Видя, как императрица опустилась на колени, наследный принц с супругой не могли усидеть на месте и тоже преклонили колени.
Хуа Сивань повернула голову и, заметив, что Янь Цзиньцю стоит в стороне с таким видом, будто ничего не произошло, тоже осталась стоять. В такую жару стоять на коленях на земле было весьма неприятно.
— Я стара и немощна, и уже давно всем в тягость, — произнесла вдовствующая императрица, словно не замечая стоящую перед ней на коленях императрицу. Ее глаза покраснели, и она казалась одинокой, беспомощной старухой, потерявшей всё и утратившей надежду на жизнь. — Раз уж теперь даже дворцовые слуги смеют издеваться надо мной, ради чего мне жить дальше? В те годы мне следовало уйти вслед за покойным императором, тогда не пришлось бы сейчас оставаться в этих ледяных покоях и есть всякую дрянь.
— Матушка, умоляю, не гневайтесь! — не успев договорить, императрица залилась слезами. — Ваша невестка непременно сурово накажет этих дерзких мерзавцев. Вы — опора для императора и для меня. Когда вы говорите такие слова, как мне смотреть людям в глаза и жить дальше? Это моя вина! Прошу лишь об одном: успокойтесь и поберегите здоровье. Иначе мне будет стыдно показаться на глаза императору.
Императрица краем уха слышала о том, что Ведомство дворцовых дел порой пренебрегает своими обязанностями перед дворцом Фукан. Однако она ограничивалась лишь парой дежурных наставлений, совершенно не придавая этому значения. Она полагала, что с характером вдовствующей императрицы та не станет поднимать шум. Кто же знал, что свекровь закатит скандал так открыто! Если об этом прознают за пределами дворца, разве императора и ее саму не сочтут непочтительными детьми?
Великая династия Чжао управляла государством на основе сыновней почтительности, здесь всегда придавали огромное значение уважению к старшим и заботе о младших. Пусть вдовствующая императрица и не была родной матерью императора, но с того дня, как она взошла на этот престол, она стала ему матерью и вдовствующей императрицей, которую обязан почитать весь двор без исключения. Если сама вдовствующая императрица терпит притеснения от слуг в собственном дворце, никто не поверит в дерзость прислуги — все решат, что это императрица намеренно пренебрегает ею.
И как бы сильно императрица сейчас ни ненавидела этот поступок свекрови, на ее лице читались лишь тревога и раскаяние. С покрасневшими глазами, глотая слезы, она продолжала утешать ее, являя собой образец безграничной почтительности.
— Довольно. Хоть ты и императрица, дел во внутреннем дворце много, и то, что ты порой за всем не уследишь, вполне естественно, — с поникшим видом вдовствующая императрица велела помочь невестке подняться и, вытирая слезы со щек, добавила: — Это я слишком много накручиваю.
Казалось бы, эти слова выражали понимание, но на деле они заклеймили императрицу виной за недосмотр, причем именно во дворце Фукан, а не где-либо еще.
Хуа Сивань наблюдала за этой перепалкой свекрови и невестки, и внутри у нее всё сжималось. Вдовствующая императрица внезапно перешла в наступление, выбрав столь грубый метод. Должно быть, в гареме что-то произошло, и она подняла шум ради собственной безопасности.
Иногда предать дело огласке для вдовствующей императрицы было наилучшим выходом. В конце концов, случись с ней что-нибудь, все знающие о сегодняшнем инциденте невольно заподозрят императорскую чету. И даже если император с супругой окажутся ни при чем, оправдаться им будет трудно, да они и не смогут начать объясняться первыми.
— Ваше Величество, князь Шэн и княгиня Шэнская просят аудиенции.
Для любителей зрелищ чем больше шума, тем лучше. Императрица не ожидала, что в такой момент вмешается еще и князь Шэн. Она даже заподозрила, что вдовствующая императрица всё это спланировала заранее, чтобы унизить её перед двумя князьями.
Но хотя такие мысли и крутились в голове императрицы, ни один мускул не дрогнул на ее лице. Взглянув на свекровь, она заметила на ее лице искреннее удивление — та, похоже, тоже не ожидала прихода этой пары.
— Пусть войдут.
Вдовствующая императрица поправила одежды. И хотя к ней вернулось прежнее величие, слегка покрасневшие уголки глаз выдавали недавние слезы.
Супруга наследного принца хотела подойти и поправить подол платья императрицы, но та незаметным жестом остановила её и, медленно вытирая глаза, произнесла:
— Сиди.
Поджав губы, супруга наследного принца опустилась на свое место рядом с мужем; ее лицо слегка помрачнело.
