Кто бы мог подумать, что летающая птица сама сломает себе крылья?
Кто бы мог заподозрить, что талантливый гонщик, пишущий историю автоспорта, умышленно спровоцирует аварию? Причем ради любви. То, что сделал Гарольд, происходило за пределами воображения обычного человека.
На участке, где авария не выглядела бы странной, он повернул руль, и в тот момент, когда нужно было нажать на тормоз, не сделал ни того, ни другого. Машина вылетела с трассы, и в его поле зрения в мгновение ока появилось стальное ограждение.
«Будь храбрым».
Сказал он сам себе.
«Гарольд, не сомневайся».
Так же как он думал, глядя на экран во время просмотра фильма.
«Давай».
Он лишь слегка нажал на педаль тормоза прямо перед тем, как машина врезалась в ограждение. Все потому, что все данные автомобиля передавались гоночной команде в режиме реального времени.
От мощнейшего удара корпус машины впечатался в препятствие, и по всему телу разлилась нестерпимая боль. Гарольд, преодолевая колоссальные перегрузки, изо всех сил старался не потерять сознание. Даже боль была тем, к чему он был готов.
Но произошло и то, чего он не мог предвидеть. Стальная ограждающая конструкция не отбросила его машину, а просто погнулась, поцарапав автомобиль и прорвав топливный бак. От удара разлетелись искры, и вскоре болид был объят пламенем.
Возможно, несколько лет назад Гарольд погиб бы на месте. Но титановая конструкция «гало», установленная перед водительским сиденьем для защиты головы и шеи, ударилась о барьер вместо него и спасла ему жизнь, а огнеупорный костюм, качество которого превосходило даже костюмы пожарных, защитил от разгорающегося пламени.
Однако огнеупорный костюм способен полностью защитить от огня лишь в течение примерно 10 секунд.
Как только Гарольд пришел в себя, он попытался выбраться, но искореженное ограждение плотно охватило машину, и выйти было невозможно. Он вытянул обе руки поверх погнутого «гало» и выбрался наружу. В процессе его руки в огнеупорных перчатках невыносимо горели, но это было куда лучше, чем смерть.
Если бы он заранее не знал, что произойдет авария, он бы наверняка запаниковал и потратил драгоценное время впустую. Он выбрался из горящего автомобиля как раз в тот момент, когда его огнеупорный костюм начал плавиться вместе с кожей.
Благодаря адреналину, быстро циркулирующему по кровеносным сосудам, боль была притуплена, и он смог выйти из огня. Но даже в этот момент Гарольд беспокоился: «А вдруг я не получил достаточно серьезных травм?»
«Что, если меня выпишут так же быстро, как в прошлый раз?»
О том, что обе ноги были сломаны настолько сильно, что ходить было невозможно, а кости прорвали кожу и торчали наружу, он узнал лишь после того, как его уложили на носилки медицинской машины и разрезали огнеупорный костюм, верхняя часть которого уже начала плавиться.
«Все в порядке».
Опустив голову, чтобы посмотреть на обе ноги, Гарольд почувствовал, как напряжение спадает, и тут же потерял сознание.
* * *
Как развивались события дальше, он почти не помнит. Каждый раз, открывая глаза, он оказывался в новом месте, а в какой-то момент обнаружил на себе больничную пижаму. Где-то вдалеке раздавался монотонный писк аппаратуры, который сменялся гулом вертолетных винтов.
Пока он был без сознания, его перевозили с места на место, словно какой-то багаж. Когда он открыл глаза в последний раз, то увидел перед собой людей в хирургических халатах.
Гарольд медленно повернул голову, пытаясь сфокусировать взгляд и понять, кто перед ним. Человек, который, судя по всему, был главным, попытался что-то ему объяснить. Вероятно, речь шла о ходе операции, но голос звучал невнятно, словно он слушал его, находясь под водой.
И он погрузился в глубокий сон.
Когда Гарольд снова открыл глаза, он уже находился в палате пробуждения после операции, и сознание к нему полностью вернулось. Увидев, что он проснулся и дрожит от холода, медсестры перевели его в отдельную палату.
Гарольд осознал всю серьезность своего состояния лишь тогда, когда начал приходить в себя в отдельной палате. К нему зашел врач и сказал, словно сообщая о чьей-то смерти:
— Вы помните, как произошла авария?
Гарольд кивнул, давая понять, что помнит.
