Контент удален!

Син Э смотрела на него с немым вопросом. Она совершенно не понимала, что он собирается сказать, раз у него такое лицо. Чхве И Хён, которого она знала, был холоден ко всему на свете. Это был человек, который без колебаний и малейшего волнения делал то, на что другие даже не осмелились бы. Но раз у него такое тяжелое выражение лица, значит, новость будет шокирующей. И всё же он пришел, потому что должен был рассказать это именно ей.

— Ничего страшного. ...Я хочу знать.

От решения Син Э по лицу И Хёна словно прошла трещина. Казалось, он на мгновение сбился с дыхания, будто человек, загнанный в угол. Но он быстро взял себя в руки и вернул своему лицу привычное непроницаемое и твердое выражение.

В повисшей тишине сухой голос И Хёна разнесся по комнате:

— Причиной смерти моего отца была не ваша мать.

Новость была настолько шокирующей, что мозг не сразу её обработал. То, что в смерти Чхве Джун Гёна виновата не её мама, звучало для Син Э совершенно непривычно. Конечно, она знала, что мама не была виновата на все сто процентов. Но со смертью Чхве Джун Гёна всегда рука об руку шли такие слова, как «скандал с Пак Сэ Рин», «развод», «утечка информации». Всё это было связано с её мамой, поэтому каждый раз, слыша имена Чхве И Хёна или Чхве Джун Гёна, она жила в страхе, словно дочь преступницы, молясь лишь об одном: «Пожалуйста, пусть наши пути никогда не пересекутся».

— Что? Что вы имеете в виду?

Видимо, Син Э смотрела на него, растерянно моргая.

— Это было не самоубийство... его убили.

Убийство. Это слово было настолько неуместным, что она едва не спросила: «В смысле?». Эм... то есть его убил кто-то другой? Разве такое возможно?

— Но кто тогда...

Она не могла в это поверить. В те годы Чхве Джун Гён был в Корее знаменит не меньше президента. Сама мысль о том, что кто-то мог его убить, казалась нереальной. Тем более было непонятно, как можно было убить Чхве Джун Гёна и обмануть полицию. Вся страна тогда стояла на ушах из-за расследования, прочесывали горы и моря. Результаты вскрытия досконально публиковались в газетах, и после многодневного расследования полиция вынесла окончательный вердикт — самоубийство. Ей казалось, что он что-то путает.

Но, несмотря на царивший в голове Син Э хаос, И Хён не стал отвечать на этот вопрос.

В легком оцепенении взгляд Син Э блуждал где-то по столу. Хоть в это и не верилось, Син Э с трудом заставила себя думать дальше.

Значит, он сказал, что его отец умер не из-за её мамы. Син Э снова попыталась вспомнить те времена. После смерти Чхве Джун Гёна в прессе широко освещалась его связь с её матерью, и выходили новости о том, что его законная жена упала в обморок от горя. Все метали стрелы в её маму, называя её женщиной, которая соблазнила любимца делового мира Чхве Джун Гёна и заставила его потерять всё. А теперь оказывается, что это не так.

— Вот как.

С губ сорвалось тихое, заторможенное бормотание.

Значит, Чхве Джун Гён не покончил с собой из-за душевных терзаний, вызванных скандалом с её мамой и вытекающими из этого проблемами, а был убит кем-то другим — это она поняла.

Осознав этот факт, она вспомнила маму, вспомнила море, которое показывали по телевизору, полицейские машины и водолазов. Вспомнила свои тревожные чувства, когда она тайком наблюдала за мамой. Мама не плакала, но от нее исходило чувство глубочайшей вины. А когда в детстве она случайно вспоминала И Хёна, на сердце становилось так тяжело, что она старалась стереть из памяти все воспоминания о дне их встречи.

И Хён, не ответив на вопрос Син Э, спокойно продолжил:

— Я возненавидел не того человека и... разрушил вашу жизнь.

Син Э, смотревшая куда-то на край стола, подняла голову и безучастно уставилась на И Хёна. Она не нашлась что ответить. Казалось, и голова, и сердце не справляются с перегрузкой. Нахлынуло столько эмоций и мыслей, что она не могла понять, что из этого правильно, а что нет.

