В покоях дворца Чжаоян некоторые праздные отпрыски императорской семьи то и дело бросали, как им казалось, незаметные взгляды на князя и княгиню Сяньских, даже не замечая, что проливают вино из собственных кубков. Впрочем, в императорской семье никогда не было недостатка в искусных лицедеях. Как бы они ни были поражены в глубине души, какую бы зависть и ненависть ни испытывали, большинство из них после первоначального потрясения всё же смогли напустить на себя вид благородных мужей, дожидаясь начала банкета.
Сколько бы людей в зале ни обращали на неё внимание, выражение лица Хуа Сивань оставалось неизменным от начала и до конца. Обменявшись приветствиями с соседями, она тихо сидела подле Янь Цзиньцю, словно совершенно не замечая направленных на неё взглядов. — Это вино называется «Лотосовая фея», у него тонкий аромат и мягкий вкус. Говорят, оно продлевает жизнь, улучшает циркуляцию крови и сохраняет красоту — идеально подходит для женщин, — Янь Цзиньцю поднял кувшин и наполнил чашу Хуа Сивань; улыбка на его лице была настолько нежной, что могла бы вскружить голову множеству дам. — Сивань, попробуй. Хуа Сивань слегка вскинула брови и с сомнением спросила: — Неужели оно настолько чудесно?
С этими словами она пригубила из кубка. Вкус и впрямь оказался очень легким. После того, как она проглотила напиток, во рту остался тонкий аромат листьев лотоса — сладковатый, но не приторный. — Ну как? Глядя на это лицо, находившееся в каких-то десяти сантиметрах от её собственного, Хуа Сивань вытянула указательный палец и отодвинула его подальше. Вытерев уголки губ платком, она лениво обронила: — Весьма недурно. В прошлой жизни, вращаясь в кругах шоу-бизнеса, она хоть и отвергала негласные правила индустрии, но всё же побывала на бесчисленных банкетах разного размаха, так что успела перепробовать самые разные вина. Для неё алкоголь был подобен мужчинам: любить выпить в меру — совершенно нормально, но если ты не можешь без этого жить, то твоя песенка спета.
Заметив, что Хуа Сивань не проявила к напитку особого интереса, Янь Цзиньцю ничуть не расстроился. Напротив, он принялся вполголоса рассказывать ей о присутствующих в зале людях и связях между их семьями, при этом совершенно естественно отодвинув от неё винный кубок и заменив его чашкой исходящего паром чая. Хуа Сивань тихо слушала. Когда же она услышала о том, что князь Нин просил пожаловать титул наследника сыну от второй жены, её брови слегка дрогнули. Если ей не изменяла память, старший законный сын этого самого князя Нина был рожден от первой жены, да и о каких-либо изъянах в его характере никто не слышал. И тем не менее статус наследника княжеского дома достался ребенку от второго брака — как же это, право, любопытно. Неудивительно, что император повсюду чует угрозу. Он с таким трудом вырвал престол, а теперь его родные братья так и сверлят его хищными взглядами. Насилу дождался смерти двух самых способных, а их сыновья, как назло, оказались один талантливее другого. Вдобавок собственный, единственный сын совершенно ни на что не годится. Стоит только подумать об этом, и сразу становится жаль государя. Хотя Янь Цзиньцю лишь слегка касался этих тем, Хуа Сивань всё же сумела выудить из его слов кое-что важное. Оказалось, что, несмотря на всю непутевость семьи князя Нина, император относился к ним с изрядной долей снисхождения. А вот блиставший при дворе князь Шэн, хоть внешне и пользовался благосклонностью правителя, в итоге получил от него в жены девушку из знатного, но утратившего всякое влияние рода — и всё это под предлогом заботы о младшем поколении. Заурядный наследный принц не поддерживал теплых отношений ни с кем из своих ровесников-кузенов. В его свите обычно крутились лишь рожденный от второй жены наследник князя Нина Янь Цяньсюнь, да еще несколько праздных императорских отпрысков. Наследный принц был человеком заурядным и праздным, родных братьев у него не имелось, зато среди двоюродных числилось сразу несколько весьма выдающихся личностей. Об этом даже думать не хотелось — слишком уж пугающей вырисовывалась картина.
Подобная близость между супругами заставила покраснеть от злости тех императорских отпрысков, что и без того испытывали к Янь Цзиньцю жгучую зависть. «А как же слухи о безобразной женщине? Почему небеса так несправедливы?! Мало того, что Янь Цзиньцю одарен сверх меры, так ему еще досталась столь очаровательная законная жена! Как нам теперь прикажете сохранить душевное равновесие?»
