В просторном боковом зале стояли жаровни с отборным углем из серебряных нитей [Прим. пер.: «Серебряный нитяной уголь» — название высокосортного древесного угля, ценившегося за долгое горение без дыма.], источавшие лишь приятное тепло без удушливого дыма. Прислуживающие служанки и матушки затаили дыхание, стоя с опущенными головами и не проронив ни слова. Во всём ощущалось величие княжеской усадьбы Сянь.
Княгиня Сяньская говорила довольно медленно, но никто из присутствующих не смел её торопить. Помощник министра Ху осторожно достал из рукава платок и утер выступившую на лбу испарину.
«Не слишком ли много жаровен поставили в этом зале? — подумал он. — От такой духоты становится не по себе».
Подумав об этом, сановник поднял взгляд. Заметив, насколько бледно лицо княгини Сяньской, он вспомнил, что люди со слабым здоровьем и недостатком ци и крови очень боятся холода. Теперь Ху почти на сто процентов поверил в то, что она действительно пострадала.
— Несколько дней назад, когда княжна Линпин... уездная княжна Линпин гостила в нашей усадьбе, мы разошлись с ней во мнениях. Возникла небольшая ссора, и последующие дни меня не покидало чувство вины. В тот день из-за тяжести на душе я не сдержалась, сорвалась на пару слов и велела всем слугам удалиться.
Хуа Сивань чуть крепче сжала в руках чайную чашку.
— Позже две служанки, прислуживавшие мне с самого детства, осмелились войти, чтобы утешить меня. Но не прошло и мгновения, как явился евнух и доложил, что князь велел передать мне кое-что. Я поверила и впустила его. Кто же... кто же знал, что войдет не только этот евнух, но и слуга, следовавший за ним по пятам! Одна из моих девушек почуяла неладное, насторожилась и даже проворно швырнула в евнуха подвернувшуюся под руку вазу. В этот момент слуга внезапно бросился вперед и занес нож, намереваясь лишить нас жизни...
Чашка в руках Хуа Сивань дрожала. Подняв глаза на сидящих перед ней людей, она горько усмехнулась:
— Дальше всё смешалось. Сейчас я уже и не смогу вспомнить подробности. Помню только истошные крики моих служанок об убийце. Если бы не их преданность и защита, боюсь, сегодня я бы здесь не сидела.
— Ванфэй натерпелась страха. Мы непременно выведем злоумышленников на чистую воду, — ответил помощник министра Ху.
Он был человеком с многолетним опытом ведения дел, поэтому поведение княгини Сяньской казалось ему абсолютно естественным. Он был наслышан о недавней ссоре. Поговаривали, что уездная княжна Линпин даже тыкала в нее пальцем, обзывая источником всех бед. Это сильно ударило по репутации супругов, но, к счастью, князь Сянь проявил великодушие и даже заступился за сестру при дворе. Столкнувшись со столь несносной золовкой, неудивительно, что на душе у княгини Сяньской было скверно.
— Приношу свои извинения за доставленные хлопоты. В столице сейчас и без того полно забот, а из-за моего дела вам приходится столько бегать. Мне правда очень неловко, — Хуа Сивань взглянула на небо за окном, искусно изображая благородную даму, которая, несмотря на пережитый ужас, изо всех сил старается сохранить достоинство, подобающее ванфэй. — Посему позвольте мне заранее поблагодарить вас.
— Что вы, что вы, это наш прямой долг.
Всем нравятся вежливые и мягкие люди, и помощник министра Ху не был исключением. Изначально он опасался, что при такой красоте и статусе княгиня Сяньская окажется высокомерной и невыносимой женщиной. Кто бы мог подумать, что после столь короткой беседы он поймет, насколько сильно заблуждался. Женщина с подобной внешностью и таким кротким нравом просто обязана была стать единственной любовью князя Сяня, это было совершенно естественно.
— У меня есть еще одна дерзкая просьба, если ванфэй позволит.
— Говорите, господин Ху.
— Не могли бы мы задать пару коротких вопросов двум вашим служанкам, ванфэй?
Таковы были правила ведения следствия. И хотя в домах аристократов они часто превращались в пустую формальность, Ху всё же был обязан задать несколько вопросов по регламенту.
