Как только прибыли главные гости, принцесса Дуаньхэ лично повела их осматривать красоты загородного поместья. Впрочем, на взгляд Хуа Сивань, это утопающее в цветах имение вовсе не было столь великолепным, как расписывали другие дамы, но она все же подыграла им, изобразив на лице искреннее восхищение.
После прогулки началась игра в метание стрел в кувшин — забава, в которой могли участвовать как мужчины, так и женщины. Хуа Сивань смерила взглядом сосуд с узким длинным горлышком, затем посмотрела на предвкушающе потирающих руки гостей и постаралась придать своему лицу хотя бы толику воодушевления.
— Мы уже в летах, нам достаточно просто понаблюдать за молодежью, — заявила княгиня Сюй, и несколько других дам постарше дружно с ней согласились, вызвавшись стать судьями. Остальные не возражали. В конце концов, подобные развлечения всегда были уделом молодых. В почтенном возрасте зрение уже не то, куда уж там попасть стрелой в узкое горлышко.
Принцесса Дуаньхэ, будучи хозяйкой, по правилам этикета должна была уступить первый бросок почетным гостям. Однако она была единственной дочерью правящего императора и находилась в особом фаворе, поэтому никто из присутствующих, разумеется, не посмел бы выступить вперед нее. После долгих и вежливых препирательств принцесса метнула первую стрелу. Та звякнула о край горлышка, опасно накренилась, но все же скользнула внутрь.
— Ох, чуть не промахнулась! — принцесса радостно хлопнула в ладоши. Приняв из рук служанки следующую стрелу, она обвела взглядом толпу и протянула ее Хуа Сивань. — Невестка у нас новобрачная, так что второй бросок за тобой. Но учти: промажешь — выпьешь штрафной кубок вина.
Сказав это, принцесса Дуаньхэ с лукавой усмешкой покосилась на стоящих неподалеку мужчин:
— Впрочем, если кое-кому станет жаль жену, он может понести наказание вместо нее. Три кубка за один промах.
Хуа Сивань взяла стрелу и со смешком покачала головой.
— Ох, чует мое сердце недоброе.
Она сделала несколько шагов вперед, остановилась у черты и легким, изящным движением метнула стрелу.
Дзинь! Звонко ударившись о металл, стрела отскочила и упала мимо.
— Мне далеко до твоего мастерства, царственная сестра, я лишь выставила себя на посмешище, — вздохнула Хуа Сивань и, картинно смутившись, перевела взгляд на Янь Цзиньцю.
— Моя жена не переносит алкоголь, поэтому позвольте мне выпить за нее, — Янь Цзиньцю шагнул к Хуа Сивань и, мягко улыбаясь, сложил руки в почтительном поклоне перед принцессой. — Прошу царственную сестру быть к нам снисходительнее.
Принцесса рассмеялась и снова захлопала в ладоши:
— Так и знала, что кто-то бросится спасать свою супругу! Эй, слуги, налейте князю Сяню вина!
Поднос не заставил себя ждать. Три кубка размером с женский кулачок были до краев наполнены вином. Янь Цзиньцю не стал отнекиваться. Взяв первый сосуд, он залпом осушил его, вытер указательным пальцем капельку влаги в уголке губ и тихо рассмеялся.
— Отличное вино.
Он ободряюще улыбнулся Хуа Сивань и одним глотком выпил второй кубок.
Дамы тут же принялись подшучивать над тем, как сильно князь трясется над своей женой. Некоторые втайне позавидовали, но благоразумно промолчали, поддерживая атмосферу всеобщего веселья.
Княжна Минхуэй, глядя, как Янь Цзиньцю не раздумывая опустошает три кубка ради Хуа Сивань, почувствовала жгучий укол обиды и негодования. Что в этой девице такого, кроме смазливого личика? Разве она достойна князя Сяня? Ведь прекрасно знала, что промах обернется для мужа штрафом, и все равно бросала стрелу с такой возмутительной небрежностью! Как же это раздражает!
Три кубка ничуть не изменили цвета лица Янь Цзиньцю. С безупречным изяществом он принял из рук принцессы стрелу и на глазах у всей публики непринужденно отправил ее точно в горлышко кувшина.
— Браво! — рассмеялась Дуаньхэ. — Я так и знала, что подобная безделица не составит для тебя труда.
