— О чём задумалась?
Заметив, как Хуа Сивань нахмурилась, Янь Цзиньцю участливо спросил:
— Отчего ты вдруг хмуришься?
— Ничего особенного. Просто один предмет в княжеской усадьбе Шэн показался мне странным. — Украшение в виде виноградной грозди стояло в покоях госпожи Хоу, и Хуа Сивань не хотелось рассказывать Янь Цзиньцю слишком много. — Не представляю, зачем супруге наследного принца понадобилось дарить княгине Шэнской вещь из такого материала.
Она не знала, известно ли супруге наследного принца, что светящиеся жемчужины вредят здоровью, если держать их слишком близко, особенно беременным женщинам.
Сама супруга наследного принца отчаянно хотела ребёнка, но перед лицом власти чужие дети уже не казались ей столь важными.
Князь Шэн и наследный принц давно враждовали, а вдобавок поговаривали, будто князь Шэн куда способнее управлять государством. Если бы у него первым родился старший сын, покой потеряли бы все — от императора до супруги наследного принца.
Подумав об этом, Хуа Сивань потёрла висок. Теперь понятно, почему супруга наследного принца так рано примчалась в княжескую усадьбу Шэн: она хотела лично удостовериться, действительно ли госпожа Хоу потеряла ребёнка. От всего этого становилось не по себе.
— Если тебе нездоровится, после еды как следует отдохни. — Видя, что лицо Хуа Сивань становится всё напряжённее, Янь Цзиньцю забеспокоился ещё сильнее. — Знал бы, что так будет, не позволил бы тебе вмешиваться в эти дела.
Фраза прозвучала вполне обыденно, однако сердце Хуа Сивань ёкнуло.
— Похоже, князь кое-чего мне не рассказал.
Янь Цзиньцю вздохнул:
— Слишком умным всегда приходится ломать голову.
Он подошёл сзади и бережно обнял её.
— Несколько дней назад наследный принц заговорил со мной о светящихся жемчужинах, и я невзначай упомянул, что держать их в спальне вредно для здоровья.
Хуа Сивань резко обернулась. Янь Цзиньцю уже ожидал упрёка, но она вдруг рассмеялась:
— Впредь тебе стоит осторожнее выбирать слова, Цзиньцю, иначе люди с дурными намерениями могут ими воспользоваться.
— Супруга моя совершенно права. Твой муж непременно это запомнит, — с улыбкой отозвался Янь Цзиньцю и украдкой поцеловал её за ухом. — Если захочешь что-нибудь узнать, спрашивай прямо. Обо всём, что мне известно, я расскажу без утайки.
Хуа Сивань посмотрела на его безупречный профиль и мягко накрыла ладонью его руку:
— Твои мысли всегда меня удивляют, Цзиньцю.
— Дело не в том, что я тебя удивляю. Просто ты мне не веришь. — Казалось, Янь Цзиньцю решил изменить прежнюю манеру общения с Хуа Сивань: отбросил привычную маску и внезапно стал гораздо откровеннее. — Я знаю, что некоторые вещи тебе не по душе. Но если, принадлежа к императорскому роду, не поступать так, наших детей ждёт судьба потомков захиревших императорских ветвей. На словах они принадлежат к правящему дому, а на деле любой знатный столичный род пользуется куда большим уважением.
В столице жило немало обедневших представителей императорского рода. Одни происходили от князей, потерпевших поражение в борьбе за престол, другим недоставало способностей, и они сами довели свою жизнь до полного упадка. Однако больше всего среди них было потомков проигравших князей и тех ветвей императорского рода, которые на протяжении нескольких поколений не пользовались благосклонностью государей. Судьба таких людей была предрешена едва ли не с рождения. Если только среди них не появлялся редчайший талант, беззаветно преданный императору, им оставалось влачить серую и жалкую жизнь.
Ныне княжеская усадьба Сянь пользовалась громкой славой, однако её положение было весьма шатким. Будь у императора ещё несколько сыновей или обзаведись наследный принц многочисленным потомством, такие императорские племянники, как Янь Цзиньцю, немедленно утратили бы всякую ценность.
Именно поэтому князь Шэн пользовался столь широкой поддержкой при дворе. Никто не мог поручиться, что этот беспутный наследный принц не ввергнет всю Великую династию Чжао в хаос. А если у него, как и у императора, возникнут трудности с потомством, в будущем останется лишь один выход — выбрать наследника престола среди членов императорского рода.
Ближе всего по крови к покойному императору стояли две ветви: князя Шэна и князя Сяня. Поэтому многие в глубине души, разочаровавшись в наследном принце, невольно стали относиться к этим двоим с куда большим почтением.