— Это была действительно серьезная авария. Если бы вы потеряли сознание от удара, вас бы здесь не было. В результате аварии у вас множественные переломы ребер и обеих ног. Но по сравнению с тем, что вы остались живы, переломы — это ничто. Конечно, вы… гонщик, и я понимаю, что потеря обеих ног будет иметь для вас гораздо большее значение, чем для других людей. Но кости со временем срастутся.
— ……
— Однако я не могу обещать, что вы сможете полностью восстановить форму, которая была до аварии. Даже для того, чтобы вернуться к выполнению базовых функций, потребуется время. Несколько месяцев, а может, и больше года. Но Гарольд, вы же привыкли тренировать свое тело, не так ли? Вы справитесь. И даже если вы не будете гонщиком, есть много других вещей, которыми вы сможете заняться.
Он на мгновение задумался, не притвориться ли ему, что происходящее причиняет невыносимую боль, но, не найдя в этом особого смысла, решил оставить эту затею. Он был полностью согласен с доктором. В конце концов, это ведь не ампутация.
Когда Гарольд не стал кричать от боли и не стал умолять Бога, вопрошая, нет ли все-таки какого-нибудь способа не уходить из спорта, на строгом лице врача отразилось недоумение.
— У вас есть еще какие-нибудь вопросы?
— Нет. Пока что все это кажется совершенно нереальным, доктор. Мне нужно побыть одному. Вы не против?
На самом деле, с тех пор как он пришел в себя, у него была только одна мысль.
«Когда же придет Ханна?»
Врач, словно все понимая, вышел из палаты. Оставшись один, он почувствовал на себе целый поток ощущений, которые до сих пор не успел осознать. Для Гарольда гораздо тяжелее было выносить жгучую боль в руках, чем покалывание и тяжесть в ногах. Это было похоже на уколы раскаленными иглами.
«Не думал, что будет пожар».
Выйти из огня — это редкое переживание для живого человека.
Как долго он был один? Вскоре Гарольд встретился с родителями. Мать, увидев его, разрыдалась, а отец долгое время молчал.
— С этим делом пора заканчивать.
Гарольд был того же мнения, поэтому послушно кивнул.
— Надо было послушать тебя отец. Я брошу гонки. Я тоже не хочу умирать.
Его отец закрыл глаза морщинистыми руками. Спустя долгое время он прошептал, словно самому себе, дрожащим голосом:
— Ты сделал достаточно.
После этого Гарольд попытался связаться со своим менеджером, но медсестра, пришедшая перевязать ему раны, ответила, что ему пока нужно отдыхать, и посещения разрешены только для членов семьи. Обе руки были забинтованы, так что он не мог даже позвонить по мобильному телефону.
Он скучно коротал время, и через несколько часов к нему пришли старшие братья.
— Сейчас там, снаружи, отец кричит на представителей FIA и руководителя команды.
Это были первые слова старшего брата, увидевшего Гарольда.
— По словам представителей и руководителя, судя по анализу данных телеметрии непосредственно перед аварией и по записям бортовой камеры, это скорее авария, вызванная твоей неосторожностью, чем механической неисправностью. Как ты мог допустить в своей карьере такую элементарную ошибку, которую не совершил бы даже обычный человек?
— Ты хочешь сказать, что эта авария — моя вина?
Гарольд был в недоумении.
— Но ведь из-за этой аварии моя карьера закончилась! Я пытался повернуть руль, но он не поворачивался, а педаль тормоза не срабатывала как следует. Брат, ты хоть представляешь, как я старался избежать столкновения прямо перед аварией? Ты что, даже не посмотрел запись происшествия, прежде чем прийти сюда? Я чуть не сгорел заживо.
Старший брат вместо ответа медленно скрестил руки на груди. Гарольд начал оправдываться, всем своим видом показывая, как несправедливо его обвиняют:
— Ты же не хочешь сказать, что я специально устроил аварию? С какой стати мне ломать себе обе ноги?
— Ты однажды уже пытался выпить отбеливатель, когда отец не разрешил тебе сесть за руль.
— И сколько лет назад это было? К тому же я не пил. Это было просто для демонстрации.
Но его брат лишь прищурился и уставился на Гарольда. На самом деле вдохновением для этой аварии послужило не только кино.