— Мне просто повезло. Вы слишком добры, царственная сестра, — ответил Янь Цзиньцю. Он взял с подноса пиалу с чаем и прополоскал рот, чтобы перебить запах алкоголя.
Хуа Сивань протянула ему свой платок. Князь с улыбкой вытер губы и спрятал тонкую ткань в рукав.
— В следующий раз я научу тебя бросать. А если не выйдет — не беда, пью я довольно крепко.
— Выпьешь тысячу кубков и не упадешь? — лукаво переспросила Хуа Сивань, собираясь развить шутку, но тут слуга доложил о прибытии княжны Линпин и её супруга.
Хуа Сивань изогнула бровь и взглянула на мужа, чье лицо оставалось абсолютно бесстрастным. «А вот и наша княжна Линпин. Как я и думала», — мелькнуло у нее в голове, а губы тронула легкая усмешка.
Мгновение спустя в сопровождении стайки служанок вошли мужчина и женщина. Гостье в роскошных одеждах на вид было чуть за двадцать. Она мало походила на своего брата, Янь Цзиньцю, и красотой не блистала — черты её лица можно было назвать разве что миловидными. Зато юноша рядом с ней — обладатель ярких губ, белоснежной улыбки и утонченных манер — был на редкость хорош собой.
Поприветствовав присутствующих, княжна Линпин извинилась перед принцессой Дуаньхэ за опоздание, сославшись на непредвиденную задержку в пути.
Принцесса с улыбкой отмахнулась от извинений и, указав на Хуа Сивань, произнесла:
— Ты всё со мной да со мной любезничаешь. Лучше посмотри, кто к нам пожаловал!
Проследив за её жестом, Линпин повернулась к Хуа Сивань. Смерив её оценивающим взглядом, она сухо обронила:
— Полагаю, это моя невестка из рода Хуа. Что ж, личико у нее и впрямь смазливое.
Тон прозвучал настолько вызывающе, что присутствующие дамы мгновенно почуяли неладное. На мгновение повисла неловкая тишина. Лишь несколько женщин бросили на Хуа Сивань сочувственные взгляды.
— Приветствую старшую сестру и зятя, — ничуть не смутившись, Хуа Сивань грациозно поклонилась, а затем с лучезарной улыбкой перевела взгляд на супруга княжны, Ло Чжунчжэна. — У зятя тоже весьма приятное лицо.
При этих словах некоторые дамы поспешно прикрыли рты платочками, пряча смешки. Четыре года назад княжна Линпин закатила настоящий скандал, добиваясь брака с этим одаренным Ло исключительно из-за его смазливой мордашки. И вот, едва вернувшись в столицу, она с порога начала дерзить невестке, с которой даже не была знакома. Стоило ли удивляться, что княгиня Сяньская не стала терпеть подобное хамство?
— Младший брат и впрямь нашел себе хорошую жену. Такое воспитание и манеры в наши дни — редкость, — процедила княжна Линпин. Она явно не ожидала подобного отпора, и лицо её потемнело от гнева. Что же до Ло Чжунчжэна, которого Хуа Сивань на словах похвалила, а на деле уколола тем, что он живет за счет жены благодаря красивому лицу, то он, казалось, ничуть не оскорбился.
— У Сивань такой уж характер. И императорская бабушка, и Его Величество, и императрица не чают в ней души. Они то и дело беспокоятся, как бы я её не обидел, — невозмутимо ответил Янь Цзиньцю. — Будь она иной, разве удостоил бы нас государь высочайшего указа о браке?
При упоминании императорской семьи лицо Линпин перекосило еще сильнее. Но тут вперед выступил Ло Чжунчжэн:
— Женитьба на столь прекрасной даме — большая радость. Примите мои поздравления, младший брат.
Раз уж муж взял слово, княжне пришлось промолчать. Окинув Янь Цзиньцю и Хуа Сивань мрачным взглядом, она с недовольным видом опустилась на свое место.
Присутствующие дамы старались сохранить невозмутимость, но в душе недоумевали. Усадьба князя Сяня была родным домом княжны Линпин. Их родители давно почили, и младший брат оставался её единственной опорой. Зачем было устраивать эту некрасивую сцену? Разве она не понимает, что собственными руками отталкивает от себя единственного близкого человека?
