То ли из-за состояния Хам Гён Хе, то ли из уважения к Ё Хи, Хон Чо сказал, что у него дела в Сеуле, и покинул Мокянджэ. Ё Хи, даже не успев почувствовать себя обузой, с головой ушла в заботы о больной сестре.

К счастью, физическое состояние Гён Хе оказалось не таким уж тяжелым. Проблема заключалась в другом.

В первые дни в Мокянджэ Гён Хе была тревожной и нервной. Ё Хи не раз просыпалась среди ночи и бежала к ней, услышав крики — видимо, сестре снились кошмары.

Глядя на Гён Хе, которая стонала во сне, покрываясь холодным потом, Ё Хи сжималось сердце. Каково это — остаться без поддержки семьи, когда здоровье внезапно подводит? Каждый раз Ё Хи твердо обещала себе стать для сестры надежной опорой.

То ли её забота помогла, то ли тихая, мирная обстановка Мокянджэ, но кузина довольно быстро адаптировалась. Спустя неделю кошмары прекратились, цвет лица улучшился, а кашель стал гораздо реже.

Они гуляли вокруг дома и болтали на балконе, глядя на горы. Единственное, что удивляло Ё Хи — Гён Хе, которая терпеть не могла скуку, категорически запрещала включать японское радио, подаренное Хон Чо.

— Я так устала от шума в Сеуле, аж голова болит. Давай побудем в тишине.

Если Ё Хи, найдя в коробках от секретаря Юна кассету Гым Ми, радостно включала её, Гён Хе тут же разражалась потоком злобных сплетен:

— Знаешь, какая эта Ким Гым Ми шлюха? У нас в труппе был новенький, О Чон Сок. Мисс Чхве из костюмерного поехала к Гым Ми домой на рассвете делать макияж, так эта дрянь вышла из спальни в одних трусах. А парню всего двадцать один. Грязная шлюха.

— ...

— Наш менеджер, Ли Хон Бэ, который её открыл, знает всю её подноготную. Она еще до дебюта такие вещи вытворяла. Встречалась не с двумя, а с тремя-четырьмя сразу, а он расхлебывал. Ём Хо Мин, Чон Гю Чхан, Хан Бэ Сок, Ким Хак Гвон... Как напьется, так начинает перечислять имена парней, с которыми Гым Ми спала, а он заминал скандалы. Просто смех.

— ...Как менеджер может так говорить о своей певице...

— А что ему остается? Гым Ми никто не любит. Хон Бэ-оппа терпит её только потому, что она приносит деньги.

Глаза Гён Хе лихорадочно блестели, когда она пережевывала Гым Ми, словно жвачку.

— И самое смешное: она приносит агентству кучу денег, а директор жмется купить носки для костюмерной. Он продвигает её не потому, что хочет, а потому, что пара песен случайно выстрелила. Какая там любовь к артисту? Все понимают, что она долго не протянет. С такой-то личной жизнью — это очевидно.

— ...

— Говорят, она еще до дебюта была одержимой. По-моему, она просто ядовитая змея. Настоящая стерва.

— Н-но... Гым Ми выросла в многодетной семье, ей было трудно...

— Ха, Ё Хи. Да что ты знаешь о Гым Ми?

Гён Хе презрительно фыркнула, но Ё Хи было что возразить. Она считала себя её преданной фанаткой и знала немало. Несмотря на насмешки Нан Хи, она собирала вырезки из журналов и газет и не пропускала ни одной передачи с её участием.

Один журнал даже отыскал её учительницу из начальной школы, чтобы напечатать статью о её детстве — настолько Гым Ми была популярна. В те времена на последних страницах журналов печатали адреса звезд для писем фанатов, так что Ё Хи знала, где живет Гым Ми, хоть никогда там и не была.

— Кто знает, какая она на самом деле?

Гён Хе продолжала говорить так, словно она-то знала все. В основном это были рассказы о том, с кем спит Гым Ми, как она вешается на шею директорам каналов и продюсерам, и какая она хамка, из-за чего про неё ходят дурные слухи.