Прислушиваясь к тихому шепотку вокруг, принцесса Дуаньхэ, не снимая с лица улыбки, обратилась к сидевшему рядом немногословному мужу: — Супруг мой, что скажешь о внешности княгини Сяньской? Супруг принцессы, до того молчаливо тянувший вино с опущенной головой, услышал вопрос Дуаньхэ и посмотрел туда, где сидела Хуа Сивань. С первого же взгляда он замер, пораженный. Не удержавшись, он посмотрел еще пару раз, после чего кивнул: — Очень даже ничего. Принцесса, жена вашего двоюродного брата весьма недурна собой. Заметив его реакцию, принцесса Дуаньхэ с легким раздражением отвела взгляд и фальшиво улыбнулась: — Твои слова звучат слишком уж пошло. Разве достоинства женщины зависят от её внешности? Супруг принцессы уловил в её голосе недовольство, а потому не стал продолжать разговор и, снова опустив голову, принялся потягивать вино. При виде его неотесанного, лишенного всякого такта поведения во взгляде принцессы Дуаньхэ мелькнуло неудовольствие, но она тут же взяла себя в руки.
— Наследный принц прибыл! Этот крик заставил всех в зале замолчать. Янь Цзиньцю, до этого беседовавший с Хуа Сивань, прервал разговор, выпрямился и посмотрел в сторону входа. Хуа Сивань проследила за его взглядом и увидела, как во дворец, высоко подняв голову, шагнул молодой мужчина среднего роста в сопровождении нескольких слуг. Внешне он уступал Янь Цзиньцю, но всё же его можно было назвать привлекательным. Чертами лица он походил на императрицу, с которой Хуа Сивань уже доводилось встречаться, вот только в его манерах сквозило высокомерие и надменность.
Наследный принц шел, на ходу обмениваясь вежливыми фразами с членами императорской семьи. Приблизившись к почетным местам, он вдруг заметил облаченную в роскошный наряд красавицу. Его шаги тотчас же замедлились, и он остановился. Лишь несколько мгновений спустя принц пришел в себя и с едва скрываемой досадой произнес, обращаясь к Янь Цзиньцю: — Так это и есть супруга моего двоюродного брата? Повезло тебе с красавицей, двоюродный брат. Наследный принц был далеко не первым, кто высказал нечто подобное, однако он стал первым, кто сделал это столь прямолинейно и пошло. Окружающие члены императорской семьи, услышав его слова, не смогли скрыть легкого презрения к такому поведению. Говорить подобные вещи кузену прямо в присутствии его жены — это переходило всякие границы приличий. Мало того, что нельзя было произносить такие слова при чужой супруге, даже за глаза не следовало выражаться столь вульгарно. В конце концов, это была супруга его двоюродного брата, законная жена, которую князь Сянь торжественно привез в свое поместье на паланкине с восемью носильщиками. Разве можно разговаривать с князем Сянем в таком тоне, будто речь идет о какой-то наложнице? — Ха-ха, — Янь Цзиньцю поднялся и почтительно сложил руки перед грудью. — Мне, вашему младшему брату, разумеется, далеко до удачи Его Высочества наследного принца. Хотя наследный принц и был человеком малоприятным, идиотом он не являлся. Заметив, что улыбка Янь Цзиньцю выглядит несколько напряженной, он наконец оторвал взгляд от Хуа Сивань и, с деланной сердечностью хлопнув Янь Цзиньцю по плечу, громко рассмеялся: — Возможно, я, как старший брат, высказался слишком вольно. Но я от чистого сердца рад за тебя, не бери в голову. Янь Цзиньцю с улыбкой ответил еще одним почтительным жестом, но так и не произнес ни слова о том, задели его эти речи или нет. Видя его приветливую улыбку, наследный принц решил, что его слова не были восприняты всерьез. Он убрал руку с плеча Янь Цзиньцю и широким шагом направился к своему особому месту. В конце концов, даже если этот двоюродный брат и затаил обиду, ему было совершенно плевать. Он — нынешний наследный принц, и в будущем жизнь этого кузена будет зависеть от одного его слова. С какой стати ему переживать о том, что думает человек, которому суждено всю жизнь стоять ниже него?
