Ночью, после пре-сервис дегустации, оставшаяся заканчивать уборку Хэ Сом вдруг увидела перед собой огромный роскошный поднос. Хви и Джэ Мин всучили ей его с напускным безразличием, а затем прислонились к стойке.
— Что это?
— А сама как думаешь? Знает же прекрасно, а прикидывается.
Видимо, парни специально отложили для неё порции после сегодняшней дегустации зимнего меню. Одиннадцать курсов красиво расположились на широких латунных тарелках.
Она как раз втайне изнывала от любопытства: что же такое Джэ Гон придумал для нового меню? Как они узнали, что ей обидно оставаться в стороне?
— Не будешь есть — скормим бездомным котам.
Подмигнув, Хви перелез через барную стойку и сел рядом с Хэ Сом. Затем выхватил у неё из рук сухую тряпку и бросил Джэ Мину.
Получив передышку, Хэ Сом без колебаний взяла вилку. Хурма, водоросль месэнги, желтохвост — на тарелке царила настоящая зима.
Джэ Мин, на которого неожиданно спихнули чужую работу, недовольно заворчал:
— Эй, предатель! Где ты сидеть собираешься на корпоративе? С залом или с нами, с кухней?
Хэ Сом, освежив рецепторы рулетиком из хурмы с мелко нарезанным юдзу и маскарпоне, небрежно бросила:
— По диагонали от шефа.
— Не рядом, не напротив, а по диагонали?
— По диагонали лучше всего видно.
Этот урок она усвоила на прошлом корпоративе.
— Да хоть бросайся на него, шеф в твою сторону даже не взглянет. Поезд ушёл, — с досадой повысил голос Джэ Мин, но Хэ Сом осталась невозмутимой.
Что бы кто ни говорил, эти слова её не ранили. Она знала: никто не сможет сделать ей больнее, чем Джэ Гон.
— Я знаю.
— И что тогда?
— Буду ждать следующего автобуса.
От нежного вкуса печени морского чёрта с водорослью камтхэ по корню языка пробежала восхитительная дрожь.
Откуда вообще берутся такие идеи? Хотелось бы мне залезть Джэ Гону в голову и посмотреть, как там всё устроено.
— Шеф в этот раз, похоже, настроен решительно. Мы с Хви и Сын Джуном по очереди просили вернуть тебя на кухню, но он каждый раз отказывал.
— Он же говорил, что в следующем году будет набирать штат. Попробую продержаться до тех пор.
Хэ Сом поспешно вытерла навернувшиеся на глаза слёзы и, чтобы прогнать накатившую грусть, переключила внимание на десерт.
Стоило ложке проломить корочку «павловой», как в воздухе мягко разлился кисло-сладкий аромат мандарина чхонхехян. Хрустящий снаружи и нежный внутри десерт напоминал тающий во рту снежок.
Следующие за ним сорбет из согокджу и эклер с муссом из дикой кунжутной пасты открыли ей новые гастрономические горизонты, но настроение нисколько не улучшилось.
* * *
После успешно прошедшей пре-сервис дегустации Джэ Гон приехал в Соан.
— Чего стряслось-то, раз без предупреждения?
— Я приехал за посудой, — ответил Джэ Гон.
Сон Хэ Сом забраковала целую гору латунной утвари. Посуды для сервиса катастрофически не хватало, поэтому, скрывая раздражение, он приехал в дом родителей своей покойной матери.
На удивление, лысого псевдомонаха, который обычно в таких случаях вырастал как из-под земли, чтобы потрепать ему нервы, нигде не было видно.
Сначала я устроил скандал в Хунамсе, потом без предупреждения забрал машину. Может, этот наглый племянничек так его взбесил, что он теперь специально меня избегает?
— А где дядя?
Мастер, проверявший степень износа посуды, обернулся к Джэ Гону.
— Так он же в стодневную молитву ушёл.
— Стодневную молитву?
— Ага.
