Вернувшись в княжескую усадьбу, Хуа Сивань вспомнила ребенка из резиденции княжны Линпин, и на сердце у нее стало тяжело. Хотя саму княжну она недолюбливала, к детям прониклась глубоким состраданием.
— Бай Ся, подготовь несколько щедрых подарков и отправь их в резиденцию княжны, — на душе у Хуа Сивань было неспокойно. — Дети ни в чем не виноваты.
— Слушаюсь. — Заметив, что госпожа не в духе, Бай Ся не осмелилась задавать лишних вопросов и сразу же отправилась подбирать подходящие для детей гостинцы.
— Сестрица Бай Ся, — Хунъин, несшая чай и закуски, столкнулась с ней в коридоре. Заметив мрачное лицо подруги, она обеспокоенно спросила: — Что-то случилось?
— Ничего страшного, — Бай Ся покачала головой, выдавив легкую улыбку, а затем понизила голос: — Похоже, госпожа не в настроении, так что будь осторожна.
Хотя она не до конца понимала суть произошедшего, было ясно одно: дело определенно связано с резиденцией княжны Линпин.
— Не волнуйся. Князь недавно вернулся в усадьбу. Управляющий Му сказал, что выглядит он как обычно, — шепнула Хунъин ей на ухо. — Может быть, скоро заглянет к нам.
Бай Ся сердито зыркнула на нее:
— Не болтай глупостей.
Убедившись, что Хунъин стала серьезнее, она с облегчением добавила:
— Забыла, что случилось с Люйчжу?
— Да нет у меня таких мыслей, — пробормотала Хунъин, но лицо ее помрачнело.
Каким бы уважением ни пользовались слуги, оно исходило от хозяев. И если госпожа потеряет лицо, что хорошего ждет их самих?
Едва они закончили шептаться, как заметили идущего в их сторону князя. Девушки поспешно отступили к стене и почтительно склонили головы.
Янь Цзиньцю широким шагом прошел мимо них и скрылся в покоях. Заметив мрачный вид Хуа Сивань, он подошел к ней и тихо спросил:
— Что стряслось?
— Вспомнила о детях княжны Линпин, и на душе стало тоскливо, — Хуа Сивань выдавила слабую улыбку.
«Учитывая, какими были наши нынешние отношения с Янь Цзиньцю, появись у нас ребенок, неизвестно, сколько бы ему пришлось выстрадать. Уж лучше вообще не иметь детей, если не можешь подарить им счастливую семью», — подумала она.
— А я-то думал, что стряслось. За ними присматривают кормилицы и няньки, грамоте и манерам учат наставники да воспитательницы. Кто осмелится ими пренебречь?
Янь Цзиньцю не придал этому особого значения, ведь он и сам вырос в подобных условиях:
— Если беспокоишься, просто вели слугам время от времени посылать им детские вещи, вот и все.
Хуа Сивань кивнула. Заметив тени под его глазами, она протянула руку и слегка коснулась кожи век:
— Плохо спал прошлой ночью?
Прошлую ночь Янь Цзиньцю провел в кабинете, поэтому она понятия не имела, когда он лег. Однако то, что он даже не попытался отстраниться, позволив ей дотронуться до своего лица, вызвало у нее смешанные чувства.
Когда кто-то тянется к твоему лицу, нормальный человек рефлекторно попытается защититься. Такая реакция Янь Цзиньцю заставляла задуматься: то ли он действительно считал ее близким человеком, то ли его актерское мастерство достигло небывалых высот.
Янь Цзиньцю перехватил ее ладонь и прижал к своей щеке.
— Все в порядке, — беззвучно рассмеялся он. — Ночью возникли кое-какие дела, вот и лег поздно.
Сказав это, он устремил на нее жалобный взгляд:
— В кабинете так неудобно спать.
Видя это, Хуа Сивань протянула свободную руку и ласково потрепала его по макушке:
— Тогда я велю слугам положить туда перину помягче.
Поняв, что она прикидывается дурочкой, он просто сгреб ее в охапку:
— Не пойдет. На любой перине спать не так удобно, как здесь, с тобой.
Девушка ткнула его пальцем в щеку:
— Хватит вести себя как ребенок.
