Увидев, что Люйчжу, даже не попросив у госпожи пощады, действительно развернулась и ушла, Бай Ся едва не осела на пол от страха. Если бы госпожа приказала избить Люйчжу палками или сослала бы её на тяжелую работу во внешний двор, это было бы милосерднее, чем выгнать её из княжеской усадьбы Сянь. Стоило Люйчжу сегодня покинуть пределы усадьбы, как уже завтра, того и гляди, на безымянном кладбище прибавится один труп.
— Княгиня, — Бай Ся снова опустилась на колени. Ей хотелось заступиться за подругу, но она не знала, что сказать.
Умолять госпожу пощадить Люйчжу? Но госпожа ведь её не била и не ругала, а просто выставила за ворота. Просить, чтобы госпожа оставила Люйчжу? Но какая хозяйка потерпит рядом с собой служанку, положившую глаз на её мужа?
Её губы слегка дрогнули, и лишь спустя долгое мгновение она произнесла:
— Госпожа милосердна.
Хуа Сивань пристально посмотрела на неё. Помолчав, она отвела взгляд и сказала:
— Если кто-то из вас встретит того, кто будет вам по сердцу, не забудьте сказать мне. Как-никак мы госпожа и слуги, и я не позволю вам выйти замуж в обиде и лишениях.
— Госпожа, мы преданы вам всем сердцем! Если мы нарушим это слово, то пусть... — Цзышань, Бай Ся и Хунъин и без того едва держались на ногах от страха. Они были готовы тут же поклясться в своей верности, лишь бы хозяйка им поверила.
— Довольно, — Хуа Сивань посмотрела поверх их голов на залитый солнцем внутренний двор. — Вставайте. Ступайте и занимайтесь своими делами.
Сказав это, она указала на служанку второго ранга, которая только что докладывала обо всем, что делала Люйчжу за день:
— С сегодняшнего дня ты займешь место Люйчжу. И имя тоже смени. Отныне тебя будут звать Чэнцю.
— Благодарю княгиню за новое имя, — ответила Чэнцю. Хотя в душе она ликовала, её манеры, когда она вышла вперед для поклона, оставались безупречными. Поклонившись Хуа Сивань, она также сделала традиционный поклон Бай Ся и остальным двум девушкам, после чего молча отошла в сторону.
Хуа Сивань не волновало, о чем они сейчас думают. Откинувшись на спинку мягкой кушетки, она закрыла глаза и предалась отдыху.
— Тьфу! Ах ты ж дрянь слепая! Тебе ли в таких хоромах находиться?! А ну пошла вон, не мозоль нам глаза! — разразилась бранью грубая служанка, указывая на ворону, что без умолку каркала на ветке. Стоявшие рядом с ней две старухи дружно поддакивали.
Люйчжу шла с узелком на плече. Слушая эти завуалированные оскорбления, она чувствовала лишь горькую обиду. Подняв взгляд на каркающую ворону, девушка ощутила в груди необъяснимую тоску.
Она прислуживала госпоже столько лет. Пусть великих заслуг за ней и не числилось, но ведь она трудилась не покладая рук! И вот к чему всё пришло.
«Неужели такая бессердечная, безжалостная женщина останется подле князя? Разве она не погубит его?»
Внезапно вдали, в галерее, показалась группа людей. Идущий впереди мужчина был облачен в белые одежды, с веером из перьев в руке и нефритовой короной на голове. Кто же это, если не сам князь?
В груди Люйчжу внезапно вспыхнула небывалая храбрость. Со всех ног она бросилась в ту сторону.
— Князь...
Не успела она и рта раскрыть, как чья-то рука зажала ей рот, а затем кто-то другой прижал её к земле. Почувствовав запах сырой земли, девушка в панике попыталась оглянуться, желая увидеть, кто посмел её схватить, но ей лишь сильнее вдавили лицо в грязь. Земля забилась в рот и нос.
— Бесстыжая дрянь! Смеешь бегать и орать в княжеской усадьбе?! В зеркало бы на себя посмотрела, прежде чем такие грязные мыслишки лелеять! Думаешь, ты всё ещё личная служанка княгини?!
Крепкая старуха схватила её за волосы и с размаху влепила две звонкие пощечины:
— В нашей княжеской усадьбе Сянь нет места таким бесстыдницам! Убирайся вон!
Несколько стоявших рядом старух, наблюдавших за происходящим, тут же подошли и стали выталкивать Люйчжу к выходу. Уж неясно, случайно или намеренно, но кто-то дернул за крепко завязанный узел. Ткань развязалась, и вся одежда, украшения и серебро рассыпались по земле. Люйчжу хотела было их собрать, но старухи не только оттоптали ей руки, но одна из них просто схватила девушку за одежду и поволокла прочь.
