Бумажный пакет, на котором уже успела скопиться снежная шапка, был бесцеремонно конфискован медсестрой. Её суровый взгляд пробежался по содержимому: она проверяла, нет ли там запрещённых предметов, стеклянных банок или алкоголя.
Выудив оттуда нечто, напоминающее слепленные жуком-навозником шарики шоколада, она строго спросила:
— А это что такое?
— А? Вы не знаете? Это же сейчас самый писк моды!
— Из-за вашей подруги, которая доставляет нам столько хлопот, у меня нет времени следить за модой.
— Ой, да она всегда умела выматывать душу. Вот, посмотрите на неё сейчас — исчезла без единого слова, я её целых три месяца искала!
— Рада встретить человека, который меня понимает.
Что это за внезапное чувство солидарности? Хэ Сом обиженно надула губы.
— Возьмите один, попробуйте. В следующий раз я принесу побольше.
— Давайте договоримся, что следующего раза не будет.
Сон Джи прикусила губу, поняв, что сморозила глупость. И тут же с наглой улыбкой добавила:
— Ну, тогда берите два.
На губах медсестры мелькнуло что-то похожее на улыбку. Это было настолько непривычно, что Хэ Сом невольно хихикнула следом.
Глядя на покладистую, похожую на щеночка Хэ Сом, медсестра вздохнула и произнесла тоном, словно делала огромное одолжение:
— Учитывая дружбу вашей подруги, которая прорвалась сюда сквозь снегопад, я в виде исключения разрешаю свидание на тридцать минут.
— А за один десерт можно продлить время?
— Давайте тогда по правилам: двадцать минут?
Решительно пресекнув наглые попытки Сон Джи поторговаться, медсестра покинула комнату.
Повисло неловкое, тяжёлое напряжение.
А всё потому, что для Хэ Сом это было первое свидание. Родители, настоятель Чон Мён, Ын Сон, его родители… Желающих навестить её было много, но Хэ Сом категорически отказывала всем.
И, как она и ожидала, Джэ Гон её не искал. Скорее всего, он даже не знал, что она здесь.
Я исчезла, как он и хотел. Наверное, он только рад.
Хэ Сом горько усмехнулась.
— …
— Эй ты, деревенщина Сон Хэ Сом.
В такие моменты сплетни — лучшее лекарство. Разломив пластиковую упаковку пополам — хрусь — Сон Джи пододвинула десерт к Хэ Сом и бодро начала:
— Ты же не в курсе, что Чха Джи Вон полетела на дно?
Услышав это имя после долгого перерыва, Хэ Сом тут же навострила уши, как кролик. С губами, перепачканными шоколадной пудрой, она переспросила:
— А что с ней?
— Твоя онни немного пораскинула мозгами.
— М?
Почувствовав вязкую, хрустящую текстуру десерта, Хэ Сом широко распахнула глаза.
Это десерт, разработанный шефом? Или, может, Ун Сопом?!
Сама не замечая, как мысли снова и снова возвращаются к Джэ Гону, Хэ Сом быстро прикончила целую упаковку. К ней наконец-то вернулся аппетит.
— Я собрала всех сотрудников, которых Чха Джи Вон эксплуатировала, и мы подали коллективный иск. Я посоветовалась со знакомым оппой-юристом, и он с радостью взялся за это дело. В итоге мы выиграли суд.
— Что?
— Жалко, конечно, что журналу «Сэборин» теперь, судя по всему, крышка, но я же у нас примерная гражданка, не могу спокойно смотреть на несправедливость.
Хэ Сом чуть не выронила очередной шоколадный шарик. Сон Джи лишь пожала плечами, мол, делов-то.
— Твою выпускную работу наша команда полностью взяла на себя. Профессор сказал, что всё зачтёт, так что ты без проблем окончишь университет. Тебе нужно будет только прийти на вручение диплома.
— Ого.
Эти немыслимые новости сыпались одна за другой, и всё казалось сном. Она попыталась ущипнуть себя за исхудавшую руку, но кожа уже настолько огрубела, что даже не было больно.
Я что… правда сплю?
— Где ты ещё найдёшь такую подругу, а?
В том-то и дело, что это кажется слишком хорошим, чтобы быть правдой.
Глядя в её огромные глаза, полные слёз, Сон Джи тяжело, словно у неё земля уходила из-под ног, вздохнула.
— Чон Джэ Гона, этого мусорного бака, мы отправим на свалку, а ты начнёшь встречаться с новым, нормальным парнем. Говорят же: уедет телега с навозом — приедет мерседес.
Телегой с навозом, судя по всему, была я…
Не в силах совладать с самооценкой, пробившей дно, Хэ Сом лишь криво усмехнулась. Тем временем Сон Джи вовсю расписывала, какого красавца-«мерседеса» она приведёт на выпускной.
— Тот оппа окончил Сеульский университет и работает менеджером в H-Electronics. Ему тридцать. Его идеал — милая, очаровательная девушка, то есть прямо ты, Хэ Сом-а! А этот ублюдок Чон Джэ Гон пусть там лопнет от зависти, тьфу на него!
Слишком много ожиданий от человека, который наверняка только и рад, что избавился от двух заноз в заднице.
Он будет продолжать свою спокойную, размеренную жизнь — интересно, его бессонница прошла? — и его ресторан будет работать так же безупречно, как и раньше, абсолютно не заметив отсутствия Сон Хэ Сом.
Осознание собственного жалкого положения, когда ей приходится выживать день за днём, выслушивая выговоры по надуманным поводам, казалось до слёз смешным. Запястье снова почему-то заныло.
— Ты миллион раз правильно сделала, что ушла из «Нот». Ты же слышала? Их понизили до двух звёзд. Твоё чутьё на то, когда нужно сваливать, просто гениально! Вот же умница! Молодец!
Голос Сон Джи звенел, словно она оглашала победную сводку.
Для Хэ Сом же эти слова прозвучали как смертный приговор.
* * *
Кажется, мне всё-таки пора к врачу.
И не с бессонницей, а с психическим расстройством.
«Шеф».
Услышав этот кокетливый голос, он инстинктивно пошарил рукой по соседней половине кровати. Мягкая кожа скользнула по его ладони.
«Признайтесь, я вам всё ещё нравлюсь, да?»
Девушка, тёршаяся щекой о его руку, словно кошка, помечающая территорию феромонами, опустила взгляд. Глядя на топорщащуюся палатку в его паху, она тихонько хихикнула.
«Вы мне нравитесь, шеф».
От волос, соскальзывающих вниз по его телу, исходил тот самый кисловато-сладкий запах нурука. От одного этого аромата он был готов кончить.
«Вы же сами говорили глотать, если нравится».
Галлюцинации зрительные, слуховые, тактильные, а теперь ещё и обонятельные… Да, это уже клиника.
Джэ Гон со всей силы ударил себя по щеке. Хрясь! Звук пощёчины был резким, но боль дошла с опозданием, словно зависший кадр.
Скомканное одеяло, валявшееся на соседней половине кровати, чем-то напоминало профиль Сон Хэ Сом, а его белая, мягкая текстура так походила на её кожу, что челюсти сводило от желания зарыться в неё с головой.
Но сколько ни ройся в одеялах, Сон Хэ Сом там нет. И от этого осознания реальности становилось только горше.
Она с таким упорством лезла на рожон, прикрываясь сталкингом, а потом, уехав с Ю Ын Соном, просто исчезла.
Значит, её чувства были настолько ничтожными. Несравнимыми с тем, что она испытывала к этому мертвецу.
Пережёвывая комплекс неполноценности, ставший уже хроническим, Джэ Гон пошёл в ванную. Из-за нескольких бессонных ночей лицо в зеркале выглядело ужасно.
Розовая зубная щётка, которую он прятал в шкафчике, почему-то снова стояла в углу раковины. Это был один из немногих следов, оставленных Сон Хэ Сом после ухода.
Взгляд Джэ Гона, выдавливающего зубную пасту на свою щётку, прикипел к этому розовому кусочку пластика. Всё то время, пока он остервенело чистил зубы, на языке почему-то ощущался сладковатый привкус.
Что это: жуткая вкусовая галлюцинация или остаточный аромат, оставленный Сон Хэ Сом?
Чем яростнее он орудовал щёткой, тем сильнее становилась сладкая иллюзия во рту. Джэ Гон продолжал чистить зубы, пока из дёсен не пошла кровь.
Из этого состояния одержимости его вывел звук вибрирующего телефона, оставленного на кровати.
А вдруг это звонит Хэ Сом? Он быстро сполоснул рот и выскочил из ванной. Откашлявшись, схватил телефон.
Увидев [Номер скрыт], Джэ Гон, почему-то уверенный, что это она, нажал зелёную кнопку.
— Слушаю, это Чон Джэ Гон.
— Здравствуйте, шеф-повар Чон Джэ Гон. Вас беспокоят из сеульского отделения гида Мишлен.
До официального объявления результатов Мишлен оставалось ещё полмесяца. Причина, по которой трёхзвёздочному ресторану звонят заранее, могла быть только одна.
Предчувствие потери звезды молнией пронзило Джэ Гона.
* * *
— Браво!
На этот внезапный возглас своего наставника Джэ Гон ответил довольно сухо:
— У вас слишком радостный голос.
— Да брось, я вообще-то в баре сижу, грущу.
— Откажусь выслушивать пьяный бред.
