— Что ты сказал?!
Услышав доклад стражника, император Цилун от ярости едва не задохнулся, но всё же вспомнил, где находится. Поднявшись, он сложил руки в даосском приветствии, обращаясь к настоятелю монастыря Трёх Чистых, с которым только что играл в облавные шашки:
— Истинный человек, боюсь, эту партию мы не сможем закончить. [Прим. пер.: «Истинный человек» (чжэньжэнь) — почётное обращение к даосскому наставнику; «Три Чистых» (Саньцин) — высшая троица даосских божеств.]
Настоятель с легкой улыбкой поднялся:
— Игра — дело случая. Ваше Величество, поступайте так, как должно.
Императору Цилуну было не до светских бесед. Поспешно покинув внутренние покои, он широким шагом направился в сторону Западного сада.
К моменту его прибытия все присутствовавшие дамы уже укрылись в комнатах. Наследный принц успел одеться, а Прекрасную даму Ли и вовсе унесли. Лишь кровавое пятно на стене резало глаз. Прекрасная дама Ли была его любимицей в последнее время, иначе её не включили бы в список сопровождающих для получения благословения. Но теперь его собственный сын переспал с его наложницей, а та разбила себе голову о стену на глазах у множества благородных дам из императорского рода. Какими бы уловками правитель ни владел, заставить замолчать столько свидетелей было невозможно.
Неужели ему придётся перебить всех присутствующих женщин? Если он действительно пойдет на такое, то уже завтра в Великой Чжао сменится правитель.
Вслед за ним подоспели князь Нин, князь Сянь, князь Шэн, наследник княжеского дома Сюй и другие. И хотя князь Нин состоял во фракции наследника, сейчас его сердце переполняло горькое раскаяние. И как только бес попутал его примкнуть к сторонникам принца?
Сын, из-за которого наложница отца покончила с собой — это вопиющее падение нравов. К тому же свидетелями стали столько женщин, не говоря уже о многочисленной страже. Скрыть подобное не удастся, если только не окажется, что все до единого свидетели преданы наследному принцу.
Но разве это возможно? В последние годы из-за своей надменности наследник успел оскорбить многих членов императорского рода. А если вспомнить слухи о том, что выкидыш княгини Шэнской связан с его резиденцией... Учитывая влияние князя Шэна при дворе, неужели тот упустит шанс раздуть из этого скандал?
Оценив обстановку, князь Нин решил перевести внимание на менее опасную тему и поинтересовался состоянием присутствовавших женщин:
— Как дамы? Не слишком ли они напуганы?
— Отвечаю князю Нину, — подал голос один из стражников. — Несколько благородных госпож упали в обморок от испуга. Сопровождающие лекари уже осматривают их.
Услышав это, хранивший до сих пор молчание Янь Цзиньцю как бы невзначай спросил:
— Как чувствует себя княгиня Сяньская?
Учитывая, что слухи о трепетной любви князя Сяня к своей жене давно облетели всю столицу, стражник ничуть не удивился и тут же отрапортовал:
— Княгиня Сяньская лишилась чувств от потрясения. Её уже перенесли во внутренние покои для отдыха.
— Хм, — Янь Цзиньцю нахмурился и нетерпеливо переступил с ноги на ногу, но всё же остался на месте.
Видя, что князь готов в любую секунду сорваться с места, стражник подумал: «Если бы внутри не было других дам, князь уже давно сидел бы у постели жены».
Воистину, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Князь Сянь и впрямь души не чает в своей супруге.
— Мерзавец!
Громоподобный рык императора до смерти напугал стражу. Воины поспешно опустили головы, боясь даже вздохнуть. Янь Цзиньцю обернулся на крик и увидел, как правитель мощным пинком отшвырнул наследного принца на несколько шагов. Если бы не два евнуха, успевших его подхватить, тот бы непременно рухнул на землю.
— Не смейте поддерживать это отродье! Сегодня же я лишу его титула!
Ослеплённый гневом император выхватил клинок с пояса стоявшего позади стражника и бросился на сына, намереваясь зарубить его на месте.