Может, оно и к лучшему. Чон Мён наверняка бросился бы защищать Сон Хэ Сом, и Джэ Гон снова оказался бы в роли безумного злодея.
Из-за Бэмби, которую Джун Вон пристроил работать в зале, Джэ Гону стало физически некомфортно выходить с кухни.
«Соси».
Сказал сосать, а она проглотила.
«Вы же сами говорили глотать, если нравится».
Она выуживала его же слова, брошенные в порыве страсти, и выворачивала их так, что они били по нему самому.
«Вы мне нравитесь, шеф».
Фразой, которую он когда-то так сильно хотел от неё услышать, она полностью его обезоруживала.
Как сломить мазохистку, которой грубость только в радость? Даже если он намеренно её игнорировал, Сон Хэ Сом то и дело мелькала перед глазами.
«Мисс Бэмби — действительно очень способный дишвошер. Так держать».
Он намеренно бросил эту детскую издёвку, но несгибаемая Сон Хэ Сом даже не вздрогнула. Лишь похлопала своими печальными, как у оленёнка, глазами.
Его взгляд, лишившийся брони, то и дело возвращался к ней.
К тому, как она, вытянув тонкую шею, внимательно наблюдала за кухней. К её губам, которые с удовлетворением растягивались в улыбке, когда она следила за реакцией гостей. К тому, как она не отводила взгляд, а мягко улыбалась, если они случайно встречались глазами.
Его намертво заледеневшее сердце снова таяло.
То, как безупречно она справлялась с полировкой посуды, хотя её этому никто не учил, вызывало в нём даже лёгкое чувство предательства.
— Шеф, это Пак Чон У с фермы. Вы к нам заехать не собираетесь? Малышка из «Нот» работает у нас по воскресеньям, ждёт вас, все глаза проглядела. Боюсь, как бы и правда шею себе не свернула. Если не хотите оформлять ей производственную травму, приезжайте и забирайте её скорее.
Вмешательство Пак Чон У окончательно выбило почву из-под ног Джэ Гона. И от этого он ненавидел себя до тошноты.
Проблема решилась бы очень просто: нужно было лишь, чтобы Сон Хэ Сом исчезла с его глаз.
Поскольку Чха Джун Вон ни за что не выгнал бы свою обожаемую Бэмби, оставалось только одно — сделать так, чтобы Сон Хэ Сом ушла сама. Любыми способами.
* * *
На раскалённую чугунную сковороду вылили тесто в кляре. Под шкворчание, напоминающее шум дождя, раздался звонкий тост.
— За «Чхамисыль»!
В центре шумной компании, несомненно, находилась Хэ Сом.
«Каково это — перейти с кухни в зал?», «Нравится работать дишвошером?» — вопросы, наполовину шутливые, наполовину заботливые, сыпались на неё со всех сторон.
Пока Хэ Сом порхала от столика к столику, Джэ Гон с неизменно невозмутимым видом сидел и молча принимал выпивку от Джун Вона.
На их столике, за которым сидели только они двое, постепенно росла батарея пустых бутылок из-под соджу. Заметив, как по бледному лицу Джэ Гона разливается пьяный румянец, Хэ Сом решительно сжала кулаки.
Оставив позади напутствия поваров обязательно вернуться на кухню в первом полугодии, она направилась к столику Джэ Гона. Первым её, конечно же, поприветствовал Джун Вон:
— О, Бэмби пришла?
— Я тут подумала и поняла, что только за вашим столиком со мной не выпили.
— Ой, как же я мог допустить такую оплошность!
Хэ Сом села рядом с Джун Воном, по диагонали от Джэ Гона. Пока она пила налитое менеджером соджу, шеф так ни разу и не посмотрел в её сторону.
Его безразличие и холодность, к которым, казалось бы, пора уже привыкнуть, сегодня ранили особенно сильно. От этого алкоголь казался ей сладким и мягким. Она даже не пьянела.
Джун Вон, быстро всё поняв, тактично смылся, и Хэ Сом наконец осталась с Джэ Гоном наедине.
