— ?..
Гё Хён поднял глаза. Дед смотрел на него, словно что-то прикидывал.
— Ты что камни кладёшь, будто душа из тела вышла?
Он посмотрел на доску: ходов сделали совсем немного, а положение уже было проигрышным.
— Начало года, работы накопилось.
— Да, пока с бывшей женой развлекался, вот и накопилось.
Дед добавил это с явной насмешкой и протянул ему конверт с бумагами.
— Что это?
— Развлекайся сколько нужно, но ты уже не мальчик. Официальную семью надо иметь отдельно.
От предложения снова ходить на смотрины Гё Хён на миг вспомнил Со Хи. Причины не было — может, остаточный образ прошлого?
— Девушки великодушные. Поймут и то, что ты уже был женат, и то, что содержишь женщину на стороне. Уровень, возможно, чуть ниже, но и у тебя теперь изъян есть, придётся понять.
— …
Гё Хён приоткрыл рот и снова сомкнул губы.
Неважно?
С какой стати Юн Со Хи будет волноваться? Он говорил, что не потерпит рядом с ней другого мужчину, но она его брезгливостью не страдает. Ей, наверное, всё равно, если он женится на другой. Даже обрадуется: может, эта осточертевшая связь закончится быстрее.
— Со следующей недели встречайся по очереди. Все тщательно отобраны. Посмотри, выбери ту, с которой можно нормально разговаривать. Не первая свадьба, нечего привередничать. Нужно весной пожениться, до лета, тогда к следующему году можно будет ждать ребёнка. У меня родились три дочери, прежде чем появился твой отец. Кто знает, сколько лет до правнука понадобится? Мы с госпожой Хон не вечно живём.
Гё Хён снял бумаги с доски, отложил рядом и принялся собирать камни.
— Я подумаю.
— О чём тут думать? Если только по бывшей жене не тоскуешь — в чём проблема?
— Дело не в тоске…
Объяснить внутреннее отторжение было трудно. Он прикрыл искривившиеся губы рукой.
— Я уже с кое-кем встречаюсь.
* * *
Со Хи холодно смотрела на телефон.
«Мне какое дело?»
Она сама первой сказала эти слова, но его равнодушный ответ раздражал.
Сволочь. Если ему всё равно, что она больна, зачем вообще спрашивал о самочувствии? И раньше ведь не останавливался, сколько она ни умоляла. Иногда, правда, вдруг замирал и, не двигаясь, мучил ожиданием, но всё это были уловки, чтобы снова услышать её мольбы.
От лицемерной заботы, как у кошки о мыши, щёки загорелись. Со Хи прижала к ним тыльную сторону ладони.
Продолжать переписку не хотелось. Выключила телефон и убрала в сумку.
Выдыхая белый пар, она вошла в просторное, аккуратное кафе. Тут и там стояли большие незнакомые тропические растения. Со Хи с восхищением огляделась, и за столиком у залитого солнцем окна во всю стену ей помахали.
— Нуна!
— Со… Со Хи.
Автор оригинала «Подозрительно? Расследуй!», куда её утвердили до скандала, Пэк Му Ён и режиссёр Ён Чхан Соль.
— Режиссёр. Господин Пэк.
Спросить, как дела, язык не повернулся. Она сняла шарф и неловко улыбнулась.
— Простите меня. Из-за меня вам досталось.
— Да нет, что мне… Это вам с директором Чо тяжело пришлось. Вдруг столько чепухи наговорили. Ни одной фотографии в доказательство, а все словно с ума сошли.
После заявления со стороны Ли Гё Хёна скандал постепенно стихал. Даже слухи о ненастоящей жизни в соцсетях превратились в мимолётное происшествие. Подписчиков, напротив, стало больше чем вдвое, прибавились доброжелательные комментарии и слова поддержки.
Бён Гу говорил, что вот теперь настоящий шанс. Рассылал материалы прессе, запускал продвижение на форумах, рекламировал Со Хи. Подборки её повседневных нарядов, над которыми они с Ин Хе так трудились, стали популярными. Начали поступать и предложения о предоставлении вещей для рекламы — то, чего он так добивался.
Люди будто очнулись от наваждения: разве могла Юн Со Хи, бывшая невестка «Хёгён», стать содержанкой всего лишь Ён Чхан Соля — ни великого авторского режиссёра, ни мастера кассовых хитов? «Хёгён» — огромная группа, с широкими связями в индустрии развлечений и собственными СМИ. При чём тут Ён Чхан Соль, у которого нет зарубежных наград и лишь один успешный фильм?
Именно это Бён Гу без конца твердил, изводясь в одиночку, но тогда никто не слушал. Теперь все, словно разом выйдя из гипноза, объясняли, почему слух нелеп.
Инвесторы, которые якобы ушли, вернулись. Требования убрать её из проекта исчезли.