— Раз таковы ваши должностные обязанности, я не возражаю. Однако обе мои служанки — скромные девушки, редко видящие посторонних. Если господа не будут против присутствия старших матушек, я велю им проводить вас.
— Это само собой разумеется, — ответил помощник министра Ху.
После этих слов его впечатление о Хуа Сивань стало еще лучше. Неудивительно, что ванфэй, которая столь трепетно заботится о репутации своих людей, заслужила их безграничную преданность. Обе пострадавшие были не замужем. Если бы они встретились на улице — это одно дело, но бесцеремонно заявляться в их покои без посторонних действительно было бы крайне неуместно.
Увидев раненых девушек, помощник министра Ху заметил, что вокруг них суетилось несколько юных служанок, а убранство комнаты было весьма изысканным. Сразу становилось ясно, что эти две девушки занимают высокое положение среди слуг усадьбы.
Следователи задали несколько коротких вопросов. Ответы в целом совпадали с тем, что рассказывала княгиня Сяньская, но из-за разных точек зрения акценты на деталях немного смещались. Это лишь придавало их показаниям еще большую достоверность.
Завершив дела, чиновники в сопровождении учтивых слуг покинули усадьбу. Оказавшись за воротами, помощник министра Ху обратился к Чжан Хоу:
— Шаоцин Чжан, что вы думаете об этом деле?
В последнее время инциденты следовали один за другим. Ведомство наказаний и Суд Дали жили в постоянном страхе. На этом фоне расследование в княжеской усадьбе Сянь, где, к счастью, обошлось без жертв, казалось Ху настоящей передышкой. Это было куда лучше, чем участь его коллег, которым тем же утром пришлось расследовать внезапную смерть супруга принцессы Дуаньхэ.
Когда речь шла об императорской семье, понятие внезапной смерти обычно означало: человек умер, и не твоего ума дело почему. Поэтому те, кому поручали подобные расследования, были вынуждены кривить душой и потакать воле монаршего дома. Оставалось лишь надеяться, что родственники покойного окажутся достаточно трусливы, чтобы не выражать недовольства. Если же у них крутой нрав и они выместят свой гнев на следователе, вынесшем вердикт, — пиши пропало.
Чжан Хоу оторвал взгляд от каменных львов у ворот княжеской усадьбы Сянь, немного поразмыслил и произнес:
— Это дело крайне сложное. К тому же сам убийца уже казнен на месте. Выяснить, кто за ним стоял, будет непросто.
Он не стал упоминать о том, что на теле убийцы, переодетого слугой, имелись следы пыток: из десяти пальцев на руках семь лишились ногтей — их вырвали с корнем, а на ногах были раздроблены пять пальцев. Всё это прямо указывало на то, что перед смертью человека жестоко истязали.
— Именно так, — со вздохом согласился помощник министра Хуа. — Как жаль, что столь прекрасная женщина, как княгиня Сяньская, получила такие тяжелые увечья по вине негодяев. Поистине возмутительно.
— Мгм.
Чжан Хоу вспомнил облик княгини Сяньской, когда-то сидевшей в экипаже, и его брови едва заметно дрогнули.
— К счастью...
— Господа, откуда путь держите?
Раздался слегка резковатый, но отнюдь не режущий слух голос. Чжан Хоу обернулся и, узнав Му Туна, личного прислужника князя Сяня, учтиво поприветствовал его:
— Мы только что побеспокоили вашу усадьбу.
Му Тун слегка подался в сторону, уклоняясь от приветствия, и ответил глубоким поклоном. Затем он тяжело вздохнул:
— Господа, прошу вас, расследуйте это дело со всей тщательностью, ни в коем случае не упустите стоящих за этим мерзавцев. В последние дни ванфэй совсем пала духом. Императорские лекари говорят, что она пережила сильное потрясение. Выписали успокоительные отвары, но и они не помогают. Наш князь уже извелся от беспокойства.
— Непременно, непременно. Можете не сомневаться, управляющий Му, — с улыбкой заверил его помощник министра Ху. Заметив, что евнух весь в испарине, несмотря на холодную погоду, он с участием поинтересовался: — Отчего же вы так спешите, управляющий Му?
— Просто выполняю поручения князя, — вежливо улыбнулся Му Тун, однако в его глазах не было и тени смеха.
