьма интересное и компрометирующее прошлое.

Он направился в кабинет. Сняв трубку и без колебаний набрав номер, он смотрел в окно на Хам Ё Хи и её кузину. Глядя, как овца успокаивает обиженную собаку, он заговорил с абонентом на другом конце провода.

***

— Знаешь, а ты ведь та еще жадина.

Трава тихо шуршала под ногами. Ё Хи посмотрела на Хам Гён Хе, идущую рядом.

— Я?

— Ага. Подумаешь, какое-то платье. Могла бы и отдать.

«Она все еще об этом?» — подумала Ё Хи, но лишь неловко улыбнулась.

Если бы ситуация была обратной, и Гён Хе или Нан Хи не отдали бы ей свою любимую вещь, Ё Хи бы даже не удивилась. Ей редко что-то уступали, и она бы даже не подумала просить у них их вещи.

— Подумаешь, тряпка. Пожалела для больной сестры. И кто? Ты! Как ты могла меня так расстроить?

Именно это и кололо Ё Хи в самое сердце. Что из-за какого-то куска ткани (хотя и безумно дорогого) она обидела больную сестру.

— Притворяешься добренькой, а на самом деле жадная, знаешь это?

Ё Хи поспешно взяла Гён Хе под руку.

— Да, онни, я всю жизнь притворялась, а оказалось, что полна жадности. Не злись, ладно?

И все же слова «забирай это платье» так и не сорвались с её губ. Гён Хе, то ли из уязвленной гордости, то ли еще почему, только надула губы и замолчала.

— Онни-и-и...

Ё Хи покачала её за руку, пытаясь подлизаться, и Гён Хе, покосившись на неё, в конце концов фыркнула и рассмеялась. Увидев это, Ё Хи тоже улыбнулась.

Они шли молча, слушая пение птиц, доносившееся с живописной горы за домом. Гён Хе вдруг с восхищением произнесла:

— Слушай, а здесь и правда классно... Прямо как те места с идеальным фэн-шуй, о которых наш отец всегда талдычит. Интересно, сколько здесь стоит квадратный метр?

Слушая Гён Хе, Ё Хи окинула взглядом задний двор Мокянджэ. На просторном газоне вокруг дома росли деревья, дающие густую тень. И в доме, и в каждом уголке двора было полно теплого солнечного света.

Сейчас тишину нарушало лишь пение птиц; Мокянджэ было тихим, уединенным и мирным местом.

— Вот бы завести здесь собаку и жить припеваючи. Да, Ё Хи?

«И не только собаку. Этот дом, похожий на картинку, — идеальное место для детей».

«Можно повесить вон там длинные деревянные качели. Посадить на них милого ребенка и тихонько раскачивать, а он будет звонко смеяться...» От одной только мысли об этой картине становилось тепло на душе.

«Каким бы красивым был ребенок, похожий на Хон Чо-сси?»

Ё Хи испугалась собственных мыслей. Что за дерзкие фантазии? Ей стало стыдно даже от того, что она представила сцены, о которых никогда не смела заговорить вслух.

— А каких женщин предпочитает такой мужчина, как Ги Хон Чо?

Услышав этот бормочущий вопрос, Ё Хи перевела взгляд на Гён Хе. Почувствовав на себе её взгляд, Гён Хе пожала плечами:

— Ну интересно же. С таким богатством за ним бы бегали толпы женщин, даже будь он похож на жабу. А Ги Хон Чо, как ты знаешь...

Ё Хи знала это и без её слов. Ги Хон Чо был бы популярен, даже будь он просто симпатичным, но он был выдающимся. Дело было не только в красоте; в нем была странная, притягательная порочность, которая парадоксально сочеталась с правильными, благородными чертами лица.

— Эй, а какой тип женщин нравится Ги Хон Чо-сси?

— ...Зачем ты спрашиваешь?

Ё Хи ответила с неожиданной для себя резкостью. Гён Хе, казалось, растерялась, забегала глазами, но тут же небрежно бросила:

— Что, и поинтересоваться нельзя? Просто спросить? Ты что, ревнуешь как бывшая?

— Ты же знаешь, что я не об этом.

— Ну так что, мы не можем даже посекретничать, как девочки? Ты же говорила, что все чувства в прошлом. Я же не спрашиваю о его предпочтениях в постели и не говорю, что хочу с ним переспать. Чего ты взвилась?

— ...

— Забыла, как я тебе все уши прожужжала про своего бывшего?

Это было правдой. Гён Хе рассказывала ей по телефону такие интимные подробности, что Ё Хи, не понимая и половины, заливалась краской.

Гён Хе вздохнула и сбавила тон:

— Да кому какое дело на самом деле? Просто мы видим его каждый день, а он выглядит как кинозвезда. Вот я и решила поболтать, как будто мы обсуждаем слухи о знаменитостях.

— ...Мне не нравится, когда Хон Чо-сси обсуждают в таком ключе.

— Ладно, не буду. Я же не дура. В конце концов, он мой спаситель. Да и твой тоже.

— ...

— Что я могу сделать своим спасителям?

Гён Хе шмыгнула носом и замолчала. Глядя на её жалкий вид, Ё Хи подумала, что, возможно, перегнула палку. Как и сказала сестра, это не был какой-то великий секрет. В последнее время она стала слишком остро реагировать на все.

— ...Он сказал, что ему нравятся женщины, похожие на него.

— В смысле?