— Я понимаю, что ты имеешь в виду…
Теперь Хуа Сивань осознала, почему Янь Цзиньцю не собирался заводить детей в ближайшие два года. Во-первых, она и впрямь была ещё слишком молода для беременности. Во-вторых, император и императрица ни за что не пожелали бы, чтобы первый сын в ветви князя Сяня появился раньше сына наследного принца.
Случившееся в княжеской усадьбе Шэн служило предостережением для княжеской усадьбы Сянь.
О некоторых вещах Хуа Сивань и сама могла догадаться. Управляя внутренними покоями, она замечала, что порой какие-нибудь евнухи или служанки бесследно исчезали. Тогда она призывала Му Туна, задавала пару вопросов и больше в это не вмешивалась.
Она никогда не спрашивала, куда девались пропавшие люди, а Янь Цзиньцю никогда не интересовался, почему она упражняется в боевых искусствах рода своего деда по материнской линии. Если вдуматься, между ними было немало общего. Просто Хуа Сивань чаще смотрела на происходящее сквозь пальцы, а Янь Цзиньцю и вправду действовал безжалостно.
Весть о том, что княгиня Шэнская потеряла ребёнка, быстро облетела столицу. Одни сожалели, другие оставались равнодушны, третьи замечали в случившемся нечто подозрительное, однако расспрашивать никто не осмеливался.
Несколько дней спустя госпожа Хоу пришла в такую ярость, что разбила украшение в виде виноградной грозди, подаренное супругой наследного принца.
Когда Хуа Сивань расспрашивала об украшении, выражение её лица показалось госпоже Хоу странным, и та запомнила это. Теперь же ей удалось выяснить, что светящиеся жемчужины особенно вредны для беременных и даже способны вызвать выкидыш.
В последнее время её сон стал необычайно крепким. Она решила, что это связано с беременностью, и не придала этому значения. Теперь же госпожа Хоу была уверена: всему виной светящиеся жемчужины.
В действительности настолько могущественным воздействием они не обладали. Главная причина выкидыша крылась в состоянии самой госпожи Хоу. Забеременев, она продолжала самолично управлять домашними делами, а из-за чрезмерного беспокойства о ребёнке постоянно нервничала. Под таким гнётом беременность, с самого начала протекавшая не слишком устойчиво, наконец прервалась.
Однако, пережив несчастье, человек всегда ищет, на кого излить боль и гнев. Для госпожи Хоу такими людьми стали наследный принц и его супруга.
Если бы эти двое не строили ей козни, мальчик в её утробе понемногу рос бы и креп, а затем благополучно появился бы на свет, став наследником княжеского дома и её гордостью.
Но теперь все надежды обратились в прах. Госпожа Хоу ненавидела их так сильно, что готова была вырвать наследному принцу и его супруге глаза. Однако она помнила о своём положении княгини: действовать сгоряча нельзя, всё следовало тщательно обдумать.
Когда Янь Бои узнал обо всём, его лицо омрачилось. Выслушав подробный рассказ о том, как госпожа Хоу заподозрила неладное с украшением, он невозмутимо приподнял бровь:
— Ты говоришь о княгине Сяньской?
Госпожа Хоу кивнула.
Янь Бои вздохнул. По правде говоря, он предпочёл бы тягаться в интригах хоть с тремя такими парами, как наследный принц и его супруга, лишь бы не связываться с князем Сянем и его женой. Эти двое были непревзойдёнными мастерами притворства, и никто не мог понять, что у них на уме.
Тот, кто вздумает встать у них на пути, вполне может стать очередным пушечным мясом.
Вот и теперь на странность украшения в виде виноградной грозди намекнула именно госпожа Хуа, но прямо ничего не сказала, предоставив им самим заподозрить неладное и докопаться до истины.
Навлекши на противника чужую ненависть, она удалилась с безмятежным видом, даже не запачкав рук, а втянутым в это дело людям оставалось и дальше ломать голову.
Янь Бои не давал покоя вопрос: действительно ли Хуа Сивань ничего не знала о пагубном воздействии светящихся жемчужин или лишь притворилась, будто случайно раскрыла правду, чтобы ещё сильнее рассорить княжескую усадьбу Шэн с наследным принцем?
Однако, выслушав рассказ госпожи Хоу, Янь Бои вновь решил, что это маловероятно.
«Во всей княжеской усадьбе Шэн никто не знал, что светящиеся жемчужины в спальне вредят беременным. Так откуда это было известно Хуа Сивань?»