Она и махала рукой, пытаясь привлечь его внимание, и нарочито широко улыбалась, и печально опускала плечи, но его лицо оставалось ледяным и непроницаемым.
Это было до слёз обидно.
— Шеф.
— Да, мисс Бэмби.
Это насмешливо-официальное обращение снова резануло по сердцу. Надув губы, она допила остатки соджу, налитого Джун Воном.
— Вы меня правда так сильно ненавидите? Настолько, что не можете простить?
Между бровями Джэ Гона залегла глубокая складка — словно он общался с надоедливой пьянчужкой.
— Ха.
Тяжело вздохнув вместо ответа, он налил в свою стопку соджу, а в стакан Хэ Сом — воду. Видимо, решил, что она уже достаточно пьяна и не заметит разницы.
Вас тошнит от одного моего присутствия, но вы не хотите, чтобы я напилась в хлам?
Внезапно Хэ Сом в голову пришла безумная мысль.
А что он будет делать, если я напьюсь и отключусь прямо здесь?
Проницательные ребята из горячего цеха и Джун Вон меня явно не заберут, и в итоге я останусь с шефом наедине. Он же контролирует, сколько я пью, не бросит же на улице?
Словно решившись на преступление, Хэ Сом выхватила у него стопку со следами его губ и залпом выпила содержимое.
— Но почему вы тогда продолжаете обо мне заботиться?
— Что?
— Ведёте себя так, словно у вас остались чувства. Не заявили в полицию за сталкинг, не выгнали из ресторана, и ещё…
— Видимо, тебе очень хочется, чтобы так и было.
Джэ Гон резко оборвал её на полуслове. Хэ Сом не отступила:
— Признайтесь, я вам всё ещё нравлюсь, да?
— Сон Хэ Сом.
Наконец-то она добилась желаемой реакции. Вены на его шее вздулись, словно он еле сдерживался, чтобы не заорать на неё.
Если бы я прикусила эту пульсирующую венку, он бы, наверное, сдался… Но вокруг слишком много лишних глаз.
Чем дольше будут длиться эти игры, тем сильнее мы испортим друг другу настроение. Лучше я просто напьюсь.
Потеряв всякий страх, Хэ Сом схватила бутылку соджу за горлышко и начала пить прямо из горла.
В голове зашумело, но мертвецки пьяной она ещё не была. Однако, чтобы попасть к Джэ Гону домой, нужно было доиграть роль до конца.
Хэ Сом заморгала помутневшими глазами и заплетающимся языком протянула:
— Можете меня ненавидеть. Я причинила вам боль, шеф, так что заслужила, чтобы мне было больно. Только… пожалуйста, не убегайте от меня.
Она намеренно обмякла, и её тело качнулось вперёд.
За мгновение до того, как лоб Хэ Сом ударился бы о железный стол, рука Джэ Гона рефлекторно метнулась вперёд, смягчив удар.
Вот видите. Вы всё-таки меня любите.
С соседнего столика раздалось восторженное джэминовское «Найс!», за которым тут же последовал шлепок подзатыльника от Хви. Уткнувшись лицом в руку шефа, Хэ Сом незаметно улыбнулась.
Напряжение растаяло, как снег, и алкоголь наконец ударил в голову мягкой волной. Хэ Сом устроилась на широкой ладони Джэ Гона, как на подушке, и провалилась в дрёму. И он почему-то не стал убирать руку.
Спустя какое-то время сквозь сон она услышала его голос. Он звучал как колыбельная, и Хэ Сом окончательно отключилась, даже не вникнув в смысл слов.
— Ю Ын Сон. Забирай Сон Хэ Сом, пока твой брат из могилы не вырвался.
* * *
Её обмякшее тело швырнули на пассажирское сиденье, словно мешок с картошкой. Приоткрыв глаза, Хэ Сом потёрла отяжелевшие веки.
— Шеф?
— Чего? В Ю Ын Хо меня не признала?