Взять хотя бы «Золушку»: разве сестры не обрезали себе ноги, чтобы выйти замуж за принца? Чтобы нога вошла в туфельку.
Но Гарольд не стал высказывать слова, которые могли бы вызвать ненужную перепалку. У брата хорошая интуиция, и, если он скажет что-то подобное, тот сразу догадается о его намерениях.
— Лео, он чудом выжил. Зачем ты его допрашиваешь?
Второй брат вмешался в ситуацию. Поскольку второй брат был на его стороне, Гарольд обратился к нему с просьбой:
— Если мой менеджер снаружи, можешь попросить его привести Ханну?
— ……
— Я хочу увидеть Ханну. Она наверняка тоже обо мне беспокоится.
Ему хотелось показать ей, как он выглядит, и увидеть ее реакцию. Какое выражение лица у нее будет? Услышав его слова, два брата обменялись многозначительными взглядами. Первым заговорил второй брат:
— Ты VIP-пациент, тебе нужен покой. Пока что тебя не могут навещать посторонние, кроме семьи. Даже если это кто-то из индустрии.
— Ханна для меня всё равно что член семьи, и она им станет. Пожалуйста, свяжись с ней. Мне нужно увидеть Ханну, чтобы обрести душевный покой.
Второй брат тяжело вздохнул, словно не веря своим ушам.
— И что, ты уже сделал ей предложение? Она согласилась стать частью твоей семьи?
Когда он спросил об этом, в голове у Гарольда мелькнула отличная идея:
— Еще нет. Фредерик, если встретишься с Ханной, не мог бы ты спросить ее об этом? Спроси, не сделал ли я ей предложение.
* * *
За то время, что Гарольд не видел Ханну, он с жаром рассказывал родителям о том, как сильно любит эту девушку.
— Я люблю Ханну. Теперь, когда гонок больше нет, если я потеряю еще и ее, возможно, действительно умру.
Он говорил, что в этой ситуации, когда у него сломаны обе ноги и его уход из гонок кажется неизбежным, если она тоже уйдет, он, возможно, действительно потеряет смысл жизни. Только после того, как он объяснил в больнице, что она ему почти невеста, ему разрешили свидания. И Ханна пришла.
— Все не так серьезно, как кажется, правда.
Увидев его, она сделала выражение лица, будто скатывается в бездну отчаяния. Словно отворачиваясь от видимой ситуации, она спросила:
— Что произошло?
И в этот момент, увидев выражение ее лица, он понял.
— Многочисленные сложные переломы. Мне провели семичасовую операцию: собрали кости и восстановили поврежденные нервы, но за ходом лечения придется еще понаблюдать. Впрочем, сама операция прошла успешно.
— ……
— Сейчас просто ноет.
По крайней мере, до тех пор, пока он полностью не выздоровеет, она не сможет покинуть его. Ханна спросила с таким выражением лица, будто у нее перехватило дыхание. Судя по ней, она едва могла удерживать самообладание.
— Ну… а как будут складываться дела дальше?
— Отец хочет отвезти меня в Англию. Конечно, когда я приду в норму. Так что, когда после операции исчезнет риск инфекции, я, наверное, поеду домой. Там я пройду курс реабилитации.
— А что сказал врач? Каков прогресс после операции? До какого уровня ты сможешь восстановиться после реабилитации?
Гарольд ждал, когда Ханна сломается.
— Если реабилитация пройдет хорошо, то я смогу функционировать на уровне обычного человека.
— На уровне обычного человека?
— С виду ничего не будет заметно. Если все пойдет хорошо, то, наверное, смогу играть в теннис.
И это ожидание длилось недолго. Ханна схватилась за голову обеими руками, опустилась на пол и начала рыдать. Гарольд, глядя на то, как она погрузилась в полное отчаяние, произнес слова сочувствия, но на самом деле ему пришлось изо всех сил сдерживать улыбку.
— Не плачь. Ханна, в таком состоянии я не могу вытереть тебе слезы. Так что не плачь.
Да. Ему удалось выколоть себе оба глаза ножом для стейков.
— Ханна, пожалуйста, не плачь. Мне так больно за тебя.
И таким образом у него с Ханной появилась общая черта, которую другие соперники не смогли бы даже имитировать.
Они оба были многообещающими гонщиками, вынужденными уйти из спорта из-за аварии.
КОНЕЦ
Перевод Light of Love
https://boosty.to/lightoflove21