То ли она приукрашивала, то ли нет, но детали были пугающе конкретными, и в такие моменты Гён Хе выглядела какой-то одержимой.

Ё Хи не узнавала свою сестру. Гён Хе всегда была бойкой и острой на язык, но Ё Хи никогда не слышала, чтобы та говорила о ком-то с такой злобой.

К тому же, Ё Хи было неприятно. Слушать чужие сплетни само по себе мерзко, а уж когда поливают грязью человека, которым ты восхищаешься — это совсем шло вразрез с характером Ё Хи. Пару раз она пыталась остановить сестру и робко защитить Гым Ми, но Гён Хе реагировала на это слишком бурно и агрессивно.

После этого Ё Хи больше не включала кассеты Гым Ми. Она решила, что сестре пришлось много пережить в Сеуле, что её болезнь — результат тяжелой жизни. Она терпеливо выслушивала желчные жалобы Гён Хе.

Так они жили вдвоем в Мокянджэ, пока спустя десять дней Ги Хон Чо не вернулся.

***

Проснувшись утром и спустившись на первый этаж, Ё Хи почувствовала вкусный запах. Войдя на кухню, она широко раскрыла глаза от удивления.

— Хон Чо-сси?

Услышав её, мужчина обернулся. Роскошный темно-синий свитер, идеально сидящий на его фигуре, словно подсвечивал его лицо. Встретившись с ним взглядом, Ё Хи поняла, как сильно она скучала по нему все эти десять дней. Она была безумно рада его видеть.

— Когда вы приехали?

— Сегодня на рассвете.

Отвечая, он не отходил от плиты. Выключив газ, он переложил что-то на тарелку и поставил на стол. Взгляд Ё Хи упал на вкусно пахнущее блюдо.

— ...Пфф.

Она тихонько прыснула. Заметив, что кончики его ушей слегка покраснели, она закусила губу, чтобы сдержать смех.

— Что такое?.. Странно выглядит?

Ей показалось, или он смутился? Мужчина, спрашивающий, почему она смеется, выглядел так мило, что Ё Хи захотелось его подразнить.

— Это что, неудавшийся яичный рулет?

На тарелке лежала яичница-болтунья, состоящая из желтых комков.

Яичный рулет — дело тонкое. Выглядит просто, а свернуть его красиво очень сложно. Когда Ё Хи впервые пыталась его приготовить, у неё получилась точно такая же бесформенная масса, так что она сразу узнала результат.

— О, это же скрембл!

Звонкий голос разрезал повисшую между ними тишину. В кухню вошла Гён Хе, посмотрела на стол и защебетала:

— Я ела такое на завтрак в отеле, так что знаю. Верно, Хон Чо-сси?

Гён Хе посмотрела на Хон Чо живым, блестящим взглядом.

— А? Скре-что?.. Что это, онни? Это тоже вроде рулета?

— Да есть такое блюдо. Деревня ты, Ё Хи.

От слов Гён Хе Ё Хи стало неловко. Не обращая на это внимания, Гён Хе по-хозяйски взяла остальные тарелки, расставленные Хон Чо, и перенесла их на стол.

— Онни, давай поднимемся наверх и поедим отдельно...

— Да брось, кашель уже почти прошел. Ничего страшного, если мы поедим вместе, правда, Хон Чо-сси?

Хон Чо равнодушно кивнул, и Гён Хе лучезарно улыбнулась.

Вскоре на столе появились три тарелки с яйцами, тосты, джем и, как ни странно, пиалки со светлым супом из соевой пасты.

— Это мисо, суп в японском стиле. Попробуй. Я спешил, так что ничего сложного приготовить не успел.

Хон Чо тихо обратился к Ё Хи.

«Неужели он приготовил это, вспомнив мои слова о том, что я не могу есть рис без супа?» Пока Ё Хи думала об этом, Гён Хе восторженно воскликнула:

— Хон Чо-сси, огромное спасибо... Врач как раз говорил, что мне нужно следить за питанием...