Янь Цзиньцю лишь потерся головой о ее плечо, и Хуа Сивань ничего не оставалось, кроме как со вздохом похлопать его по спине. Наверное, поговорка о том, что истинный муж способен и прогнуться, и возвыситься, как раз и описывала мужчину в ее объятиях.
Слуги в покоях дружно опустили головы и зажмурились, предпочитая не замечать, как князь ластится к ванфэй. На это зрелище просто невозможно было смотреть. Куда подевался их некогда утонченный и величественный господин?
Воистину, перед лицом красавицы даже самый суровый муж превращается в мягкий воск.
Заметив, что служанки покидают покои, Хунъин взглянула на поднос с угощениями в своих руках и с лукавой улыбкой попятилась назад.
— Сестрица Хунъин!
На полпути ее окликнула служанка в зеленом платье. Хунъин присмотрелась и узнала девушку, прислуживавшую у вторых врат:
— Что-то случилось?
Служанка в зеленом огляделась по сторонам и, убедившись, что вокруг никого нет, понизила голос:
— С моей соседкой Сяоюй в последнее время творится что-то неладное. Вчера посреди ночи я слышала, как она разговаривала во сне и даже упомянула ванфэй. Эта младшая не смеет строить догадки, поэтому решила немедленно доложить вам.
Они жили в одной комнате, и если Сяоюй действительно осмелится на какую-нибудь дерзость, в случае провала достанется им обеим. Уж лучше доложить начальству заранее: даже если не наградят за бдительность, то хотя бы удастся спасти собственную шкуру. Дома ее ждали родители, братья и сестры, и она не могла так рисковать.
Видя, что девушка не лжет, Хунъин кивнула:
— Я поняла. Когда вернешься, веди себя естественно, чтобы она ничего не заподозрила. Если заметишь что-то еще, обязательно сообщи нам. — Подумав, она добавила: — Можно также сказать управляющему Му.
— Слушаюсь, — служанка в зеленом присела в реверансе и, бросив осторожный взгляд по сторонам, поспешно удалилась.
Вручив поднос проходившей мимо служанке, Хунъин разыскала Му Туна, который в этот момент отчитывал подчиненного. Взглянув на молодого евнуха, дрожащего от страха и не смеющего даже пискнуть, она с улыбкой произнесла:
— Управляющий Му, вы заняты?
— Ба, да это же госпожа Хунъин! Прошу, присаживайтесь, — на лице Му Туна мгновенно расцвела улыбка. Он жестом предложил ей сесть за каменный столик неподалеку и велел принести чай.
— Гунгун Му, не стоит утруждаться, я лишь скажу пару слов и пойду, — Хунъин окинула взглядом присутствующих. — Пусть остальные возвращаются к своим делам.
Будучи человеком проницательным, Му Тун сразу смекнул, что разговор не предназначен для чужих ушей.
— Не слышали, что сказала госпожа Хунъин? Чего застыли как вкопанные? — прикрикнул он на подчиненных.
Когда все разошлись, евнух вновь добродушно улыбнулся:
— Что за дивные вести привели к нам госпожу Хунъин?
— Вы мне льстите, гунгун Му. Дело пустяковое, но, поскольку вы управляющий, я должна была поставить вас в известность. — Выложив все без утайки, Хунъин добавила: — Ванфэй нуждается в моей заботе, так что я, пожалуй, пойду.
— Доброго пути, госпожа Хунъин, — вежливо проводил ее Му Тун. И лишь когда силуэт девушки скрылся из виду, улыбка сползла с его лица.
Служанки при ванфэй оказались не промах. Ситуация казалась простой, но на деле была крайне щекотливой. В конце концов, это всего лишь слова, сказанные во сне, в качестве доказательства они не годились. Но и пустить все на самотек было страшно — вдруг и впрямь случится беда? Поэтому девчонка ловко спихнула эту проблему на него, умыв руки, а он даже возразить не посмел.
Ведь то, что доверенные лица ванфэй докладывают ему о таких вещах, со стороны выглядело как проявление глубокого уважения.
Поразмыслив, Му Тун решил просто запереть эту служанку по имени Сяоюй. Плевать, в чем именно она подозревается — пускай посидит пару дней взаперти, а там видно будет, есть ли за ней вина или какие-нибудь сообщники.
