Когда Хуа Хэшэн с двумя сыновьями вошел в гостиную, князь Сянь уже чинно сидел на гостевом месте, неторопливо потягивая чай из пиалы. Увидев вошедших, он предельно вежливо отставил чашку и даже поднялся им навстречу.
— Князь Сянь, — с улыбкой шагнул вперед Хуа Хэшэн и, почтительно сложив руки, поклонился. — Прошу, займите почетное место.
— Вы слишком любезны, господин тесть, — Янь Цзиньцю ответил Хуа Хэшэну поклоном, подобающим младшему, а затем поприветствовал его сыновей как равных. — Я прибыл без особого повода. Просто услышал, что второй брат моей жены собирается в этом году сдавать осеннюю провинциальную экзаменацию. Я велел отыскать экзаменационные работы прошлых лет. Пусть от них и не так много пользы, но второй брат сможет набить руку и изучить типы заданий.
Как только он договорил, двое молчаливо стоявших позади слуг вышли вперед, держа в руках по деревянной шкатулке. Передав их слугам из резиденции хоу, они так же беззвучно отступили в сторону.
— Благодарю за заботу, достойный зять, — с улыбкой произнес Хуа Хэшэн, приглашая Янь Цзиньцю вновь занять гостевое место, и велел слугам подать ему свежий чай. — Мой непутевый сын в этом году идет на экзамен лишь попытать счастья. Попадет ли он в списки — зависит исключительно от воли небес. Не стоило вам так утруждаться.
Хуа Динчэнь, несмотря на столь нелестную характеристику от отца, не выказал ни капли недовольства. Напротив, с самым скромным видом он радостно поклонился Янь Цзиньцю:
— Огромное спасибо зятю за такую предусмотрительность. Буквально на днях, разбирая темы сочинений, я думал о том, как бы мне пригодились задания прошлых лет. Кто же знал, что вы так вовремя придете на помощь! Моей благодарности нет предела.
Договорив, он вновь сложил руки в почтительном поклоне, но гость мягко удержал его.
— К чему такие церемонии? Мы же одна семья. О какой благодарности может идти речь?
Янь Цзиньцю похлопал Хуа Динчэня по плечу и обратился к Хуа Хэшэну:
— В этот раз я пришел в основном ради Сивань. Завтра шестое число шестого лунного месяца, праздник замужних дочерей. Сивань тяжело переносит летнюю жару, поэтому прошу вас, господин тесть, подготовить побольше льда.
Хуа Хэшэн был человеком выдающегося ума и сразу понял намек: завтра они могут забрать Хуа Сивань в резиденцию хоу на праздник, и княжеская усадьба Сянь не станет этому препятствовать.
— У нашей девочки непростой характер, и если она в чем-то поступает не так, прошу вас, достойный зять, быть к ней снисходительным, — тон Хуа Хэшэна стал еще более теплым. — Во всем виноваты мы сами: за эти годы слишком уж ее разбаловали.
— Сивань прекрасна. С тех пор как она взяла на себя управление княжеской усадьбой, во всех делах воцарился идеальный порядок, — искренне ответил Янь Цзиньцю. — Взять ее в жены — это настоящее счастье для меня.
Услышав эти слова, даже Хуа Чанбао и Хуа Динчэнь посмотрели на него с заметным потеплением.
Когда Янь Цзиньцю покидал резиденцию хоу, братья лично проводили его до самых ворот, и в их речах и манерах сквозило куда больше дружелюбия.
Вернувшись в гостиную после проводов гостя, они застали отца за изучением подаренных экзаменационных работ. Хуа Хэшэн с нечитаемым выражением лица спросил:
— И что вы думаете о князе Сяне?
Хуа Чанбао опустил глаза и промолчал. Хуа Динчэнь, немного поразмыслив, ответил:
— Князь Сянь действительно таков, как о нем говорят — человек благородной души и безупречных манер.
— А кроме этого?
Хуа Хэшэн рассматривал бумаги в своих руках. Все работы были тщательно рассортированы, а закономерности в выборе тем за последние годы снабжены подробными пометками. Ему посчастливилось однажды видеть почерк князя Сяня — и надписи на этих бумагах были сделаны той же самой рукой.
— Он скромен и обходителен, истинный благородный муж, — тщательно подбирая слова, ответил Хуа Динчэнь и добавил: — А еще он очень умен.
— Ума ему и впрямь не занимать, — Хуа Хэшэн закрыл деревянную шкатулку и пододвинул ее к сыну. — Эти вещи весьма полезны. Забирай их, читай внимательно и хорошенько все обдумай.
