⁠⁠⁠⁠⁠⁠⁠⁠⁠⁠— Хочешь сказать, что произошел скандал с подтасовкой результатов? Типа «Крашгейта»?

«Крашгейт» — это скандал в Ф1, связанный с умышленной аварией. Руководитель команды приказал второму пилоту устроить преднамеренную аварию на определенном участке трассы, чтобы обеспечить победу первому пилоту, и впоследствии этот факт всплыл на поверхность благодаря признанию самого второго пилота.

Этот инцидент нанес серьезный удар по репутации Ф1, и впоследствии правила по предотвращению манипуляций с результатами гонок были значительно ужесточены.

— Не знаю.

Кит сделал еще один глоток кофе и опустил голову. На этот раз по сторонам огляделась я. Мне было страшно, что кто-то может подслушивать наш разговор, настолько серьезным было дело. Я почесала шею и на мгновение задумалась.

— Как ни крути, это невозможно. Ты же знаешь, что после того инцидента FIA тщательно контролирует анализ данных, командную связь, стратегию пит-стопов и даже GPS-координаты. К тому же, кроме сотен наблюдающих глаз, на болидах установлены бортовые камеры и датчики…

Сотни датчиков, установленных на машинах, измеряли данные с точностью до миллисекунд во время езды и передавали их по радио в боксы команды. Эти данные отслеживались в режиме реального времени для принятия стратегических решений, а «подозрительные признаки» выявлялись автоматически.

После аварии FIA в первую очередь проверяла данные болида. Более того, даже если бы данные были подделаны, были бы собраны и подвергнуты перекрестному анализу записи с бортовых камер, командная радиосвязь и записи с камер видеонаблюдения на трассе, да и вся эта информация была доступна не только FIA.

Данные о заезде частично доступны и другим командам, а независимые СМИ и технические комментаторы также следят за ситуацией в режиме реального времени.

— Ханна, я не думаю, что имело место манипулирование результатами. Я подозреваю только преднамеренную аварию. Авария произошла в мгновение ока, и с тормозной системой все было в порядке.

— Что это значит?

— Во время той аварии я просматривал данные. Реакция рулевого управления была медленнее, чем обычно, а интенсивность нажатия на тормоз - недостаточной. Время отпускания дроссельной заслонки (1) тоже было неверным. Но всё это находилось в пределах «серой зоны».

Я прикрыла рот рукой и посмотрела на Кита.

— Это означает, что что-то было не так, но не настолько очевидно, чтобы утверждать, что это было сделано умышленно. Перед аварией по командной радиосвязи Гарольд даже кричал, что что-то не так. Машина, которая была доказательством, полностью сгорела. FIA, опираясь на данные телеметрии и показания свидетелей, предположила, что «возможно» в тормозной системе «могла быть» проблема.

Кит говорил спокойно:

— Это была авария, в которой пилот едва не погиб, и больше всего от нее пострадали сам пилот и его команда. В такой ситуации трудно обвинять их.

— ……

— Но, Ханна, разве возможно, чтобы в тот самый момент, когда в тормозной системе внезапно возникла неисправность, у такого опытного пилота, как Гарольд, одновременно произошло замедление реакции на руле? И задержка в отпуске газа? Не будет ли более верным предположением, что в тот момент гонщик сознательно не нажал на тормоз с достаточной силой и не повернул руль?

Услышав эти слова, я почему-то внезапно почувствовала приступ гнева.

— Ты хочешь сказать, что Гарольд пытался покончить с собой?

— Этого я не знаю. Но если мое предположение верно, то этот человек не в себе.

Услышав эти слова, я почувствовала, будто время на мгновение остановилось.

— Какова бы ни была причина, человек, который на скорости более 200 км/ч врезается в ограждение, ставя под угрозу свою карьеру и машину, не может быть нормальным, Ханна.

Кристофер хотел встретиться со мной именно для того, чтобы рассказать об этом.

— Услышав новость о том, что ты встречаешься с Гарольдом, я просто не мог не рассказать тебе об этом.

Невозможно знать человека полностью, но, по крайней мере, судя по моему опыту, Кристофер был честным человеком. Он не был из тех, кто готов очернять кого-то только потому, что ситуация развивается не так, как ему хочется.

«Преднамеренная авария?»

Разговор с Кристофером оставил у меня такое сильное неприятное ощущение, что я даже пожалела, что вообще с ним встретилась.

Кристофер хотел встретиться со мной, по крайней мере для того, чтобы предупредить, что я не должна встречаться с опасным мужчиной. Я знаю, что он заслуживает доверия, но самим его словам поверить не могла.