— Предала хозяйку, а теперь ещё смеешь забирать её подарки?! Мы бабы простые, грамоте не обучены, но что такое преданность — понимаем, — сыпала проклятиями старуха, волоча её наружу. — Если бы княгиня не была так добра характером, ты бы в жизни не осмелилась на такое!
Люйчжу оцепенела. Она пришла в себя лишь когда старухи вытолкнули её через боковую дверцу.
Неужели её выходка перед госпожой и впрямь объяснялась лишь тем, что она привыкла к хорошему отношению?
Калитка с громким стуком захлопнулась прямо перед её носом. Грязная и растрепанная, она давно утратила тот лоск, что был у нее во время службы при княгине. Глядя на снующих по переулку прохожих, девушка внезапно ощутила пронзительный страх и раскаяние. Мир так огромен. Куда ей теперь идти?
Вскоре мимо с цоканьем копыт проехала повозка, запряженная мулом. У задней калитки никого не осталось.
— Князь, всё сделано.
Мужчина средних лет в длинном синем халате с поклоном предстал перед Янь Цзиньцю:
— От тела чисто избавились.
— М-м, — Янь Цзиньцю с бесстрастным лицом посмотрел на заурядного на вид мужчину. — Вы убедились, что во время расправы были свидетели?
— Да, — мужчина опустил голову. — Свидетелями стали управляющие закупками из княжеской усадьбы Шэн и резиденции князя Сюя. Кто-то уже донес об этом властям.
Янь Цзиньцю молча кивнул и взмахом руки отпустил его, а затем повернулся к Му Туну, стоявшему в углу:
— От княгини это скрывать не нужно, но скажешь ей только тогда, когда дело будет закрыто.
Му Тун на мгновение опешил, но тут же понял замысел своего господина.
Если бы князь узнал обо всем в тот же миг, как поднялась шумиха, разве это не заставило бы княгиню заподозрить, что они придавали слишком много значения этой девчонке Люйчжу?
А если сообщить об этом после, княгиня решит, что судьба Люйчжу князю совершенно безразлична, однако он глубоко уважает жену, раз велел немедленно уведомить её, как только сам обо всем узнал.
Больше всего Янь Цзиньцю ценил в Му Туне его сообразительность, немногословность, исполнительность и умение читать ситуацию.
Такой человек в услужении был и удобен, и надежен.
В последнее время в столице произошло одно событие — не то чтобы слишком громкое, но и не пустяковое: служанку из княжеской усадьбы Сянь, выгнанную за воровство, вскоре после изгнания изнасиловали и убили несколько бродяг.
Если бы управляющие из резиденций князя Сюя и князя Шэна не оказались случайно поблизости, не схватили бы преступников и не сдали их властям, смерть этой девчонки так и осталась бы незамеченной.
Однако результаты расследования повергли многих в шок: эти так называемые бродяги оказались слугами из резиденции наследного принца.
Хотя изнасилование и убийство женщины на дороге — преступление само по себе чудовищное, оно бы не наделало столько шума на весь город, не будь в него втянуты наследный принц и князь Сянь.
В столице все знали, что люди наследного принца привыкли творить бесчинства безнаказанно, но совершить столь жестокое надругательство средь бела дня... Это было уже чересчур даже для них.
А потом кто-то внезапно вспомнил об убийстве господина Чжана, намекнув на причастность наследного принца. Это побудило многих ученых мужей написать петиции, осуждающие резиденцию принца за произвол в отношении простого народа. Нашлись даже радикалы, заявившие, что из-за своей жестокости наследный принц попросту недостоин этого титула. Если будущим императором Великой династии Чжао станет такой человек, разве не погрузится народ в пучину страданий?
Как-никак семья Чжан была потомственным родом ученых. И пусть у них не было реальной власти, они пользовались огромным уважением среди людей науки. Когда разразился скандал, студенты и ученые со всей страны один за другим начали выступать с протестами. Слухи о возмутительных поступках наследного принца быстро разлетелись по всей Великой династии Чжао, и казалось, что если император не накажет его, эти книжники так и будут бунтовать.
Император Цилун, повелитель Великой династии Чжао, услышав столь дерзкие речи студентов, в ярости вызвал наследного принца во дворец и устроил ему жестокий разнос. Однако события зашли уже слишком далеко — одним лишь гневом дела было не решить.
В итоге дело об изнасиловании завершилось тем, что нескольким слугам наследного принца отрубили головы. Сам же он написал покаянное письмо. Внешне это выглядело как извинение, но на деле он свалил всю вину на этих слуг, признав своей единственной ошибкой лишь недостаточную строгость к подчиненным.
Что же до убийства господина Чжана, то в конце концов за пределами столицы задержали каких-то пришлых бандитов. На допросах они признались, что, увидев богатые одежды господина Чжана, решили похитить его ради выкупа, но тот оказался слишком остер на язык, и в пылу ссоры они в сердцах убили его.