Поняв, что дело принимает скверный оборот, князь Нин бросился вперед и рухнул на колени прямо перед правителем. Обхватив того за ноги, он взмолился:
— Ваше Величество, умоляю, усмирите свой гнев...
Но не успел он договорить, как получил от императора сапогом прямо в лицо. Распластавшись на земле, князь услышал гневный вопль:
— Зачем мне сохранять жизнь этому выродку?! Пусть лучше сдохнет!
Князь Нин решил, что подниматься не стоит. Потирая ушибленную щёку, он с досадой подумал: «Руби, если хочешь. В конце концов, это не мой сын. И не мне прерывать свой род».
«Убьёшь — и конец всем бедам. Да и мне больше не придётся разгребать дерьмо за этим кретином».
Слушая доносящиеся со всех сторон рыдания, шестидесятилетний князь Нин лежал на земле с таким видом, будто собирался прорасти сквозь неё. Он сделал всё, что мог. Если в будущем император пожалеет о том, что собственноручно убил сына, винить князя в этом уже не выйдет.
Прождав довольно долго, князь Нин так и не услышал звука разрубаемой плоти. К своему удивлению, он почувствовал разочарование. Убей император наследника — и всё бы решилось. Не пришлось бы больше каждый день иметь дело с этим ничтожеством.
Но желаниям князя Нина не суждено было сбыться. Как раз в тот момент, когда император, размахивая мечом и раскидав с десяток человек, подобрался вплотную к наследному принцу, появилась императрица.
Она с глухим стуком рухнула на колени. По её лицу текли слёзы:
— Ваше Величество! Ваша покорная слуга знает, что наследник совершил непростительную ошибку! Но молю, пощадите его ради того, что он ваш сын!
— У меня лишь он один! Он — смысл всей моей жизни!
«Значит, твой сын — это смысл жизни, а Прекрасная дама Ли для своих родителей им не была?» — саркастично подумал князь Нин.
Почувствовав, что лежать на холодных камнях жестковато, он незаметно сменил позу на более удобную и для убедительности пару раз болезненно застонал. Окружающие должны были верить: он не отговаривает императора вовсе не потому, что не хочет. Просто он слишком стар — упал и теперь не может подняться.
Янь Цзиньцю молча окинул взглядом жалобно стонущего, но при этом подозрительно румяного князя Нина, и усмехнулся про себя: «Ах ты, старый лис».
Затем он опустил глаза на подол своих одежд, где красовался грязный след от императорского сапога, со страдальческим выражением лица осел на землю и, схватившись за ушибленную ногу, судорожно втянул в себя воздух. Император находился в самом расцвете сил. От такого увесистого пинка Янь Цзиньцю и впрямь испытывал адскую боль при каждом движении.
Взгляды князя Нина и Янь Цзиньцю встретились в воздухе, после чего оба с пониманием отвели глаза.
— Ваше Величество, умоляю, вспомните о годах нашей супружеской жизни, сохраните жизнь наследному принцу! — надрывалась императрица.
Её макияж размазался от слёз, сложная причёска растрепалась. Она полностью потеряла императорское достоинство на глазах у всех, но сейчас для неё не было ничего важнее сына, стоявшего за её спиной.
Наследный принц, которого отцовский пинок лишил соображения, наконец начал приходить в себя. Увидев мать, закрывающую его своим телом, он тут же рухнул на колени рядом с ней и горько зарыдал:
— Отец! Меня подставили! Разве я посмел бы совершить такое немыслимое злодеяние?! Умоляю, разберитесь во всём!
Императрица тоже понимала, что в этом деле много странностей. Если бы Прекрасная дама Ли осталась жива, распутать клубок было бы куда проще. Но она, как назло, покончила с собой прямо на глазах у толпы свидетелей.
Даже если следствие докажет невиновность наследника, кто в это поверит? В народе начнут шептаться, что императорская семья просто выгораживает виновного, а невинная красавица Ли была безжалостно погублена.