Тем временем в главных покоях Хуа Сивань и Янь Цзиньцю, отбросив всякие манеры, сидели, скрестив ноги, на мягкой кушетке. Перед ними лежала гора драгоценных камней и нефритовых подвесок.
— Эта подвеска выглядит довольно мило, — Хуа Сивань приложила нефритовое украшение к поясу Янь Цзиньцю. — А то твои одежды слишком неброские.
Янь Цзиньцю рассмеялся:
— Разве ты сама не одеваешься так же скромно?
Хуа Сивань отложила подвеску и выудила из кучи мужскую шпильку для волос из белого нефрита с орнаментом благоприятных облаков. Узор был простым, но резьба — изумительной.
— Пусть супруг княжны Линпин и не был нам близок, он все же приходился нам зятем. Разве мы не нарушим приличия, если будем одеты слишком ярко?
Янь Цзиньцю вздохнул. Глядя на то, как Хуа Сивань перебирает драгоценности, он сам не заметил, как высказал вслух свои истинные мысли:
— Этот человек — жалкий проныра, но она вбила себе в голову, что во что бы то ни стало выйдет за него. Вскоре после того, как она вышла замуж, отец-князь скончался от болезни. Император воспользовался этим как предлогом, чтобы заставить меня унаследовать титул с понижением в ранге. Но даже после этого поползли слухи, будто потомки ветви князя Сянь не чтят старших и погрязли в любовных утехах. И ладно бы только это. Но после того, как она уехала в Речной город, от нее не было ни слуху ни духу. В ее глазах все мы стали лишь злодеями, которым не удалось разлучить сладкую парочку.
Руки Хуа Сивань замерли над камнями. Она молча посмотрела на мужа.
— Все эти годы Ло Чжунчжэн строчил доклады, советуя императору приструнить побочные ветви императорского рода, и это пришлось Его Величеству по вкусу, — Янь Цзиньцю холодно усмехнулся. — А моя распрекрасная сестрица еще и прислала письмо, требуя, чтобы я поддержал инициативу ее муженька. Просто курам на смех. Кем бы она была без нашей усадьбы? Но эта наивная девчонка отвернулась от собственной семьи ради какого-то ничтожества, свято веря, что пока этот мужчина добр к ней, любые жертвы оправданы.
В голосе Янь Цзиньцю скользили усталость и равнодушие. Хуа Сивань невольно подумала, что будь она на его месте, то вряд ли бы питала теплые чувства к такой сестре. И на том спасибо, что не возненавидел.
— И только из-за этого княжна так отдалилась от нашей семьи?
Хуа Сивань накрыла его ладонь своими руками и успокаивающе улыбнулась.
— Разве в этом мире бывают чувства, позволяющие лишь черпать выгоду да причинять боль, не давая ничего взамен? — тон Янь Цзиньцю стал совершенно ледяным. — Я не пошел у нее на поводу, вот она и затаила обиду.
Хуа Сивань едва заметно нахмурилась. Эта княжна Линпин была не только эгоистичной, но и глуповатой.
— Раз так, нам достаточно того, что наша совесть чиста, — девушка крепче сжала его пальцы. — Теперь у вас у каждого своя жизнь. Никто не обязан опекать другого вечно.
Янь Цзиньцю тихо рассмеялся. Перехватив ее ладонь, он мягко произнес:
— Я знал, что ты поймешь меня. Во всем мире только ты, Сивань, знаешь, что у меня на душе.
Глаза Хуа Сивань лукаво блеснули, а губы тронула легкая улыбка:
— В твоей душе кроются глубокие бездны, Цзиньцю. С чего ты взял, что я могу разгадать твои мысли?
Возможно, дело было в чудесной атмосфере, а может, смерть супруга княжны Линпин напомнила ей о том, что в этом мире не стоит лишний раз бояться. Жизнь слишком коротка, и нужно хоть иногда жить в свое удовольствие.
Янь Цзиньцю неотрывно смотрел на нее. Нежно проведя указательным пальцем по ее брови, он вдруг широко улыбнулся.
— А я уж думал, ты никогда об этом не спросишь...