— Ги Хон Чо-сси сказал, что ему нравится тип женщин, как он сам.

«Настолько уверенные в себе, что это граничит с наглостью». По сути, он описывал самого себя. Он всегда был уверен в себе, хотя Ё Хи и не считала его наглым.

— Да? Я так и думала. Он ищет кого-то себе под стать.

— ...

— Эх... Значит, наша Ё Хи точно не в его вкусе. Ты же просто слишком добрая.

От этих слов, брошенных Гён Хе, у Ё Хи защемило сердце. Да, она не в его вкусе. Её фантазии о ребенке на качелях показались ей теперь еще более нелепыми и постыдными.

— Знаешь, в детстве меня всегда это удивляло. Даже если вещь была у тебя в руках, стоило Нан Хи попросить, как ты, хоть и со слезами на глазах, отдавала её. Как ты так могла?

— ...Часто я не хотела отдавать. Но... что я могла сделать?

Если бы она начала капризничать и кричать «это мое», ругали бы только её, а вещь все равно досталась бы брату или сестре.

Сдаваться до того, как попытаешься побороться — этому её научил опыт детства. Вдруг Гён Хе задумчиво произнесла:

— Может, мне надо было действовать жестче?

— ...Что?

— Да так, мысли вслух. Не волнуйся, я не жду, что ты мне что-то уступишь.

Что она имела в виду, осталось неясным. Пока они молча топтали невинный газон, Гён Хе, словно меняя тему, спросила:

— А что это за дверь в стене?

Ё Хи посмотрела туда, куда указывала сестра.

— А... Это выход на гору позади дома. Говорят, прошлый хозяин любил ходить в походы.

— Да? Здесь и правда можно спрятаться после преступления, и никто не найдет.

Ё Хи кивнула вполуха и медленно пошла дальше.

Как только она подумала, что становится жарко, с горы подул приятный ветерок, растрепав её длинные волосы. Гён Хе, повернувшая голову навстречу ветру, вдруг застыла, уставившись на Ё Хи.

Ё Хи, позволившая ветру играть своими черными блестящими волосами, заметила оцепенение сестры.

— Онни, что с тобой? Тебе плохо?

Гён Хе, стоявшая как вкопанная, словно очнулась и натянуто улыбнулась.

— Нет, просто ветерок хороший.

Ё Хи кивнула, соглашаясь, и тут Гён Хе добавила с ноткой раздражения:

— Слушай, Ё Хи, собирай волосы. А то они меня нервируют.

— А... да?

Волосы, которые она давно не стригла, и правда были длинными, спадая ниже груди. Почувствовав неловкость, Ё Хи заправила прядь за ухо.

— ...Ты сейчас точь-в-точь как та сука.

— А? Онни, ты что-то сказала?

Ё Хи не расслышала её тихого бормотания, но Гён Хе перевела тему.

— Жарко, пошли в дом.

Глядя на спину кузины, которая удалялась быстрыми, злыми шагами, совсем не похожими на походку больной, Ё Хи поспешила за ней. Две фигуры, взявшись под руки, скрылись на втором этаже Мокянджэ.

Недовольство Гён Хе окончательно рассеялось, когда Ё Хи отдала ей баночку дорогого питательного крема и помаду кирпичного цвета.

Обе вещи были абсолютно новыми, в упаковке. У Ё Хи на туалетном столике в главной спальне лежало еще две-три таких же, так что ей было не жалко. Хон Чо часто возвращался из поездок с охапками подобных подарков для неё.

На ужин была каша с морскими ушками. Щедро сдобренная внутренностями и мясом, она была очень вкусной, и обе сестры съели по полной тарелке.

Когда Гён Хе, удовлетворенно поглаживая живот, откинулась на спинку стула, перед ней лег белый бумажный конверт.

Гён Хе вопросительно посмотрела на Хон Чо, и он вежливо пояснил:

— Секретарь Юн привез новые лекарства.

— ...У меня еще остались те, что я принимала.

Хон Чо достал из конверта сложенный треугольником пакетик с порошком.

— Говорят, больным туберкулезом, кроме основных препаратов, полезно принимать добавки. Витамины В6, С, D, кальций и тому подобное.

Он заботливо развернул пакетик перед ней. На белой бумаге среди привычных таблеток виднелись новые, разноцветные.

— Раз вы идете на поправку, профессор из Сеула, с которым я знаком, посоветовал сменить лекарства на более мягкие. И заодно уделить внимание витаминам.

Его взгляд скользнул по столу, словно говоря, что сегодняшняя каша из морских ушек тоже была частью этого плана.

— Как хорошо, онни. Я и сама видела, что тебе лучше, но теперь мне совсем спокойно...

Хоть они иногда и ссорились из-за мелочей, Ё Хи была искренне рада, что здоровье сестры действительно улучшается, а не только кажется таким.

Хон Чо сам налил воды в стакан и поставил рядом с лекарствами. Глядя на это, Гён Хе с хитрой улыбкой спросила Хон Чо:

— Вы уверены, что мне можно это пить?

Странный вопрос о лекарствах. Но глаза Гён Хе блестели, а Хон Чо смотрел на неё мягко и дружелюбно. Он улыбнулся и едва заметно кивнул.

— Конечно.

Услышав этот вежливый ответ, Гён Хе улыбнулась непонятной улыбкой, словно сообщница, и взяла пакетик. Она высыпала лекарства в рот и запила водой. Лекарства, проскользнувшие в её горло, показались ей сладкими.

 ✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver