Тяжба между семьями Чжоу и Хуа стала для многих жителей столицы занятным зрелищем. Слухи о том, как глава семьи Чжоу возвысил наложницу в ущерб законной жене, разлетелись повсюду, и на какое-то время никто больше не решался с ними родниться.
Нашлись и те, кто желчно шептался за спиной, мол, Хуа Сивань — выданная замуж женщина, а всё лезет в дела родной семьи. Но им быстро заткнули рты.
— Если бы она отвернулась от страданий собственной сестры, то прослыла бы змеёй подколодной. Поступок княгини Сяньской как раз таки достоин аристократки, — говорили одни.
Люди наперебой расхваливали Хуа Сивань. Половина из них действительно одобряла её действия, а остальные, скорее всего, просто хотели выслужиться перед ней из-за её высокого статуса, поэтому и рассыпались в комплиментах при каждом удобном случае.
Такова уж человеческая природа — искать выгоду и избегать неприятностей. Все прекрасно знали: из-за этого постыдного скандала помощника министра Чжоу отстранили от надзора за весенним столичным экзаменом. Более того, после доносов со стороны некоторых чиновников он лишился своей должности и был сослан в глухую, холодную провинцию в качестве мелкого местного управленца.
А ведь изначально у помощника министра Чжоу были все шансы побороться за кресло министра. Теперь же всё пошло прахом. Это ясно показывало, как важно правильно воспитывать детей. Под впечатлением от случившегося многие знатные семьи столицы поспешили избавиться от лишних наложниц в своих усадьбах, страшась, как бы их тоже не обвинили в притеснении законных жен и не смешали с грязью.
Не успели улечься страсти вокруг этого дела, как Суд Дали поднял новую шумиху в связи с убийством супруга княжны Линпин. Тщательное расследование показало, что к этому происшествию незримыми нитями причастны наследный принц и сама княжна Линпин.
Супруг княжны был доверенным лицом наследного принца. Зачем же тому понадобилось его убивать?
Княжна Линпин — его законная жена. Почему и она желала его смерти? За всем этим определенно крылась какая-то тайна.
Чем дальше продвигалось следствие, тем больше возникало вопросов. Казалось, добрая половина столицы оказалась втянута в это дело.
Зато прояснились обстоятельства гибели двух блудниц. Оказалось, что Чжоу Юньхэн путался с этими девицами, чем вызвал жгучую ревность одной из своих наложниц. Та наняла людей для их тайного убийства, а затем, испугавшись последствий, приказала подбросить на место преступления улики, связанные с княжеской усадьбой Шэн, чтобы пустить следствие по ложному следу.
Почему именно усадьба Шэн? Просто князь Шэн служил в Суде Дали. Наложница наивно полагала, что князь, испугавшись за свою репутацию, замянет дело. Она и ведать не ведала, что в ту самую ночь возвращавшиеся из дворца князь Сянь с супругой обнаружат трупы. В итоге скандал прогремел на всю столицу, и скрыть правду стало попросту невозможно.
Когда всё выяснилось, наложницу взяли под стражу. Чжоу Юньхэна, как косвенно виновного, приговорили к трем годам тюремного заключения.
— И на этом дело закрыто? — спросила Хуа Сивань, лениво откинувшись на мягкой кушетке и подложив под спину пару пухлых подушек. — Какая-то жалкая наложница из семьи Чжоу осмелилась убить людей прямо в столице. Поистине, неслыханная дерзость.
— Кто знает, что за сброд водится в этой семье Чжоу, — Хунъин присела на корточки у кушетки и принялась нежно массировать колени госпожи. — Какое счастье, что ваша двоюродная сестра вырвалась из этого болота, иначе они бы и её утянули на дно.
— Беда и счастье ходят рука об руку, как знать, к худу это или к добру, — произнесла Хуа Сивань, велев юной служанке принести для Хунъин вышитый табурет. — Я немного вздремну. Как только князь вернется, разбудите меня.
Хунъин тихо согласилась. Вскоре заметив, что госпожа погрузилась в легкую дремоту, она заботливо укрыла её тонким одеялом и на цыпочках вышла во внешнюю комнату. Увидев там молоденькую служанку, протиравшую мебель, Хунъин шепнула:
— Будь осторожнее, не разбуди ванфэй.
— Слушаюсь, — служанка присела в легком поклоне, и её движения стали еще более плавными.
Оставшись без особых дел, Хунъин взялась за вышивку платка. Яркие шелковые нити, невероятно приятная на ощупь ткань... А ведь этот первосортный материал предназначался лишь для того, чтобы ванфэй могла вытирать им руки.
Прошло чуть больше часа, когда Хунъин услышала снаружи шаги и приглушенные приветствия слуг. Поспешно отложив рукоделие, она подошла к дверям и увидела приближающегося князя. Хунъин тут же опустила голову, вышла за порог и замерла в почтительном поклоне сбоку от входа.
— Ванфэй спит? — Янь Цзиньцю взглянул на горничную.
Не успел он договорить, как из покоев раздался голос Хуа Сивань:
— Спала, пока ты меня не разбудил.