Если бы принц всегда отличался безупречным поведением и любил народ как своих детей, то после тщательного расследования никто бы и не усомнился в его честности. Да даже без доказательств люди на подсознательном уровне посчитали бы произошедшее чьими-то кознями.
Но наследник... Причастен он к этому или нет, в глазах общественности вина уже лежала на нём.
Доводы, понятные императрице, были очевидны и правителю. Он бросил мрачный взгляд на стоявших позади придворных. Кто же осмелился провернуть столь дерзкую интригу?
Неужели этот человек пытается вынудить его лишить сына титула?
Но если он низложит наследного принца, кому достанется трон? Этим жадным до власти племянникам, которые словно голодные волки кружат вокруг?
Ну уж нет!
— Расследовать! Найти виновных! — рявкнул император. — Никто из тех, кто сегодня прибыл в монастырь Трёх Чистых, не покинет это место! Все остаются здесь!
Его слова прозвучали так, будто каждый из присутствующих находился под подозрением, а наследный принц, который кувыркался в постели с наложницей, оказался совершенно ни при чём.
Все присутствующие были членами императорского рода. Услышав этот приказ, их лица заметно помрачнели. Выходит, истинный преступник выйдет сухим из воды, а им, невинным зрителям, придётся отвечать?
Император Цилун тут же пожалел о сказанном. Заметив угрюмые лица родственников, он обречённо вздохнул:
— Стража! Бросить наследного принца в императорскую тюрьму. Держать там, пока не выяснится вся правда.
— Отец?!
Принц с ужасом и недоверием уставился на императора Цилуна. Императорская тюрьма! Как он, гордый наследник престола, после такого унижения сможет смотреть людям в глаза?
Императрица же прекрасно понимала: таким образом супруг спасает сына от народного гнева и недовольства знати. Ей оставалось лишь беспомощно смотреть, как стражники уводят принца.
— Время позднее. Всем надлежит вернуться в столицу вместе со мной, — произнес император Цилун, словно забыв о своем недавнем приказе никого не выпускать. — Этот негодный сын разбил мне сердце...
Что оставалось делать свите? Лишь утешать правителя, прося не убиваться от горя и уверяя, что истина непременно выйдет на свет.
А вот о чём они думали на самом деле — оставалось загадкой.
Как бы то ни было, уже к вечеру слух о том, что принц обесчестил наложницу отца, облетел всю столицу. В людской молве наследник представал похотливым ничтожеством, который, прельстившись красотой дамы Ли, силой овладел ею, доведя несчастную до самоубийства.
Смерть наложницы навсегда заклеймила принца насильником. И какова бы ни была правда, его репутация была безвозвратно уничтожена.
Но сколь бы порочным ни был наследник, простому люду оставалось лишь смириться: у императора был только один сын. И именно ему суждено было унаследовать трон.
Князь Сянь и его супруга, пострадавшие и напуганные, были под бережной охраной доставлены в свой княжеский дом. А полчаса спустя император в знак заботы прислал им целебные снадобья.
Хуа Сивань, глядя на посиневший ушиб на колене Янь Цзиньцю, тихо вздохнула:
— Ну и тяжелая же нога у императора.
— Это только с виду так страшно. Если бы он действительно хотел убить наследного принца, кто бы осмелился его остановить? Это был просто спектакль для всех нас, — Янь Цзиньцю опустил штанину и добавил: — Судя по твоим словам, княгиня Шэнская вела себя подозрительно?
Хуа Сивань велела слугам принести таз с горячей водой, чтобы приложить компресс к ноге мужа, а затем произнесла:
— Когда всё случилось, невестка попыталась увести нас в ту комнату, чтобы мы своими глазами увидели произошедшее. Но стража оказалась расторопнее, и ей пришлось отступить.
— Вот как... — нахмурился Янь Цзиньцю. — Неужели это дело рук князя Шэна и его жены?
Впрочем, учитывая хитрость Янь Бои, он не стал бы действовать столь топорно.
Он перевёл взгляд на Хуа Сивань и мягко сказал:
— Давай ложиться спать. Пока не будем ломать над этим голову.
В конце концов, сейчас это их совершенно не касалось.