Проснувшись ранним утром, Хуа Сивань открыла глаза и первым делом увидела сидящего на краю кровати Янь Цзиньцю, который с улыбкой смотрел на нее. Усмехнувшись, она перевернулась на другой бок, чтобы скрыться от его взгляда, и, уткнувшись лицом в мягкую подушку, пробормотала:
— Разве ты сегодня не идешь на утренний совет?
— Его Величеству сегодня нездоровится, поэтому утренний совет отменили, — ответил Янь Цзиньцю. Он протянул руку, убирая прилипшие к ее щеке темные пряди, и большим пальцем ласково провел по бледно-красному следу за ее ушком. — Вставай, пора позавтракать, — с теплой улыбкой добавил он.
Хуа Сивань, безвольно распластавшись на кровати, слегка нахмурилась:
— Не хочу шевелиться.
Янь Цзиньцю тихо рассмеялся и, наклонившись, нежно поцеловал ее в лоб:
— Слишком много спать вредно для здоровья. После обеда еще вздремнем.
Увидев эту сцену между хозяевами, прислуживающие в комнате служанки смущенно потупили взоры: князь был поистине нежен и заботлив к княгине.
— У каждого в жизни должна быть своя страсть, — нехотя садясь в постели, проворчала Хуа Сивань. — Одни жаждут власти, другие — богатства, третьи — красивых женщин. У меня же в этой жизни нет иных радостей, кроме как вкусно поесть и вдоволь поспать. Лиши меня этих двух вещей, и жизнь потеряет всякий смысл.
— Что за глупости ты говоришь? — нахмурился Янь Цзиньцю. Однако, взглянув на ее заспанное, очаровательное личико, он лишь беспомощно вздохнул. — Пока я рядом, обещаю, что ты всю жизнь будешь наслаждаться лучшими яствами и спать спокойно. Тебе никогда не придется жаловаться на бессмысленность существования.
— Только потому, что мой Цзиньцю защищает меня, я и осмеливаюсь говорить подобные вещи, — с улыбкой произнесла Хуа Сивань, уютно устраиваясь у него на коленях. — Наверное, это и называется — никого не бояться, имея надежную опору?
Янь Цзиньцю вновь тихо рассмеялся, мягко поглаживая ее шелковистые волосы. В его взгляде читалась не то безграничная привязанность, не то глубокая нежность.
Пальчики Хуа Сивань лениво поглаживали темный узор на его халате, а в глазах и уголках губ играла лукавая улыбка.
Слуги, наблюдавшие за ними, с некоторой завистью думали: «Даже небожители не могли бы выглядеть счастливее этой пары».
За воротами княжеской усадьбы Сянь Янь Бои натянул поводья и ловко спрыгнул с коня. Небрежно бросив кнут одному из своих сопровождающих, он холодно приказал:
— Стучите в ворота.
Стражники у ворот княжеской усадьбы Сянь уже узнали Янь Бои. Не успел его слуга и разу ударить в дверь, как привратник распахнул створки. Навстречу гостю вышел представительный управляющий и, почтительно поклонившись, произнес:
— Этот ничтожный приветствует князя Шэна.
— Ваш князь дома? — Янь Бои скользнул взглядом по управляющему. Опрятная одежда и безупречные манеры слуги явно свидетельствовали о строгих порядках в этой усадьбе.
— Отвечаю князю Шэну: наш господин сейчас в усадьбе. Прошу вас, проходите внутрь и немного отдохните. Я немедленно пошлю человека доложить о вашем визите, — управляющий низко поклонился, приглашающим жестом указывая дорогу. Краем глаза он скользнул по сопровождающим и стражникам князя Шэна, после чего опустил взгляд.
— Окажите милость, — кивнул ему Янь Бои и уверенно шагнул во двор.
— Не смею, не смею, — управляющий согнулся еще ниже, провожая гостя к главному залу усадьбы.
Тем временем в Главном дворе Хуа Сивань, покончив с завтраком и прополоскав рот, мыла руки.
— Цзиньцю, раз уж тебе сегодня никуда не нужно, почему бы нам не пойти покормить карпов кои? — предложила она.
— Хорошо, — Янь Цзиньцю, как раз вытиравший руки, без колебаний согласился. — Кстати, пару дней назад я велел Му Туну заказать для тебя несколько новых комплектов украшений, а заодно мы перебрали драгоценности в сокровищнице усадьбы. После обеда я велю принести их тебе. Оставь себе то, что понравится, а остальное спрячь в свою личную сокровищницу — будешь раздавать слугам в качестве награды.