Усмехнувшись, Янь Цзиньцю размашистым шагом вошел во внутреннюю комнату. Заметив, что жена всё так же лениво полулежит на кушетке и явно не собирается вставать, он присел рядом.
— Раз уж проснулась, составь мне компанию.
— Сидеть так утомительно, — Хуа Сивань, словно лишенная костей, мягко привалилась к Янь Цзиньцю. — Почему ты сегодня так поздно? Даже на обед не успел вернуться в усадьбу?
— Всё из-за убийства супруга княжны Линпин, — спокойно отозвался мужчина, собственнически положив руку ей на талию. — Суд Дали выяснил, что к этому причастен наследный принц. Император пришел в ярость и обрушил свой гнев на следователей.
Хуа Сивань прикрыла рот рукой, изящно зевнув:
— Разве наследный принц не заперт в императорской тюрьме?
— Еще пару дней назад император намекал, что собирается освободить его и поместить под домашний арест в резиденции наследного принца. Кто же знал, что сегодня на утреннем собрании Суд Дали прямо перед всеми чиновниками заявит о возможной связи принца с убийством и недопустимости его освобождения? Император был публично унижен.
— А люди из Суда Дали… весьма смелы, — Хуа Сивань сочла это слишком подозрительным совпадением, но благоразумно промолчала о своих догадках. — Неужели император их не наказал?
Хотя всё произошло лишь сегодня утром, слухи уже успели долететь до некоторых знатных семей. Самой Хуа Сивань доложили об этом еще до обеда.
— Даже если бы император и хотел, он не посмел бы так поступить. Разве что он жаждет войти в историю как деспот и тиран, — в улыбке Янь Цзиньцю сквозила ирония. — Будь у него еще один сын, он бы без колебаний отрекся от наследного принца.
Хуа Сивань неопределенно пожала плечами. Учитывая нрав императора Цилуна, от его отцовской любви вряд ли хоть что-то осталось. Какая жалость, что у него есть лишь этот никчемный отпрыск. Поистине, и смех, и грех.
«Если уж думать о благе народа, то такого бездарного, жестокого и похотливого наследного принца давно следовало лишить титула и усыновить кого-нибудь из талантливых детей императорского рода, — подумала она. — Это хотя бы гарантировало простым людям несколько десятилетий спокойной и мирной жизни. Увы, в этом мире едва ли сыщется хотя бы пара правителей, способных на подобное великодушие».
— Князь, позвольте доложить.
В голосе Му Туна слышалась крайняя осторожность, словно его вести отнюдь не сулили Янь Цзиньцю радости.
— Входи, — во взгляде мужчины мелькнул холод, однако рука, поглаживающая талию жены, оставалась всё такой же нежной.
— Приветствую князя, приветствую ванфэй. Пришли вести из резиденции наследного принца: супруга наследного принца уже на втором месяце беременности.
— Весть о беременности? — Янь Цзиньцю со странным выражением посмотрел на евнуха. Он долго не сводил с Му Туна пристального взгляда, а затем на его губах заиграла улыбка: — Это же великая радость. В Великой Чжао скоро появится наследный внук императора.
Хуа Сивань с недоумением переводила взгляд с Янь Цзиньцю на Му Туна. Реакция обоих на беременность супруги наследного принца казалась ей весьма подозрительной.
— Раз уж супруга наследного принца в положении, завтра же я отправлюсь к ней с богатыми дарами, — с улыбкой произнесла Хуа Сивань. — Наконец-то она дождалась дитя.
Му Тун сухо усмехнулся, не смея проронить ни слова.
— В таком случае, поручаю это тебе, Сивань, — Янь Цзиньцю опустил глаза и добавил: — Супруга наследного принца носит под сердцем наследного внука, её статус теперь невероятно высок. К выбору подарков следует подойти с особой тщательностью.
— Понимаю, — кивнула Хуа Сивань. «Сами по себе подарки — дело нехитрое. Но если с драгоценным императорским внуком в её утробе что-то случится, на княжескую усадьбу Сянь обрушатся такие беды, от которых не спасут никакие оправдания».
Рано утром следующего дня Хуа Сивань в экипаже отправилась с визитом к супруге наследного принца. Подъехав к резиденции, она обнаружила, что ворота плотно оцеплены стражей. Доспехи воинов холодно поблескивали на свету, создавая пугающе суровую атмосферу.
Как только Хуа Сивань вышла из кареты, к ней тут же поспешила придворная дама. Заметив неподалеку еще один экипаж, княгиня поинтересовалась:
— А кто из благородных дам уже прибыл?
— Отвечаю княгине Сяньской: это карета супруги наследника князя Сюя, она прибыла половину палочки благовоний назад, — почтительно произнесла женщина. Эта придворная дама раньше служила во дворце Чжаоян и лично прислуживала императору, однако перед столичной знатью она не смела позволить себе ни малейшей небрежности.