Хуа Сивань, сидя рядом, смотрела на безупречную улыбку Янь Цзиньцю и поднесла к губам чашку чая, чтобы скрыть собственное выражение лица. Возможно, ей показалось, но под этой улыбкой мужа чудился какой-то невыразимый, леденящий холод. — Наследный принц — просто невежа, не обращай внимания на его слова и манеры, — произнес Янь Цзиньцю ей на ухо, когда снова опустился на свое место. — Нет никакого смысла цепляться к мелочам в поведении безмозглого глупца. Его указательный палец поглаживал края винного кубка так нежно, словно он ласкал возлюбленную, а улыбка на лице стала еще более завораживающей.
Не прошло и времени горения одной палочки благовоний после того, как наследный принц прибыл во дворец Чжаоян, как в зале появились вдовствующая императрица, император и императрица. После того как присутствующие совершили положенные поклоны и выслушали вступительную речь государя, все расселись по местам и принялись обмениваться тостами с соседями, наслаждаясь музыкой и танцами. Что же касалось приготовленных подарков, то они уже давно были отданы церемониймейстерам, которые тщательно внесли их в реестр, чтобы по окончании банкета император смог лично их осмотреть. Ситуации из некоторых телесериалов, где толпа аристократов публично соревнуется в том, чей подарок окажется роскошнее, в реальности были попросту невозможны. Максимум, на что можно было рассчитывать — это несколько тостов в честь императора от самых близких родственников в сопровождении традиционных пожеланий долгих лет и благополучия.
Наследный принц, как самый высокопоставленный представитель своего поколения, лично зачитал императору поздравительную речь. Затем на глазах у всех родственников они разыграли прекрасную сцену любящего отца и почтительного сына. Окружающие тут же наперебой принялись расхваливать великодушие государя и сыновнюю почтительность наследника, словно эти двое являли собой абсолютный идеал семейных отношений во всем мире. Хуа Сивань казалось, что каждый из присутствующих здесь заслуживает премии за лучшую актерскую игру. Только посмотрите на это глубокое умиление на их лицах, на эти выверенные до миллиметра улыбки — они бы с легкостью довели до отчаяния любого профессионального артиста! К счастью, сама она тоже знала толк в актерском мастерстве, иначе в подобной ситуации вряд ли смогла бы состроить столь естественное выражение растроганности.
Когда этот спектакль сыновней почтительности наконец подошел к концу, гости смогли со спокойной душой отдаться еде и выпивке. Изысканные блюда подавались бесконечным потоком, и так же непрерывно уносились те кушанья, что они уже успели отведать. Под конец Хуа Сивань уже сбилась со счета, сколько именно блюд ей принесли. И хотя из каждой тарелки она брала лишь один кусочек на кончике палочек, она всё равно уже насытилась больше чем наполовину. Время от времени к Янь Цзиньцю подходили разные люди, чтобы выпить с ним. Лица этих людей были не знакомы Хуа Сивань, однако она уже кое-что знала об их именах и статусе, поэтому, поддерживая светскую беседу, она не выказала ни малейшей робости.
Члены императорской семьи поначалу лишь восхищались ее выдающейся внешностью, но после нескольких пробных бесед с удивлением обнаружили: хотя эта женщина и была немногословна, она прекрасно знала, когда следует промолчать, а когда вступить в разговор. Её манеры были элегантны и величественны, и она совершенно не походила на затворницу, никогда не посещавшую светские приемы. Хотя наследный принц и высказался грубовато, судя по всему, князю Сяню и впрямь невероятно повезло получить в жены такую супругу. Происхождение из благородной семьи, высокий статус, безупречные манеры в общении, неземная красота... Столько достоинств сошлось в одном человеке! Если бы не благоволение самих небес, как бы Янь Цзиньцю смог заполучить такое сокровище? А ведь многие прекрасно знали об изначальном замысле императора. Он лично устроил этот брак, чтобы подсунуть князю безобразную женщину. Кто же знал, что слухи окажутся ложными? Старшая законная дочь из поместья маркиза Ианя действительно не покидала пределов своего дома лишь из-за слабого здоровья, а вовсе не из-за уродливого лица! Кажется, все эти годы находились люди, утверждавшие, что внешность законной дочери маркиза Ианя весьма недурна, а в свете она не появляется исключительно из-за недомоганий. Вот только мало кто этому верил: все считали, что эти разговоры распускают сами обитатели поместья, дабы спасти репутацию своей девушки. И вот сегодня все они усвоили один важный урок: лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. И то, во что верит большинство, далеко не всегда оказывается истиной.