У всех живых существ есть инстинкт самосохранения. Некоторые животные, как омары, отрезающие себе клешни, отрывают части тела, чтобы выбраться из опасной ситуации, но даже это делается ради выживания. А он, преодолев страх, что может погибнуть, врезался в железное ограждение? И результатом этого стала отставка?

Зачем?

Ведь для этого нет никаких причин.

Если хочешь уйти в отставку, просто уходи. Не нужно врезаться в ограждение и сжигать машину.

Сказать, что он замешан в договорных матчах — это значит игнорировать тот факт, что он потеряет гораздо больше, чем приобретет. Он и сам зарабатывает огромные деньги, да и чего может не хватать сыну крупного предпринимателя, чтобы он пошел на такое? Тогда, может, шантаж? Но кто в здравом уме станет шантажировать Гарольда?

У всего есть свой мотив, но в данном случае я даже не могу предположить, в чем он.

«Тогда, может, это была ошибка?»

Все может быть, но имеет ли смысл то, что такой опытный гонщик, как Гарольд, допустил сразу три ошибки? Одновременно промахнуться с рулем, тормозами и моментом отпускания педали газа.

Это было невозможно.

Я сама гонщик, поэтому знаю это лучше других. Если все три ошибки произошли одновременно, то это не было следствием неопытности или невнимательности. Даже обычный человек, увидев приближающуюся ограду, инстинктивно повернул бы руль и нажал на тормоз.

«Но как гонщик может совершить ошибку, которую не совершил бы даже обычный человек?»

В тот момент, когда я это поняла, у меня по спине пробежал холодок.

Кристофер пришел к выводу, что это была «умышленная авария», потому что прошел через тот же ход мыслей, что и я. Отбросив вопрос «почему», с точки зрения аналитика я понимала: «такого просто не могло произойти». Внезапно у меня потемнело в глазах, нахлынуло головокружение, и я на мгновение зажмурилась.

«Нет».

Пусть он немного придурковатый и с причудами, но я не верила, что он способен на такое.

Однако возможно ли полностью понять кого-то?

Ведь даже за всю жизнь человек не может до конца понять самого себя.

После аварии Гарольд значительно восстановился, но это было лишь внешнее благополучие. Из-за последствий травмы он стал прихрамывать на левую ногу и больше не мог заниматься интенсивными физическими упражнениями, которые раньше давались ему без труда. По ночам он иногда стонал во сне, пропитывая подушку холодным потом — из-за боли в ноге.

Его мучили кошмары. Когда мы засыпали вместе, Гарольд часто будил меня, встряхивая за плечо, и спрашивал:

— Мы же встречаемся, правда?

— Да, мы любим друг друга.

Тогда я успокаивала его, снова обнимала и гладила по волосам, пока он не засыпал. По-видимому, это было следствием травмы, полученной в результате аварии.

Я сама пережила аварию, поэтому знаю: вернуться к жизни, какой она была до этого, невозможно. Последствия не исчезают, а остаются с тобой на всю жизнь.

Впрочем, если ты не психопат, то просто не можешь спросить у любимого человека, который и так страдает от последствий аварии, не он ли сам её устроил. Особенно когда у тебя нет никаких доказательств.

Поэтому я решила сделать вид, что не слышала слов Кристофера. Я засунула услышанное в глубины своего подсознания, словно бросила туда тяжелый камень, надеясь, что он больше никогда не всплывет.

Пройдя примерно пятимесячную интенсивную реабилитацию, Гарольд вернулся к повседневной жизни. Вопреки опасениям, что он некоторое время будет страдать от чувства беспомощности после ухода из спорта, сразу же после возвращения он нашел новый путь.

Вскоре Гарольд в сотрудничестве с брендом элитной одежды отцовской компании запустил новый бренд спортивной одежды, который сразу же после выхода на рынок завоевал мировую популярность не только как спортивная одежда, но и как модный предмет гардероба.

«Что за ерунда?»

Я должна была радоваться, но меня охватило чувство, будто я полная идиотка.

«О ком, черт возьми, я все это время беспокоилась?»

Я поняла, что все это время делала нечто, подобное тому, как если бы нищий беспокоился о еде богача. Беспокоиться нужно было не о нем, а о моем собственном будущем.

Поэтому, пока Гарольд проходил реабилитацию и закладывал фундамент своей фантастической второй жизни, я тоже не сидела без дела.

Той осенью я поступила в магистратуру, получив признание за свой опыт работы в качестве личного медицинского специалиста спортсмена, а также за работу в спортивном научно-исследовательском институте.

Примечание от автора:

1) Время отпускания дроссельной заслонки – это момент, когда водитель отпускает педаль газа после нажатия на нее.

Перевод Light of Love

https://boosty.to/lightoflove21