Тот, кто грубо пристёгивал ремень безопасности пьяной Хэ Сом, оказался не Джэ Гоном, а Ын Соном.
Его же не было на корпоративе. Как так вышло?
В помутневшем поле зрения возник искажённый яростью профиль Ын Сона. С такой же яростью машина резко рванула с места.
— Вы же с Джэ Гоном расстались, разве нет?
Этот агрессивный выпад заставил Хэ Сом закрыть глаза. В носу защипало, на глаза навернулись слёзы. Она чудом их сдержала, но сердце мучительно сжалось от боли.
— Этот ублюдок согласен встречаться с тобой даже после того, как узнал про Ын Хо?
— С чего бы.
— Тогда какого хрена ты там делала?! Какого, блядь, хрена ты вернулась в это проклятое место?!
Слушая яростные крики парня, Хэ Сом ответила так, словно это было само собой разумеющимся:
— Потому что я его люблю.
— Что?
— Я теперь люблю Чон Джэ Гона. А не Ю Ын Хо.
В этих словах отчасти крылось желание выместить на Ын Соне свою злость.
Если бы он не рассказал всё Джэ Гону, их с шефом отношения не были бы так безнадёжно разрушены. Ей бы не пришлось так отчаянно, унижаясь, пытаться вернуть его.
Но раз уж Джэ Гон спихнул её на Ын Сона, значит, её жалким попыткам пришёл конец. Шансы когда-либо снова увидеть шефа упали до нуля.
…Смогу ли я это вынести?
Сама того не замечая, Хэ Сом пропустила момент, когда машина выехала на трассу в сторону Пундана и начала стремительно набирать скорость.
Сиденье вибрировало от сумасшедшей гонки, и голова Хэ Сом глухо билась о боковое стекло: стук, стук.
— Ю Ын Сон! Ты так и будешь гнать?!
— Заткнись.
— Выпусти меня! Я хочу выйти!
— На что только Ын Хо не пошёл, чтобы спасти тебя! И ради чего этот придурок тогда сдох?!
— …Что?
До неё не сразу дошёл смысл выкрикнутых слов. Внезапно перед глазами, перекрывая вид из лобового стекла, замелькали странные, пугающие образы.
Весенняя ночь. Свет уличных фонарей. Деревья. Изувеченный грузовик. Разлетевшееся в крошку стекло.
…Что это?
Времени на раздумья не оставалось. Ын Сон продолжал орать как ненормальный:
— Какая, на хуй, любовь?! Пошла ты к чёрту!
В голову словно вонзился осколок стекла, разрывая мозг. От пронзительной боли Хэ Сом истошно закричала:
— Хватит, прекрати! Немедленно сбавь скорость! Мы разобьёмся!
Словно назло, Ын Сон вжал педаль газа в пол, и машина рванула ещё быстрее. Стрелка спидометра давно перевалила за допустимые пределы.
— Ю Ын Сон!
— Лучше вспомни, Хэ Сом-а! Вспомни, почему Ын Хо умер! Почему из всех воспоминаний у тебя стёрлись именно последние мгновения с этим ублюдком?! Отвечай!
В следующий миг машина, не справившись со скоростью, пошла юзом.
В эту долю секунды перед глазами Хэ Сом снова вспыхнули те жуткие кадры:
Весенняя ночь. Свет уличных фонарей. Деревья. Изувеченный грузовик. Разлетевшееся в крошку стекло.
Ба-бах! Скр-р-р-р.
Ын Сон чудом успел выкрутить руль, избежав лобового столкновения, но правый бок машины со всей силы впечатался в металлическое отбойное ограждение. Подушки безопасности с оглушительным хлопком выстрелили из передней панели.
— А-а-а!
Что-то твёрдое с размаху ударило её по лицу. В нос шибанул едкий запах гари. Тесный салон моментально заволокло густым белым дымом.
Сквозь эту белёсую, мерцающую пелену Хэ Сом вдруг чётко увидела Ын Хо.
Она вспомнила… последние минуты жизни Ын Хо.