— Это совет, мой мальчик, совет.
Новость о понижении рейтинга от инспекторов Мишлен он получил полмесяца назад. В тот день шок был настолько сильным, что они едва смогли отработать сервис.
Начиная с Со Джун Ёна, заявления об увольнении подали деми-шеф цеха антре и комми-шеф из цеха десертов. Впервые с момента открытия в листе бронирований появились пустые места.
Инвесторы и спонсоры выстроились в очередь с претензиями. Журналисты, слетевшиеся, как рой пчёл, жалили ядовитыми вопросами, растаптывая его гордость.
Но посреди всего этого хаоса Джэ Гон почему-то чувствовал… облегчение.
Может, потому что он освободился от давления, которое налагали эти три звезды? Казалось, перфекционизм и одержимость, стягивавшие его, как удавка, разом исчезли.
Но бессонница никуда не делась. И бессонными ночами он неизбежно думал о той девчонке.
«Я не знаю. В те дни, когда я глубоко спала, всегда был шеф. Как сегодня».
В наспех перекроенной структуре кухни должность комми-шефа в горячем цехе мистическим образом оставалась вакантной. Он вывесил объявление о найме, но увидит ли его Хэ Сом — неизвестно.
Если бы она подала заявку, стиснув зубы и проявляя то же упрямство, что и раньше, он был бы готов закрыть глаза на ошибки прошлого и принять её обратно.
Подбирать эстафетную палочку, которую выбросил мертвец, было унизительно для гордости, но с другой стороны — так ли уж это важно теперь?
В конце концов, у него и до Сон Хэ Сом был опыт с женщинами. Может, она просто строит из себя невесть что, потому что дала ему разок?
Его мысли доходили до абсурдной, самоуверенной мысли о том, что уж он-то сможет позаботиться о Хэ Сом гораздо лучше, чем тот мертвец.
— Ха.
Заложив руки за голову, Джэ Гон глубоко откинулся в рабочем кресле. Накопившаяся за несколько дней усталость давила на виски.
Хотелось бы вздремнуть хотя бы часок, но наставник не давал ему покоя.
Жак продолжал читать лекции, начиная с того, как слишком плотный, идеальный дегустационный сет в итоге обернулся против них, и заканчивая практическими советами по управлению ограниченными ресурсами. И особенно Жак подчёркивал проблему отсутствия су-шефа.
— Если с нашим Гони что-то случится, кто встанет на пас?
— Шефы-де-парти будут меняться по очереди.
— Вот поэтому вы и потеряли звезду.
Когда-то Хан Сын Джун указывал ему на то же самое.
Говорил, что на практике для CDP брать на себя работу су-шефа — это слишком большая нагрузка. И что, если бы не помощь Сон Хэ Сом, сервис бы тогда провалился.
Снова услышав это имя, Джэ Гон сухо потёр лицо руками и перевёл взгляд на каменную стену за окном. В февральский Сеул пришёл снегопад.
— …
На стене, где не было никаких каменных башенок, словно статуя, сидел кот. Тот самый, которого он обычно подкармливал.
Словно под гипнозом, Джэ Гон вышел на улицу. Под хруст снега в наушнике продолжал звучать голос Жака:
— Су-шеф нужен не ради самого шефа, а ради тебя, Гони. Ты же уже почувствовал свой предел?
— Я подумаю над этим.
— Ах, эти корейцы, вечно с ними одна головная боль. «Я подумаю», «я рассмотрю». Никакой конкретики, вечно мнутся. Ты и в отношениях такой же?
Кот, одетый в идеальный чёрно-белый смокинг от макушки до кончика хвоста, ждал Джэ Гона с важным видом. Торчащие кисточки на кончиках его ушей выглядели довольно мило.
— Твоей Бэмби, наверное, пришлось нелегко. Наш Гони ведь далеко не джентльмен, мягко говоря. Ладно бы он был из тех казанов, что одним взглядом женщин кадрят.
Но я ведь неплохо кадрю даже котов.
Кот, однако, лишь безучастно пялился на Джэ Гона своими жёлтыми глазами, похожими на леденцы. Может, злится, что я его пару дней не кормил? В его взгляде читалось то ли желание что-то сказать, то ли упрёк, от которого у Джэ Гона ёкнуло сердце.
— Раз уж заговорили об этом, как насчёт отправить её к нам? Смогла бы подрабатывать в «Лефевр» на полставки и учиться без напряга. Ты же говорил, у неё скоро выпускной.
Прервав долгую игру в гляделки, кот недовольно мяукнул: «Ня-а». А затем, словно нанося джеб, потряс в воздухе своей лапкой в чёрном носочке.
У него не было ни единого шанса не искать Сон Хэ Сом.
Когда на тебя давят и иностранец на другом конце света, и даже уличный кот.