Впрочем, какими бы мотивами ни руководствовалась Линпин, отношение князя Сяня к своей жене и то, как достойно Хуа Сивань держала удар, помогли многим дамам сделать правильные выводы. Отныне они решили держаться от скандальной княжны подальше. В конце концов, выбор был очевиден: с одной стороны — разругавшаяся с родней принцесса, чей муж не имеет веса в обществе, а с другой — любимица своей семьи, вышедшая замуж за влиятельного князя. Любой зрячий поймет, с кем ссориться себе дороже.
— Кузина, ты как раз вовремя! Мы тут развлекаемся метанием стрел. Присоединяйся! — княжна Минхуэй, заметив повисшее напряжение, взяла стрелу и вложила её в руку Линпин. Объяснив правила с милой улыбкой, она добавила: — Помнится, раньше ты попадала девять раз из десяти. Я до сих пор не могу забыть твое мастерство!
— Это было так давно, — Линпин высвободила руку и подошла к черте.
Она метнула стрелу, но та пролетела мимо кувшина.
— Последние пару лет мне было не до игр. Потеряла сноровку, — сухо улыбнулась княжна.
Услышав это, Хуа Сивань чуть заметно повела бровью. В знатных домах приемы редко обходились без подобного рода утонченных развлечений. Выходит, за четыре года замужества в Речном городе княжна Линпин ни разу не участвовала в светских забавах?
Когда принесли вино за промах, Линпин не стала отказываться. Прикрывшись рукавом, она осушила кубок до дна и промокнула губы.
— Пожалуй, я уступлю. Мне здесь ловить нечего, только людей смешить.
Гости отшутились, и после очередного круга очередь вновь дошла до Хуа Сивань. Пусть меткостью она не отличалась, зато уверенности ей было не занимать.
Даже под чутким руководством Янь Цзиньцю вторая стрела со звоном отскочила от кувшина.
— Видимо, мастером в этом деле мне не стать, — Хуа Сивань с обреченным видом развела руками.
Эта фраза вызвала у дам искренний смех. Янь Цзиньцю тоже с улыбкой покачал головой.
— Зато я все ближе к тому, чтобы выпивать тысячу кубков и не хмелеть, — произнес он и, не дожидаясь напоминаний, опрокинул в себя три штрафные порции.
Глядя на опустевшие кубки на подносе, княжна Линпин внезапно почувствовала, как выпитое вино обожгло ей горло, а во рту появился горький привкус.
Вдоволь повеселившись, гости переместились в главный зал на трапезу. После сытного обеда началось театральное представление и заиграла музыка. Но не успело представление дойти и до середины, как из дворца прибыл евнух. Он передал устный приказ императрицы: принцесса Дуаньхэ и княжна Линпин должны были немедленно явиться ко двору.
Раз уж хозяйка покидала праздник, гостям тоже не пристало задерживаться. Все начали расходиться по экипажам, покидая загородное имение.
Сидя в экипаже, Хуа Сивань смотрела в окно на оживленные улицы, нарочно не глядя на мужа.
— Цзиньцю, старшая сестра затаила на меня какую-то обиду?
Янь Цзиньцю мягко накрыл её руку своей ладонью.
— Не бери в голову.
Хуа Сивань повернулась к нему, молча улыбнулась и ничего не сказала.
— Ты — хозяйка усадьбы князя Сяня. И неважно, что там думают остальные. Главное, чтобы между нами не было недомолвок, — он протянул руку и поправил шпильку в её волосах. — Я верю лишь в то, во что хочу верить. А на мнение других мне плевать.
«Иными словами, он не станет принимать чужие слова близко к сердцу, не поддастся чужому влиянию, да еще и готов защищать меня?» — подумала Хуа Сивань.
Она продолжала улыбаться. Хуа Сивань прекрасно знала, что Янь Цзиньцю далеко не так прост, как кажется, и он сам, вольно или невольно, позволял ей это заметить.
«Неужели он рассчитывает, что я стану его соратницей? Увы, я слишком ленива. Если человек даже стоять не хочет, с какой стати ему отправляться на поле боя?»
Экипаж остановился у ворот княжеской усадьбы. Едва спустившись на землю, Хуа Сивань заметила припаркованную рядом повозку семьи её второго дяди Хуа. Она на миг замерла, бросила короткий взгляд на Янь Цзиньцю и бок о бок с мужем шагнула в распахнутые ворота.