«Я знала, что он ублюдок, но...»

Смешавшись с толпой, переполненной праздничным настроением, я бродила без цели и думала:

«Он оказался еще большим ублюдком, чем я предполагала».

Я полюбила его не за благородный характер. Но все же это уже слишком. Человек, которому я впервые за долгое время отдала свои чувства, без зазрения совести использует чувства других. Я и не подозревала, что у меня настолько плохое чутье на людей.

Сталкиваясь локтями с прохожими, бродя без цели, я не переставала вздыхать.

«Ты сказал, что любишь меня? Ты что, думал, что это сработает?»

Как только я дошла в мыслях до этого, мне захотелось плакать, и я прикусила губу.

«Я пыталась скрывать свои чувства, но, может, он все-таки их заметил?»

Я пыталась их спрятать, но, похоже, у меня не получилось. Впрочем, разве легко скрыть человеческие чувства? Но я даже не могу понять, с какого момента он обо всем догадался. Может быть, я с самого начала была у него на ладони. Или, может быть, большинство женщин, игравших такую «роль», прошли через то же, что и я, и влюбились в него?

«То, что ты красив, богат и знаменит, дает тебе право так играть чувствами людей? Ну да, для тебя все всегда было легко. Ты привык получать все именно таким способом. Но всему есть предел. Ты - кусок дерьма».

Однако отчасти виновата и я. Когда Гарольд приклеил ко мне ценник, я могла отказаться. Именно я сама превратила себя в дешевую вещь, которую можно купить за деньги. С самого начала не стоило связываться с таким человеком, хоть я это и знала, я все равно бросила себя в мясорубку… В конце концов из моих глаз потекли слезы.

«Нет, я не знала, что влюблюсь».

Я думала, что продала только свое тело, и не знала, что отдам и сердце. В любом случае, я выбралась из этой ужасной ситуации, но не знала, что делать дальше.

Я долго бродила туда-сюда. К счастью или к несчастью, ажиотаж вокруг Гран-при не утихал даже после полуночи, и вокруг было много людей. Все они были компаниями и весело смеялись.

«Что же мне теперь делать?»

Несмотря на то что он был сукиным сыном, я полюбила его, и с этим ничего не поделать, поэтому слезы не переставали течь. Я пыталась сдержаться, но не смогла и просто шла, плача.

Теперь, когда я решила уйти, он вдруг говорит, что любит меня? Что любил с самого начала?

Чем больше я обдумывала слова Гарольда, тем яснее становилось, что это ложь. Я хотела верить, но не могла.

«Какой человек вообще может превратить любимую… в женщину, продающую свое тело за деньги?»

Гарольд сделал из меня проститутку. И вот такой человек, услышав, что я ухожу, говорит, что любит меня. Только дурак в это поверит. К тому же я помнила: у него был идеал, и я совершенно ему не соответствовала.

«Неужели я действительно была такой легкой добычей?»

Все, что произошло за эти девять месяцев, казалось бессмысленным, и если бы я могла, я бы отрезала это ножницами и выбросила в мусорное ведро. Мое самолюбие было жестоко растоптано. И что еще ужаснее, даже пережив все это, я не могла легко примириться с ситуацией.

«Ханна, опомнись, пожалуйста. Мужчина, которого ты любишь, — это мусор, которого ты не смогла бы представить даже своей сестре. Даже если бы его любил мой враг, я бы его отговорила».

Раньше я не понимала женщин, которые, связавшись с отбросами, готовы были отдать им все, вплоть до собственных внутренностей. Женщины, которые любят, даже когда их бьют, и не могут разорвать отношения, даже когда у них отбирают последние деньги, — разве не лучше быть одной, чем любить такое ничтожество? Но оказалось, что эта женщина — я.

«Почему, черт возьми, я люблю этого подонка? Секс? Деньги? Внешность?»

Неужели я действительно была такой меркантильной? Задавая себе эти бессмысленные вопросы, я шла куда глаза глядят, и в конце концов оказалась у моря. Дальше идти было некуда, а ноги болели, и я рухнула на песок.

Мне даже пришла в голову мысль просто взять Uber, поехать в аэропорт и вернуться домой, но чертова ответственность сковала меня. Если бы я была только проституткой для Гарольда, я бы немедленно вернулась в Англию. Но я была еще и физиотерапевтом.

«А что, если я уеду в Англию, а его результаты полетят к чертям? Конструкторский чемпионат еще идет, и что, если из-за меня мы вылетим из соревнований и не станем чемпионами? И что, если вдруг Гарольд подаст на меня в суд, обвинив во всем этом? Даже если он этого не сделает, смогу ли я жить с чистой совестью?»