Наследный принц, увидев, что конфликт исчерпан, собирался было уйти. Услышав о прибытии князя Шэна, он с раздражением нахмурился, но, благо, понимая, где находится, не стал выказывать недовольства слишком явно.
Янь Бои и госпожа Хоу, едва войдя, тут же почувствовали напряжение, витавшее в воздухе. Выполнив положенные поклоны, они тихо сели в стороне.
В отличие от Янь Цзиньцю, Янь Бои с малых лет воспитывался родителями, поэтому не питал к вдовствующей императрице особых чувств. Его визит был не более чем формальностью.
Поскольку вдовствующая императрица недавно плакала, её голос слегка охрип. Госпожа Хоу не удержалась от вопроса:
— Августейшая бабушка, вам нездоровится?
— Пустяки, произошла небольшая неприятность, — вдовствующая императрица бросила взгляд на императрицу и продолжила, обращаясь к госпоже Хоу: — Не ожидала, что вы, трое братьев, придете ко мне одновременно. Неужто сговорились?
Наследный принц и князь Шэн на дух друг друга не переносили. При этих словах наследник бросил на кузена полный презрения взгляд.
Янь Цзиньцю с улыбкой отозвался:
— Мы не сговаривались, просто все мы очень соскучились по августейшей бабушке.
Эти слова пришлись вдовствующей императрице по душе, и на её губах промелькнула улыбка. Затем она обратилась к императрице:
— Сама решай, как поступить с Ведомством дворцовых дел, которое прислало мне испорченные ласточкины гнезда. Я хочу поболтать с молодежью. У тебя хлопот хватает, так что не нужно тратить на меня время.
Услышав это, императрица встала и, сделав реверанс, произнесла:
— Невестка удаляется.
«Эта старая карга раз за разом выставляет меня на посмешище!» — мысленно кипела императрица. Выйдя из дворца Фукан, она несколько раз поменялась в лице, прежде чем к ней вернулось привычное величавое выражение. В душе она была в ярости от выходки свекрови, но, памятуя о нынешней политической обстановке, ей оставалось лишь стиснуть зубы и проглотить обиду. Она еще посмотрит, сколько протянет эта развалина!
— Ваше Величество.
К ней торопливо подошла бледная дворцовая служанка и, понизив голос, шепнула на ухо:
— Поступили вести из Императорского врачебного управления: наложница Минь на втором месяце беременности.
— На втором месяце? — императрица слегка вскинула бровь, а затем с улыбкой произнесла: — Беременность наложницы — огромная радость для внутреннего дворца. Я навещу Минь, а вы подготовьте щедрые дары. Нельзя обделить нашу драгоценную наложницу.
— Слушаюсь, — цвет лица служанки постепенно пришел в норму, и она бесшумно отступила в сторону.
В это время во дворце Фукан кузены, которые редко собирались вместе и едва переносили друг друга, обменивались любезностями. По крайней мере, на словах. Правда, для этого приходилось игнорировать блуждающий взгляд наследного принца и непроницаемое лицо князя Шэна.
Из-за жары служанки подали им освежающий отвар из листьев лотоса. Хуа Сивань посмотрела на изящную фарфоровую пиалу в своих руках. Не похоже, чтобы Ведомство дворцовых дел действительно пренебрегало здешними обитателями.
Она сделала глоток: легкий аромат лотоса, приятная сладость. Напиток отлично утолял жажду и не казался пресным. Казалось бы, простой отвар, но рецептура требовала изрядного мастерства. Похоже, даже повара при вдовствующей императрице были людьми непростыми.
— Пару лет назад я слышала, что княгиня Сяньская не отличается крепким здоровьем. Как вы чувствуете себя сейчас? — спросила супруга наследного принца. — Вы редко выходите в свет, а мне уже давно хотелось познакомиться с вами поближе.
— Благодарю за заботу, Ваше Высочество, мне стало намного лучше, хотя я всё ещё тяжело переношу жару и боюсь холода, — Хуа Сивань промокнула уголки губ, с виноватым видом добавив: — Я бы и рада чаще бывать в обществе, но боюсь стать обузой. Поразмыслив, решила, что лучше оставаться в поместье.
— О какой обузе вы говорите, мы же одна семья, — супруга наследного принца внимательно оглядела Хуа Сивань. В своём дворцовом платье цвета осенней листвы и с кожей, бледной до прозрачности, та и впрямь казалась хрупкой. — Если выдастся случай, нам непременно нужно будет поболтать по душам.
— Если Ваше Высочество пригласит, а здоровье не подведет, я с радостью соглашусь, — кротко улыбнулась Хуа Сивань, являя собой само воплощение слабости и беззащитности.