Всё перевернулось в одно мгновение, но это не отменяло потока злобных комментариев. Невозможно так быстро забыть, как тебя осыпали гадостями, считали последним, самым подлым человеком и теснили к краю пропасти.
— Со мной всё нормально. Не смог бы дальше снимать кино — завёл бы канал о путешествиях. Со Хи, на режиссёров моего уровня сейчас спрос огромный. Везде могу устроиться. Рай для создателей контента. Да и вообще, скандал с тобой — для меня честь.
Ён Чхан Соль держался спокойно, но она прекрасно понимала, сколько ему пришлось пережить.
— Я знаю, вам было тяжело. Вы сильно отекли.
— Это не отёки. Он хорошо ел и растолстел. Все вокруг: «Тяжело тебе?» — и давай угощать. А он под предлогом, что нельзя выходить, ещё и доставку заказывал.
— Ой… Нет, прошло ведь совсем мало времени. Наверное, всё-таки отёки.
Шумиха длилась всего около двух недель.
— Спасибо, Со Хи. Но я правда растолстел. Снова сяду на диету…
— А…
Видимо, он из тех, кто заедает стресс. Со Хи посмотрела с сочувствием.
— Да он правда прекрасно жил и ел. Наши-то всё понимали. Как бы он вообще смог встречаться с нуной? У тебя ведь глаза есть.
— Вот именно, зачем бы тебе со мной встречаться… Знаешь, что мама по телефону сказала? Она согласна. Спросила: если это правда, можно похвастаться? И твой автограф попросила.
— Ха-ха.
От их дурачеств Со Хи рассмеялась. Пэк Му Ён быстро принёс холодный чай, который она заказала на входе, а вместе с ним поставил перед ней торт и сэндвич, которых она не заказывала.
— Нуна, куда твоему лицу ещё уменьшаться? Сколько же ты пережила… Поешь. Здесь сэндвичи и торты очень вкусные.
— Мне правда очень жаль. И спасибо вам.
Оба из-за неё натерпелись и изнервничались. Было бы понятно, если бы злились и ругались, но они так тепло заботились прежде всего о ней.
— Честно говоря… от тревоги кусок в горло не лез. Слишком похудела, страшно смотреть? К съёмкам быстро приду в форму.
— Да не в том дело, что некрасивая! Я снова увидел тебя — и сердце заколотилось. Просто ты такая тоненькая, вдруг камера вообще не разглядит.
Му Ён улыбнулся по-дружески, рассыпаясь в комплиментах ещё щедрее обычного. Холодноватые глаза на белом лице изогнулись, выражение стало мягким, тёплым. Со Хи даже удивилась, что при первой встрече решила, будто не нравится ему, будто он холодный человек, — едва не расплакалась тогда.
— Вы покрасились? Очень красивый цвет.
Му Ён пришёл без привычной кепки, волосы были светло-лиловыми. Он и без того казался красавцем, похожим на айдола, а пирсинг и яркая причёска делали его особенно заметным. Видимо, закончил работу к сроку: сегодня выглядел опрятнее обычного.
— У меня привычка: когда от дедлайна схожу с ума, что-нибудь делаю с волосами… Но, нуна, я же просил на «ты».
— Где вы видели актрису, которая тыкает сценаристу?
— Я автор оригинала. Сценаристка — нуна Сим. А у нас всего год разницы.
— Да, Со Хи, говори на «ты». Наш Му Ён обижается.
— Именно, очень обижаюсь. Можно относиться ко мне как к поклоннику, а не автору? Я ведь не прошу ничего сложного.
Он даже сложил руки на груди и сделал серьёзное лицо. Такой большой, а ведёт себя как ребёнок — словно её братья. Со Хи прикрыла губы и засмеялась.
— Хорошо, я вас поняла… то есть тебя.
Услышав непринуждённый ответ, Му Ён довольно улыбнулся.
— Охрененно.
Он добавил это совсем по-молодёжному, и перед глазами снова мелькнули Со У и Со Ё. Разница в возрасте с ними у него больше, чем с ней, а всё равно словно такой же ребёнок, как близнецы.
— Можно потрогать волосы?
— Трогай, конечно.
— Он так над ними издевается, что там уже собачья шерсть.
Му Ён нагнулся и подставил голову. Со Хи осторожно провела пальцами по волосам необычного цвета. С виду гладкие, на ощупь они действительно были совсем не похожи на человеческие — жёсткие, пушащиеся, словно шерсть.
— Ой.
Она удивлённо прикрыла рот, а он поднял на неё глаза и улыбнулся.
Подмигнул.
В этом взгляде было чуть больше мужского, чем у её братьев. Со Хи на миг замерла, но он уже выпрямился и потянулся. Внезапно ощутила, какой он крупный, даже слегка оробела. Впрочем, он тут же снова привычно ссутулился.