— Вот оно что. Она всегда была столь предупредительна, — с улыбкой отозвалась Хуа Сивань. — А вот заставить меня вставать ни свет ни заря решительно невозможно. Дни становятся всё холоднее, и я делаюсь всё более ленивой.
Придворная дама лишь молча улыбнулась, мысленно вздохнув. Над супругой наследника князя Сюя довлела строгая свекровь — где уж ей было тягаться в свободе с княгиней Сяньской? Тем более что о трепетной любви князя Сяня к своей жене знала вся столица.
Да что там поваляться в постели! Попроси эта женщина звезду с неба, князь наверняка нашел бы способ её достать.
Все твердили, что князь Сянь — истинный благородный муж, элегантный и утонченный. Но теперь, пав к ногам своей княгини, он превратился в самого обычного, любящего супруга.
И смех, и грех: некоторые дворцовые служанки всё еще строили глазки этому одаренному и красивому князю. Да они, верно, слепые! С такой ослепительной и обворожительной женой, как княгиня Сяньская, разве могли их жалкие чары и уловки привлечь внимание князя Сяня?
Проводив Хуа Сивань до покоев, где отдыхала хозяйка, придворная дама поклонилась и вышла. На пороге она, повинуясь какому-то необъяснимому порыву, оглянулась на спину княгини. Черные как смоль волосы, точеная фигура в роскошном платье… Одно её присутствие мгновенно затмило всех остальных в комнате.
Дама торопливо отвела взгляд. Уже оказавшись за дверью, она тихонько вздохнула. Окажись эта красавица в императорском гареме, она несомненно стала бы роковой фавориткой, непревзойденной в своей притягательности. К счастью...
Придворная дама слегка шлепнула себя по щеке. О чем она только думает? Жить надоело?!
— Приветствую супругу наследного принца, — Хуа Сивань не успела завершить реверанс, как личная служанка хозяйки заботливо поддержала её под руку.
— Невестка, к чему такие церемонии, — с улыбкой произнесла супруга наследного принца, жестом приглашая гостью присесть.
Обменявшись приветствиями с супругой наследника князя Сюя, Хуа Сивань опустилась на сиденье и заговорила:
— Вчера, едва услышав радостную весть, я не смогла сдержать восторга. И вот, с самого утра поспешила вас побеспокоить. Кто же знал, что супруга наследника опередит меня.
— Знай я, что ванфэй тоже собирается с визитом, непременно бы задержалась, чтобы уступить вам первенство, — прикрыв рот рукой, рассмеялась та. — Воистину, виновата!
— Полно вам. Пусть я не стала первой, но и быть вторым лауреатом тоже неплохо, — с улыбкой ответила Хуа Сивань. — Учитывая мою врожденную лень, получить второе место сегодня — уже большое достижение.
— Выходит, весть о беременности супруги наследного принца излечила вас от праздности, — желая сделать приятное Хуа Сивань, супруга наследника повернулась к хозяйке. — Ради таких стараний вам просто необходимо угостить ванфэй самыми вкусными лакомствами. Она души не чает во всяких деликатесах.
Супруга наследного принца рассмеялась:
— Раз невестка оказала мне такую честь, разве смею я проявить пренебрежение? Шу Юнь, немедленно подай лучшие закуски и самый дорогой чай, чтобы достойно принять нашу ванфэй.
Женщины болтали и смеялись. Никто из них не обмолвился и словом о наследном принце, обсуждая исключительно приятные вещи, отчего атмосфера казалась вполне теплой.
И всё же Хуа Сивань не покидало чувство, что за улыбкой хозяйки кроется нечто иное. Быть может, тревога за отца ребенка?
Спустя время, за которое можно было бы выпить пару чашек чая, в покои провели княгиню Шэнскую. Хуа Сивань заметила, что прислуги в комнате словно прибавилось, а в воздухе повисла легкая неловкость.
«Они что, остерегаются княгини Шэнской?»
Та, впрочем, держалась безупречно: по всем правилам отдала дань уважения, сохраняя на лице вежливую улыбку, к которой невозможно было придраться. На фоне её идеальных манер излишняя настороженность людей из резиденции наследного принца казалась еще более броской.
Заметив это напряжение, супруга наследника князя Сюя и Хуа Сивань сочли дальнейшее пребывание тягостным. Опасаясь, что княгиня Шэнская и впрямь может устроить какую-нибудь сцену и втянуть их в неприятности, обе женщины под благовидным предлогом поспешили откланяться.
Покинув Главный двор, они переглянулись и обменялись понимающими улыбками. По пути к выходу они почти не разговаривали, но чувствовали удивительное единение и родство душ.
Уже перед самым прощанием супруга наследника неожиданно склонилась к уху Хуа Сивань и прошептала всего одну фразу. Лицо княгини на миг напряглось, но она тут же снова озарилась приветливой улыбкой.
И лишь когда она села обратно в карету, улыбка бесследно исчезла с её лица.
«Ходят слухи, что наследный принц не может иметь детей».
Таковы были слова супруги наследника. И скрытый в них смысл был поистине ошеломляющим.
Если принц бесплоден... тогда чьё же дитя носит в утробе его супруга?