— Да, мне передали.

— ...Так потрудились ради меня... Ах, даже не знаю, как вас благодарить.

Гён Хе выглядела глубоко тронутой. Завтрак, приготовленный Хон Чо, в одно мгновение превратился в «заботу о больной Гён Хе».

— Наверное, я родилась под счастливой звездой. Моя Ё Хи так обо мне заботится, что я даже думала, мне и семьи никакой не надо. А тут еще и вы, такой замечательный человек, Хон Чо-сси...

— Вот как?

Ги Хон Чо вежливо поддержал беседу.

Ё Хи удивлялась сестре. Когда Ё Хи впервые встретила Хон Чо, она заикалась и не могла связать двух слов от волнения перед его внешностью и аурой. А Гён Хе не чувствовала перед ним ни капли робости.

Впрочем, так было всегда. Гён Хе всегда была уверенной в себе и легко сходилась с людьми. Ё Хи всегда ей завидовала.

Вот и сейчас сестра умело поддерживала беседу, ведя себя утонченно и демонстрируя свою эрудицию. Ё Хи не могла вклиниться в их разговор и молча ела этот «скрембл» с супом. Суп, впервые приготовленный для неё Ги Хон Чо, был очень вкусным.

После завтрака Хон Чо начал убирать со стола, но Ё Хи остановила его:

— Оставьте! Я сама помою посуду.

— Тут всего пара тарелок. Забыла? Я всегда это делал.

Когда они жили вместе, Хон Чо всегда сам убирал после их легких завтраков с салатами или тостами. Он просто закатывал рукава и делал это без всяких разговоров, прося Ё Хи просто постоять рядом.

— Но... сейчас...

Сейчас они расстались. Они больше не в тех отношениях.

Она не смогла произнести это вслух, но лицо мужчины слегка похолодело. Не замечая этого, Ё Хи закатала рукава и встала у раковины.

С тихим вздохом мужчина подошел и встал рядом, оттесняя её. Его большая рука мягко обхватила её за талию.

— Все в порядке, иди наверх, отдохни.

— Нет, все-таки...

— Кхе, кхр-р-р... Кхе-кхе-кхе!

В этот момент раздался приступ удушливого кашля. Обернувшись, они увидели, как Гён Хе, зажав рот рукой, задыхается в кашле.

— Онни!

Ё Хи поспешно достала из шкафчика чистое полотенце и сунула его сестре. Гён Хе прижала его ко рту и схватила Ё Хи за руку. Её рука дрожала от мучений.

— Пойдем наверх, онни.

Ё Хи кивнула Хон Чо и поспешно повела сестру к лестнице.

Кашель не прекращался даже по пути наверх. Уложив её на кровать в гостевой комнате, Ё Хи бросилась открывать дверь на балкон. Как только комнату наполнил свежий воздух, кашель Гён Хе начал стихать.

— ...Ё Хи.

— Да, онни.

Услышав зов, Ё Хи подошла к кровати. В глазах Гён Хе стояли физиологические слезы от кашля. Она виновато улыбнулась сестре, и слеза скатилась по её виску.

— Ты так мучаешься из-за меня, Ё Хи.

— Нет, что ты, какие мучения...

У Ё Хи тоже навернулись слезы. Она думала, что сестре стало лучше. Но когда она поддерживала её на лестнице, Гён Хе показалась ей невесомой, и от этого сердце сжалось от боли. Глядя на плачущую Ё Хи, Гён Хе слабо улыбнулась:

— Я не забуду этого, Ё Хи. Спасибо тебе за все.

— Не нужно меня благодарить, просто поправляйся скорее, онни.

Ё Хи прилегла на край её кровати. Теплая рука медленно погладила её по волосам.

Ё Хи искренне желала, чтобы сестра как можно скорее выздоровела. Но сама Хам Гён Хе молила небеса совершенно о другом.