Хуа Динчэнь взглянул на отца и старшего брата, а затем с радостной улыбкой, подхватив две тяжелые шкатулки, покинул двор.
— Хорошо, что у Динчэня такой характер, — произнес Хуа Хэшэн, стоя у окна и глядя вслед удаляющемуся младшему сыну. — С его чистым разумом из него выйдет отличный ученый.
Услышав это, Хуа Чанбао заметил:
— Отец, князь Сянь так скрытен и расчетлив… Боюсь, каково придется Сивань в его усадьбе…
— О чем тут беспокоиться? — Хуа Хэшэн с легкой улыбкой поднес к губам чашку чая. — Твоя сестра превосходит вас обоих в хитрости и проницательности. Родись она мужчиной, наследником нашего дома стал бы не ты.
Хуа Чанбао состроил серьезную мину:
— Отец, вам стоило бы добавить еще одно условие. Например, если бы Сивань не была такой ленивой.
После долгого молчания Хуа Хэшэн задал встречный вопрос:
— Почему бы тебе хоть иногда не брать пример со своего младшего брата и не быть чуточку наивнее?
— В следующий раз я обязательно об этом вспомню, — совершенно неискренне отозвался Хуа Чанбао.
Хуа Хэшэн без всякого удовольствия сделал глоток чая. Почему у всех троих его детей настолько разные характеры? Быть их отцом — невероятно тяжелое бремя.
— Княгиня, вернулся князь, — Люйчжу торопливо вошла в главные покои, но, увидев, что Хуа Сивань по-прежнему полулежит на софе и слушает сказительницу, резко остановилась. — Княгиня?
— М?
Хуа Сивань лениво подняла на нее глаза.
— Если князь захочет меня видеть, он сам сюда придет. К чему такая спешка?
Люйчжу смущенно замерла на месте. Заметив, что Бай Ся и Цзышань пристально смотрят на нее, она пробормотала:
— Эта служанка лишь беспокоится, что господин будет недоволен, застав вас в столь небрежном виде.
Хуа Сивань отмахнулась, велев ей уйти:
— Ладно, я поняла.
Увидев, что княгиня, раскинувшись на софе с босыми ногами, ничуть не вняла ее словам, Люйчжу с досадой отошла в сторону.
Бай Ся слегка нахмурилась и не удержалась от парочки недовольных взглядов в сторону Люйчжу, но в присутствии хозяйки промолчала, не став ее отчитывать.
— ...И в этот самый миг из лесной чащи выскочил огромный черный пес! Госпожа Лю и ее служанка побледнели от ужаса… — сказительница как раз дошла до самого интересного момента, когда со двора донесся звук шагов. Предположив, что это пожаловал сам князь Сянь, она умолкла и скромно отступила в сторонку.
Едва женщина успела забиться в угол, как в комнату широким шагом вошел мужчина в роскошных одеждах. Его волосы были собраны под нефритовый венец, на поясе покачивалась подвеска из нефрита в форме благовещего облака, а на ногах красовались чиновничьи сапоги. Во всем его облике сквозило непередаваемое изящество. Сказительница мысленно вздохнула: неудивительно, что все знатные дамы столицы не перестают восхищаться князем Сянем. Даже если не брать в расчет его таланты и высокое положение, одного этого лица достаточно, чтобы свести с ума не одну девушку.
— Я только что навещал господина тестя. Завтра твой старший брат заберет тебя в резиденцию хоу погостить на денек. Если тебе нужно что-то взять с собой, не забудь велеть слугам все собрать, — произнес Янь Цзиньцю, беря Хуа Сивань за руку. Почувствовав, что ее ладонь влажная, он нахмурился: — Льда принесли слишком мало? Почему ты так вспотела?
Хуа Сивань намеренно вытерла влажную руку о его грудь:
— Большая часть льда в усадьбе и так уходит на эту комнату. Просто я только что выпила пиалу отвара от жары, вот и бросило в пот. Я велела Люйчжу оставить для тебя порцию. Хочешь попробовать?
Кивнув, Янь Цзиньцю ничуть не смутился тем, что жена вытерла о него руку. Он взял лежавший на софе круглый веер и принялся легонько ее обмахивать. Окинув взглядом комнату, он заметил стоявшую в углу сказительницу.
— Какую историю слушаешь?
— О том, как герой спасает красавицу, — моргнула Хуа Сивань. — За прекрасной девой гонится злобный пес, но в последний момент ее выручает обедневший ученый. В знак благодарности она отдает ему свое сердце и руку.