Даже супруга наследного принца, завидовавшая ее красоте, при виде такой картины не могла испытать неприязни. Напротив, она прониклась к ней симпатией:
— Вот и славно. Но если вам нездоровится, не стоит себя пересиливать.
Услышав это, госпожа Хоу с удивлением посмотрела на собеседницу. Эти слова совсем не вязались с её обычным поведением. Вытянув из Хуа Сивань обещание, она тут же пошла на попятную. С каких это пор супруга наследного принца стала такой сговорчивой?
Впрочем, князю Сяньскому можно только позавидовать в его терпимости: взять в жены такую ни на что не годную княгиню — в будущем он ещё хлебнёт с ней горя.
Госпожа Хоу бросила взгляд на улыбающегося Янь Цзиньцю, и в душе у неё зашевелилась насмешка. Интересно, весь этот спектакль с глубокой привязанностью разыгрывается для самой Хуа Сивань или для обитателей поместья маркиза Иань?
— Мне, старухе, так нравится смотреть, когда вы, молодые девушки, собираетесь вместе, — заговорила вдовствующая императрица. — Такие юные и прекрасные... Чудо как хороши.
Произнеся это, она задержала взгляд на Янь Цзиньцю и Хуа Сивань. Её расположение к этой паре было не случайным: во всей императорской семье не нашлось бы четы красивее.
Наследный принц воспользовался случаем и откровенно уставился на Хуа Сивань, а затем, ухмыляясь, произнес:
— Ваши слова абсолютно верны, августейшая бабушка.
Взгляд Янь Цзиньцю метнулся к наследному принцу, и он холодно усмехнулся:
— Неудивительно, что Ваше Высочество так согласны с августейшей бабушкой. Ведь вы взяли в жены такую добродетельную супругу.
Хуа Сивань бросила на мужа жалобный взгляд исподлобья:
— Ваши слова означают, что я вам не по нраву, мой князь?
Увидев эту обиженную мину, наследный принц едва не выпалил вместо Янь Цзиньцю, что она ему очень даже по нраву. Но, увы, красавица уже была замужем, так что оставалось лишь жадно провожать её глазами.
— В моем сердце ты, несомненно, лучшая из всех, — Янь Цзиньцю на глазах у всех ласково сжал ладонь Хуа Сивань, нежно улыбаясь.
Наследный принц с завистью уставился на руку Янь Цзиньцю. Ах, если бы эта красавица принадлежала ему! Он бы и пылинки с неё сдувать не стал, выполнял бы любой каприз и не пожалел бы для нее даже собственного сердца.
Супруга наследного принца, в этот момент полоскавшая рот чаем, холодно наблюдала за мужем. Её изящная рука дрогнула, и тонкая фарфоровая чашка с пронзительным звоном разбилась об пол, заставив наследника вздрогнуть и отвести бесстыжий взгляд.
— Невестка по неосторожности напугала августейшую бабушку, прошу наказать меня, — супруга наследного принца встала и сделала реверанс вдовствующей императрице.
— Это всего лишь чашка, какое тут может быть наказание, — вдовствующая императрица велела подать ей новую порцию чая и, щурясь от улыбки, обратилась к наследному принцу и Янь Бои: — Вам стоит поучиться у Цзиньцю. Чаще балуйте своих жен.
— Бои запомнит наставления августейшей бабушки, — чинно поклонился Янь Бои. Несмотря на почтительность, его слова прозвучали сухо и протокольно.
Вдовствующая императрица только улыбнулась в ответ и, подняв пиалу, произнесла:
— Время уже позднее. У вас, молодых, дел полно, так что ступайте по домам.
Услышав это, молодые люди как по команде поднялись и откланялись.
Как только они покинули дворец Фукан, наследный принц привязался к Янь Цзиньцю с пустой болтовней. Тот каждый раз обрывал его парой вежливых фраз. Потерпев несколько неудач, наследник наконец сдался.
Янь Бои с холодным спокойствием наблюдал, как во взгляде Янь Цзиньцю проступает всё больше жесткости, а затем отвернулся, скрывая собственное отвращение к наследному принцу.
Лишь в силу своего рождения этот ничтожный человек стал наследным принцем, заняв положение ниже одного, но выше десятков тысяч других. Если судьба Поднебесной окажется в руках подобного ничтожества, что подумали бы предки рода Янь, узнай они об этом?
Когда они разошлись с наследным принцем, улыбка на лице Янь Цзиньцю испарилась. Он протянул руку, поправил алую заколку в волосах Хуа Сивань и внезапно усмехнулся:
— Разве можно позволять чужакам пялиться на мое сокровище?
Хуа Сивань улыбнулась ему ласково и нежно, словно совершенно не уловив скрытого смысла в его словах.