Уже то, что я сейчас сижу здесь, было нарушением служебных обязанностей. Я была взрослым человеком. Нельзя просто так бросать работу по прихоти. Но…

«Я не хочу возвращаться в отель».

Как я смогу снова смотреть ему в глаза после такого унижения?

Поэтому я долго сидела на песчаном берегу, глядя на черное море, которое то накатывало, то отступало.

Самовольно покинув рабочее место.

«Это вообще имеет смысл? Гарольд — чудовище с красивым лицом».

Глядя на море, я с неохотой осознала, что все еще люблю его.

Да.

В жизни нельзя любить только то, что достойно любви. Невозможно любить лишь возвышенное и прекрасное. Гарольд был грязным, подлым и ничтожным. Настоящим человеческим отбросом. Но я все еще любила его. Даже посреди этой омерзительной, ужасающей жути. Любовь и ненависть, эти два чувства могут сосуществовать… Это было одновременно печально и смешно.

«Разве можно любить чудовище?»

Это было ужасно. Я чувствовала себя так, словно попала в ловушку.

* * *

В конце концов, не придя ни к какому решению, я вернулась в отель. Даже несмотря на то, что город был безопасным, людей на улицах становилось все меньше, а магазины закрывались, так что пойти было больше некуда.

Мне хотелось просто взять и уехать, чтобы сохранить остатки гордости, но чувство ответственности не давало покоя. Если уж я решила уйти, то должна дать ему хотя бы немного времени, чтобы найти мне замену.

Однако у меня не хватало смелости снова встретиться с Гарольдом, поэтому я просто слонялась по лобби отеля.

Я не могла оставаться здесь бесконечно. Если я не собиралась возвращаться в Англию, то должна была встретиться с ним. В конце концов я поднялась в номер.

«Не знаю. Что мне делать?»

Но даже подойдя к двери номера, я не знала, с каким выражением лица смотреть на Гарольда и что ему сказать.

«А вдруг я расплачусь?»

Тогда, казалось, мое самолюбие будет слишком уязвлено. Хотя оно и так уже было помято донельзя, я не хотела терять его еще больше. Ведь это было почти все, что у меня осталось.

Надеясь, что Гарольд уснул, я осторожно приложила ключ-карту к дверному замку, но как только дверь открылась, он выскочил в прихожую.

Я не могла смотреть ему в глаза, и опустила голову, уставившись в пол. К счастью, слезы не потекли.

— Ты не спал?

— Это недоразумение, пожалуйста, Ханна. Выслушай меня.

Гарольд опустился на колени на пол в прихожей. Как только он это сделал, я невольно подняла голову.

— Я все могу объяснить.

Я покачала головой и прошла мимо него в комнату. Мужчина, который так легко опускается на колени по любому поводу, стал мне еще более противен. Я испытала отвращение к самой себе за то, что мне нравится такой мужчина. В этот момент Гарольд схватил меня за ноги. Обхватив мои ноги обеими руками, он сказал:

— Посмотри на меня, я все объясню!

Только тогда я посмотрела на него. У него было отчаянное выражение лица. Глядя на его озабоченное лицо, я подумала: «С таким актерским талантом ему стоило бы стать актером. У него и лицо неплохое, он мог бы стать популярным». Я вздохнула.

— Ладно, попробуй.

— Ханна, ты мне нравилась с самого начала! Правда! Еще с тех пор, как мы вместе участвовали в гонках! Я не мог забыть тебя даже после того, как ты ушла из спорта.

— …….

— Правда. Ты была моим кумиром…

Посмотрев мне в глаза, словно в зеркало, Гарольд пробормотал с отчаянием на лице. Мне он казался актером, играющим свою роль.

— Как бы я ни старался, я не мог перестать думать о тебе. Поэтому разузнал, где ты. И оказалось, что ты стала физиотерапевтом… Я подумал, что это к лучшему.

— …….

— Когда я нашел тебя и встретился с тобой, во мне проснулась жадность. Я хотел быть с тобой. Я хотел удержать тебя, хотел обнять. Поэтому я сделал то, чего делать не стоило.

Это было похоже на черную комедию.

— Не знаю, почему я так поступил. Ханна, прости меня.

— …….

— Правда, я сожалею.

Я наблюдала за этой пафосной сценой, словно была сторонним наблюдателем, не имеющим к этому никакого отношения. Гарольд, как будто собирался сказать что-то еще, но, увидев мое выражение лица, замолчал. Наступила тишина.

— Почему ты так на меня смотришь? - спросил он.

— А как я на тебя смотрю? - ответила я вопросом на вопрос.

«Лжец».

Гарольд ничего не ответил.

Перевод Light of Love

https://boosty.to/lightoflove21