Помощник министра Ху осознал, что его вопрос прозвучал бестактно. Незнающий человек мог бы подумать, что он выведывает о передвижениях князя. Поэтому он тут же прикусил язык и, сложив руки в почтительном жесте, поспешил найти предлог, чтобы удалиться.
Помощник министра Ху увел за собой людей из Ведомства наказаний. Му Тун с легкой улыбкой некоторое время смотрел ему вслед, а затем повернулся к Чжан Хоу:
— У вас остались еще какие-то важные дела, господин Чжан?
— Я слышал, что трутовик, семена туи и дикий зизифус отлично успокаивают нервы. Управляющий Му, возможно, вам стоит их попробовать, — вежливо произнес Чжан Хоу. — А теперь позвольте откланяться.
Слегка улыбнувшись, Му Тун сложил руки в поклоне:
— Счастливого пути, господин Чжан.
Проводив Чжан Хоу взглядом, Му Тун слегка нахмурился и обернулся к стоящему позади молодому евнуху:
— С чиновниками, будь они в высоких чинах или в низких, всегда нужно держаться обходительно. Нельзя давать посторонним повод обвинить нашего князя в том, что он потакает своим слугам.
— Слушаюсь, — почтительно отозвался молодой евнух.
— Если вдруг попадется кто-то слепой и неразумный, есть уйма способов проучить его. Открытый конфликт на месте — это самое последнее дело. Мы всего лишь скопцы, прислуживающие господам, нам не тягаться с сановниками в чиновничьих одеждах.
Молодой евнух опустил голову еще ниже:
— Благодарю за наставление, наставник. Ваш ученик всё понял.
— Мгм.
Му Тун удовлетворенно кивнул.
Тем временем в усадьбе принцессы Дуаньхэ.
В одной из комнат Янь Цзиньцю сидел вместе с несколькими другими членами императорского рода, прибывшими выразить соболезнования. Обстановка была крайне тяжелой, и хотя большинство из присутствующих на самом деле не испытывали глубокой скорби, видимость траура поддерживалась безукоризненно.
Хотя Янь Бои пользовался огромным уважением среди чиновников, ближайшие родственники из императорской семьи относились к нему довольно прохладно. Этим членам правящего дома куда больше импонировал Янь Цзиньцю — с его безупречными манерами и поразительным благородством. В их глазах именно он воплощал идеальный образ отпрыска императорского рода, в то время как Янь Бои казался им чересчур чопорным и лицемерным.
— Князь Сянь, как здоровье княгини Сяньской? — поинтересовался один из князей императорского рода. — Узнали ли уже, кто за этим стоит?
— Раны понемногу заживают, но она сильно истощила свои жизненные силы. Боюсь, потребуется немало времени на восстановление, — вздохнул Янь Цзиньцю. — А тот, кто дёргал за ниточки, действовал крайне осторожно. Отыскать его будет невероятно трудно.
— Какие же мерзавцы, просто невыносимо, — тихо выругался князь. Сказав Янь Цзиньцю пару слов утешения, он умолк. В конце концов, супруг принцессы Дуаньхэ только что покинул этот мир. И пусть все прекрасно понимали, что принцесса вряд ли питала к покойному глубокие чувства, на людях этого показывать было нельзя.
Янь Бои уловил в этих словах скрытый выпад в свой адрес, но ни один мускул не дрогнул на его лице. Он медленно отпил из чашки, бросил бесстрастный взгляд на Янь Цзиньцю, а затем опустил глаза, уставившись на слегка горьковатый чай.
Поскольку это был не день похорон супруга принцессы, гостям одного с ним поколения не требовалось неотлучно находиться рядом. Воскурив благовония, они один за другим начали покидать усадьбу.
Стоило Янь Бои вернуться в свою усадьбу, как к нему со сложным выражением лица подошел личный слуга Цинхэ:
— Ваше Высочество, только что доложили слуги из Западного сада: младшая княгиня Сюй уже больше месяца в положении.
Янь Бои мгновенно нахмурился. Ребенок был зачат крайне не вовремя. И хотя это произошло еще до кончины наследного принца, теперь, когда и супруг принцессы, и наследный принц покинули этот мир, новость о беременности наложницы сулила одни неприятности.
Помолчав с полминуты, он со вздохом произнес:
— Императорские лекари ошиблись с диагнозом. У младшей княгини Сюй просто сбой женского цикла.
Цинхэ опустил голову:
— Я всё понял.