Услышав это, Хуа Сивань не стала уговаривать мужа быть бережливее или притворяться, что ей не интересны драгоценности. Она лишь совершенно естественно кивнула:
— Столько украшений… Когда же я успею все это сносить?
— Ничего страшного. Даже если не успеешь надеть каждое, можешь просто любоваться ими, — с улыбкой ответил Янь Цзиньцю. — Вся усадьба в твоем распоряжении. Делай все, что твоей душе угодно.
Хуа Сивань только открыла рот, чтобы ответить, как в комнату торопливо вошел старший управляющий. Поклонившись обоим, он доложил:
— Князь, княгиня, прибыл князь Шэн.
— Князь Шэн? — Улыбка на лице Янь Цзиньцю слегка померкла. Внешне они с Янь Бои всегда старались не переходить друг другу дорогу, а уж в частной жизни их и вовсе ничего не связывало. Тот факт, что этот человек заявился лично, даже не прислав заранее визитную карточку, явно не сулил ничего хорошего. Бросив на Хуа Сивань извиняющийся взгляд, он поднялся:
— Я скоро вернусь.
Хуа Сивань едва заметно кивнула. Проводив мужа взглядом, она медленно отложила полотенце. Посидев немного в задумчивости, она поправила золотую заколку с жемчугом в виде феникса в волосах и обратилась к Бай Ся:
— Идем, посмотрим, что там происходит.
Хотя Бай Ся и не понимала, почему ее госпожа вдруг решила отправиться в главный зал, она послушно вместе с другими старшими служанками проводила ее со двора.
Войдя в главный зал, Янь Цзиньцю увидел Янь Бои, сидящего на гостевом месте; к чаю, стоявшему подле него, тот даже не притронулся. С легкой улыбкой хозяин дома подошел ближе и поприветствовал его:
— Как у старшего брата сегодня нашлось время заглянуть в мою скромную обитель?
Янь Бои поднялся, чтобы ответить на приветствие, и произнес:
— Сегодня я пришел побеспокоить младшего брата из-за дела господина Чжана. У меня есть несколько вопросов, и я надеюсь, ты сможешь прояснить для меня ситуацию.
— Неужели есть что-то, в чем старший брат не может разобраться сам? — рассмеялся Янь Цзиньцю, усаживаясь на место хозяина. — Если мне что-либо известно, я, разумеется, ничего не утаю.
Глядя на безупречно спокойный и элегантный облик Янь Цзиньцю, Янь Бои помрачнел:
— Согласно заключению коронера, язык и глаза господина Чжана были вырезаны около полутора месяцев назад. Похитители действовали крайне жестоко: они подвергали его всевозможным пыткам и лишь несколько дней назад убили, а затем выбросили тело. Как ты думаешь, кем в столице нужно быть, чтобы убить человека, а потом бесследно подбросить его труп на оживленный тракт?
Янь Цзиньцю нахмурился:
— Раз этот человек смог так легко похитить свою жертву, зачем ему понадобилось выбрасывать тело прямо на дороге? Неужели он сделал это намеренно?
— Об этом, вероятно, знает лишь сам убийца, — холодно парировал Янь Бои. — Могу я узнать, чем ты занимался полтора месяца назад?
— Что вы хотите этим сказать, князь Шэн? — Улыбка мгновенно исчезла с лица Янь Цзиньцю, сменившись суровым выражением. — Некоторые вещи лучше проговаривать прямо.
— Мне доложили, что кто-то видел, как вы с господином Чжаном повздорили. Поэтому я и пришел задать пару дежурных вопросов, надеюсь на понимание младшего брата, — Янь Бои поднял чашку и сделал глоток. — Я уверен, что ты сможешь дать мне исчерпывающий ответ.
— Вот оно что, — выражение лица Янь Цзиньцю немного смягчилось. — Старший брат, должно быть, не забыл, что чуть больше месяца назад я как раз женился на княгине. День исчезновения господина Чжана пришелся, кажется, на второй или третий день после моей свадьбы.
— На третий, — Янь Бои поставил чашку на стол. — В тот день после полудня ты также посещал резиденцию наследного принца.
Янь Цзиньцю на мгновение задумался, а затем кивнул:
— В последние два года господин Чжан славился своим литературным талантом, что, несомненно, сделало его немного высокомерным. Иногда он позволял себе резкие высказывания, но я никогда не придавал этому значения. В конце концов, он приходится родственником семье моей жены.