Рука Янь Цзиньцю с веером на мгновение замерла.
— Много ли в этом мире знатных барышень счастливо вышли замуж за нищих ученых? — ровным тоном заметил он. — Такие сказки годятся лишь для того, чтобы скоротать время.
Хуа Сивань чуть улыбнулась:
— Твоя правда. В следующий раз попрошу рассказать о том, как красавица спасает героя.
Янь Цзиньцю рассмеялся и уже потянулся ущипнуть ее за мочку уха, но его прервала Люйчжу, вошедшая с подносом в руках.
— Господин, ваш отвар от жары.
Люйчжу приподняла поднос, и рукава ее платья слегка съехали вниз, обнажив белоснежные запястья. Изящные серебряные браслеты с филигранью смотрелись на ее руках необычайно привлекательно.
Янь Цзиньцю бесстрастно отвел взгляд. Он повернулся к лучезарно улыбающейся Хуа Сивань и равнодушно бросил:
— Я пока не хочу пить. Поставь на стол.
Услышав это, Люйчжу сделала реверанс, поставила пиалу на стол и отступила в сторону.
Краем глаза скользнув по вышитому подолу платья Люйчжу, Хуа Сивань приподнялась, взяла со стола пиалу и, слегка помешав отвар фарфоровой ложечкой, спокойно произнесла:
— Он, должно быть, слишком долго простоял. Вкус наверняка уже не тот, что у свежего.
Она перевела взгляд на остальных трех личных служанок.
— Хунъин, помнится, ты отлично готовишь суп из маша. Сходи на кухню и свари свежий.
С этими словами она мягко опустила пиалу обратно на стол и снова откинулась на спинку софы, то ли в шутку, то ли всерьез жалуясь:
— Я слишком долго лежала, спина затекла.
Янь Цзиньцю с беспомощной улыбкой отослал сказительницу, после чего протянул руки и принялся нежно массировать жене поясницу:
— Послезавтра утром я сам приеду в резиденцию хоу, чтобы забрать тебя домой.
Давление его пальцев было в самый раз. Хуа Сивань довольно прикрыла глаза и тихонько промычала в знак согласия.
Янь Цзиньцю улыбнулся, но когда его взгляд скользнул по стоявшей на столе пиале, в которой уже успел растаять весь лед, от веселости в его глазах не осталось и следа.
Ранним утром шестого числа шестого лунного месяца Хуа Чанбао прибыл в княжескую усадьбу Сянь, однако встречать его вышел только Янь Цзиньцю.
После обмена дежурными любезностями Хуа Чанбао нерешительно спросил:
— Князь, а где моя младшая сестра?.. — в глубине души у него уже зародилась одна догадка, но ему верилось с трудом, что даже выйдя замуж и переехав в усадьбу супруга, она сохранила свои девичьи привычки и распорядок дня.
— Сивань еще не вставала. Прошу прощения, старший брат, не могли бы вы немного подождать? — с виноватой улыбкой произнес Янь Цзиньцю. — Не знаю, изволили ли вы позавтракать, но если нет — прошу, разделите со мной трапезу, а уж потом заберете Сивань в резиденцию хоу.
Хуа Чанбао мысленно вздохнул. Ему казалось, что в данной ситуации извиняться следует именно ему, а вовсе не зятю. От этих мыслей его лицо заметно смягчилось.
— Благодарю вас, князь. Я уже поел.
Янь Цзиньцю лишь кивнул и велел слугам подливать гостю чай. А про себя подумал: «И как это в резиденции маркиза Иань умудрились воспитать такого строгого и дисциплинированного сына и донельзя ленивую дочь?» Разница была просто колоссальной.
Они просидели так около получаса, пока, наконец, не явился слуга с докладом, что княгиня проснулась.
— В последнее время стоят жаркие дни, Сивань плохо спит по ночам. Вот и сегодня она поднялась позже обычного. Прошу вас, старший брат, будьте к ней снисходительны.
Янь Цзиньцю мысленно вздохнул: «И это она еще встала почти на час раньше обычного! Видимо, Сивань и впрямь очень привязана к маркизу Иань».
Хуа Чанбао так и подмывало сказать князю, чтобы тот перестал оправдываться — он и сам все прекрасно понимает.
Однако, глядя на то, с каким серьезным видом зять объясняет причину задержки — так, словно сам искренне верил в свои слова, — он попросту не нашелся, что ответить.