Когда были оглашены результаты, уже не имело значения, сколько людей в них поверило. После того как император даровал главе семьи Чжан титул хоу второго ранга и позволил старикам усыновить сироту из боковой ветви семьи, волнения постепенно улеглись. Вот только репутация наследного принца в глазах народа Великой династии Чжао рухнула на самое дно.
Никто и подумать не мог, что дело об убийстве какой-то жалкой служанки вызовет столь масштабные потрясения. Мало кого теперь волновало, как её звали.
Слухи росли, как снежный ком, и к тому времени, когда они достигли отдаленных от столицы провинций, история обросла новыми подробностями: теперь говорили, будто сам наследный принц изнасиловал и убил служанку прямо в одной из княжеских усадеб.
Простые люди в глубинках не знали, сколько всего князей и принцев в империи Чжао, но они точно знали, что наследный принц всего один. В этих слухах он представал настоящим чудовищем: уродливым, подлым и безжалостным тираном.
Так что, как бы император ни пытался выгородить сына, имя наследного принца в народе было безвозвратно очернено. Заодно досталось и самому императору, которого теперь считали слепцом, не способным отличить добро от зла.
Весть об убийстве Люйчжу достигла внутреннего двора княжеской усадьбы лишь после того, как были установлены личности преступников.
Внимательно выслушав подробный отчет Му Туна о случившемся, Хуа Сивань долго молчала, пристально глядя на евнуха.
— Я поняла, — наконец произнесла она.
От этой брошенной вскользь фразы Му Туну стало не по себе. То ли ему показалось, то ли княгиня действительно о чем-то догадывалась. Но, подняв на нее взгляд, он увидел лишь абсолютно спокойное лицо. Казалось, мертвая Люйчжу была для нее не личной служанкой, а случайной прохожей.
— Ступай, — Хуа Сивань скользнула взглядом по стоявшему перед ней евнуху. — И передай князю, что в ближайшие несколько дней я неважно себя чувствую. Пусть изволит ночевать в другом месте.
Му Тун согнулся в глубоком поклоне:
— Ваш покорный слуга удаляется.
В комнате воцарилась тишина. Хуа Сивань подошла к окну и после долгого молчания заговорила:
— Хоть Люйчжу и была сиротой, у неё есть двоюродная сестра, которая служит в усадьбе князя Шэна. Говорят, она даже вышла замуж за одного из тамошних управляющих. Пошлите кого-нибудь передать ей тридцать лянов серебра и мои соболезнования.
Бай Ся вздрогнула от удивления. Почему она ни разу не слышала от Люйчжу об этой сестре?
Заметив, как изменилось лицо Бай Ся, Хуа Сивань опустила глаза и добавила:
— Должно быть, они воссоединились только после того, как я вышла замуж и переехала в усадьбу князя.
Много лет назад, когда в родных краях Люйчжу случилось бедствие и её родители погибли, девочку продали в услужение. Благодаря миловидному личику и сообразительности, она попала в прислужницы к Хуа Сивань, когда той было около десяти лет. Позже её повысили до служанки первого ранга. Так они провели бок о бок шесть или семь лет, и никто подумать не мог, что всё закончится подобным образом.
Узнав, что Люйчжу спуталась с людьми из усадьбы князя Шэна уже после того, как их госпожа вышла замуж и переехала в резиденцию, Бай Ся невольно задумалась о многом другом. И чем больше она думала, тем сильнее ей становилось не по себе. Какое счастье, что с госпожой всё в порядке, иначе...
Цзышань и Хунъин тоже всё поняли. Они и представить себе не могли, что Люйчжу окажется настолько дерзкой, чтобы сговориться с людьми из чужой усадьбы.
Если бы князь узнал об этом и начал подозревать госпожу, разве это не толкнуло бы её в огненную яму?
— Неудивительно, что в последнее время она вела себя так странно, даже сама предлагала подмениться на ночных дежурствах — а ведь это такая тяжелая работа, — Цзышань невольно начала вспоминать поступки Люйчжу за последние дни. Припомнив, как та несколько раз вызывалась дежурить вместо неё, девушка почувствовала горький осадок. В ней боролись гнев и жалость: если бы Люйчжу добросовестно выполняла свои обязанности и не лелеяла дурных мыслей, разве бы её постигла такая участь? Госпожа давно заметила её проделки, но из-за многолетней привязанности не стала выводить её на чистую воду, надеясь, что та одумается. Кто же знал, что безнаказанность лишь придаст ей смелости, и она осмелится замахнуться на то, что ей не принадлежит...
Старшие служанки, которым поначалу показалось, что госпожа поступила слишком жестоко, теперь осознали: она сделала для Люйчжу всё возможное. Люйчжу сама не оценила своего счастья и в итоге погубила собственную жизнь.
Останься она личной служанкой первого ранга при госпоже, да кто бы в усадьбе не относился к ней с уважением? Кто бы не уступал ей? Разве тогда она столкнулась бы с этими мерзавцами из резиденции наследного принца? Даже умереть достойно у неё не вышло!