Молодой господин семьи Чжан считал, что таланты Янь Цзиньцю уступают его собственным, а столичная публика превозносит князя лишь за выдающуюся внешность. По этой причине он часто бросал Янь Цзиньцю вызовы в поэтическом искусстве. И хотя в душе он не признавал поражения, несколько таких состязаний закончились для него легким фиаско. Горделивому юноше было крайне трудно смириться с этим, поэтому всякий раз, упоминая имя Янь Цзиньцю, он вел себя весьма неучтиво.
Янь Бои знал об этом, поэтому не стал развивать эту тему и сменил направление беседы:
— А когда именно ты вернулся из резиденции наследного принца в тот день?
Янь Цзиньцю покачал головой:
— Я уже и не вспомню. — Он напряженно наморщил лоб. — Возможно, мой личный слуга знает. Эй, кто-нибудь, позовите Му Туна!
— Князь, нет нужды звать Му Туна. Каким бы сообразительным он ни был, вряд ли он упомнит такие мелочи.
Услышав женский голос, раздавшийся снаружи, Янь Бои поднял голову и посмотрел в сторону дверей. В зал вошла женщина, облаченная в роскошное дворцовое платье, расшитое летящими журавлями и благоприятными облаками. При каждом ее шаге крылья феникса на ее золотой заколке слегка подрагивали.
— Эта Хуа приветствует деверя, — почтительно поклонившись ему, женщина с улыбкой произнесла: — Прошу прощения, что прерываю вашу беседу. Я услышала от слуг, что деверь прибыл из-за дела господина Чжана, и решила послушать. В конце концов, семья Чжан — родственники моей семьи Хуа.
Янь Бои отвел взгляд и ответил на поклон:
— Невестка слишком вежлива. Я пришел лишь для того, чтобы задать пару вопросов.
— Я давно наслышана о безупречной честности деверя, поэтому, разумеется, ни в коем случае не сомневаюсь в ваших намерениях. Но поскольку это дело касается моего мужа и родственников моей семьи, я просто не могла остаться в стороне, — Хуа Сивань опустилась на стоящий рядом стул. — Тот день был третьим днем после нашей свадьбы, а на следующий предстояло возвращение в отчий дом. Я немного волновалась, а потому прекрасно помню все, что тогда произошло. Помнится, князь неожиданно получил приглашение из резиденции наследного принца и уехал. Сначала говорили, что принц оставит его на трапезу, но, к моему удивлению, князь вернулся еще до ужина. Позже, пробыв в кабинете добрых полчаса, он отужинал вместе со мной. Я еще специально велела кухне приготовить несколько любимых блюд князя.
— Раз так, не смею больше беспокоить младшего брата и невестку. Позвольте откланяться, — Янь Бои поднялся и поклонился им. Перебросившись с супругами парой дежурных фраз, он покинул княжескую усадьбу Сянь.
Выйдя за ворота усадьбы, его сопровождающий Цинхэ спросил:
— Князь, мы больше не будем проверять князя Сяня?
— Он держался совершенно естественно. Хотя его и раздражало то, что его впутывают в это дело, он прямо заявил, что не помнит деталей того дня. Это означает, что для него тогда не произошло ничего из ряда вон выходящего, и ему не нужно было специально запоминать или выдумывать алиби, чтобы развеять чужие подозрения, — с холодным выражением лица произнес Янь Бои. Остальное он оставил при себе: если в этом деле действительно замешан Янь Цзиньцю, и при этом он способен разыгрывать подобный спектакль, это доказывает лишь одно — он невероятно хитер и расчетлив, а все улики давно и подчистую уничтожены. И даже если Янь Бои попытается что-то раскопать, то вернется ни с чем.
Цинхэ тоже казалось, что князь Сянь здесь ни при чем. Разве мог такой благородный и светлый человек лишить жизни господина Чжана лишь из-за каких-то слов? К тому же, этот Чжан давно проявлял неуважение. Захоти князь Сянь от него избавиться, он бы сделал это гораздо раньше, а не в первые дни после собственной свадьбы.
Вспомнив слова княгини Сяньской, слуга не удержался:
— Князь, только что княгиня обмолвилась, что наследный принц изначально планировал оставить князя Сяня на трапезу, но затем неожиданно передумал. Как вы считаете, могло ли случиться так, что… — В конце концов, пригласить человека в гости, а затем передумать на полпути — такое в приличном обществе случается крайне редко.
— Замолчи! — лицо князя Шэна мгновенно потемнело. — Это дело никак не связано с наследным принцем.
— Слушаюсь, — Цинхэ тут же понурил голову.