Она ничего не понимала, но и этого было достаточно. То, что она услышала, уже было шоком, и если она услышит больше, ей точно станет еще тяжелее. Она догадывалась, что И Хён собирается сказать дальше, но чувствовала, что не должна этого слышать. В любом случае, Чхве И Хён был не из тех, кто умеет говорить такие слова. Да и она сама не хотела их слышать.

— Я...

Она не хотела переходить эту реку. Было чувство, что там, впереди, её ждет нечто такое, с чем она не справится. Поэтому её голос задрожал:

— Я не хочу... больше слушать.

В горле пересохло. Не в силах даже посмотреть ему в глаза, Син Э с трудом продолжила:

— Давайте... закончим на этом. Просто... давайте больше не будем пересекаться...

Она почувствовала на себе его тяжелый взгляд.

Эти слова вырвались с трудом, едва слышно. Это было импульсивное решение, принятое ради самозащиты.

Сказав это, Син Э отодвинула стул и встала. Она собиралась сказать: «А теперь уходите», и подождать, пока И Хён встанет. Проводить его спокойно, а когда входная дверь закроется, дать волю слезам.

Но когда их взгляды встретились, сердце екнуло. Слезы хлынули из глаз так внезапно, что Син Э закрыла лицо обеими руками.

А-а, нельзя здесь плакать.

Плакать — значит проиграть.

Она покачнулась. Она хотела опереться одной рукой о стол, но И Хён оказался быстрее. Подхватив Син Э, он привлек её к себе в объятия. В тот же миг слезы хлынули с новой силой.

— Син Э.

Когда раздался низкий голос И Хёна, как ни парадоксально, она вспомнила маму.

Вспомнила все те тяжелые времена, что ей пришлось пережить. Моменты, когда она, полная обиды, опускалась на землю с вопросом: «Почему моя жизнь такая запутанная?». Времена, когда она молча проглатывала свое одиночество.

— Отпустите.

Несмотря на её попытки отстраниться, И Хён, крепко держа Син Э за обе руки, наклонился и встретился с ней взглядом. Он произносил каждое слово так, словно выталкивал его из себя:

— Это я... причинил тебе боль.

Син Э просила отпустить её, а он отвечал совершенно невпопад. Сердце бешено забилось. Она решила, что злится именно из-за этого. Холодно посмотрев на него, Син Э повторила:

— Я сказала, отпустите.

— ...Прости.

Это слово, такое странное и непривычное, больно кольнуло Син Э в самое сердце.

Возможно, из-за того, что она не ожидала его услышать. Слова, которые она так долго не могла произнести, которые сдерживала изо всех сил, неудержимо сорвались с её губ:

— Ведь это... была не моя вина.

Глядя на него полными слез глазами, Син Э сжала кулаки. И снова, четко и ясно, произнесла каждое слово:

— Это была не моя вина.

Значит, он не должен был вымещать на ней свою злость. Она понимала, что на его месте любой мог бы так поступить, но ей тоже было обидно до слез.

Глаза И Хёна, который всё так же не отрывал взгляда от Син Э, покраснели. Руки, сжимавшие её плечи, были крепкими.

Не отводя взгляда от Син Э, И Хён повторил:

— Прости. Я... был неправ.

Этот голос звучал так, словно он выплескивал всё, что накопилось внутри. От этих слов, от этого глубокого взгляда слезы полились неудержимо. Пытаясь вырваться, Син Э снова задергалась в его руках.

— Вы не должны были... так со мной поступать.

Она ненавидела этого человека. Она так долго и яростно ненавидела кого-то бесплотного, и оказалось, что этот «кто-то» — он. Ей тоже хотелось выплеснуть на кого-то свою обиду, и казалось, теперь она нашла на кого.

Сжимая кулаки, она думала о том, что хочет изо всех сил бить его. Нет. Тогда эти эмоции взорвутся. Если она совершит ошибку, потом может пожалеть об этом.

Син Э еще раз спокойно произнесла:

— Отпустите.

— Син Э, пожалуйста.

— Вы не должны были так делать.

И Хён постоянно пытался поймать её взгляд.

— Позволь мне... как-нибудь всё искупить.

Син Э глубоко вздохнула.

— Как, каким образом вы собираетесь это искупать? Вы всё разрушили, а теперь...

— Я хочу всё вернуть. Дай мне шанс вернуть тебе твою жизнь.

Син Э покачала головой, показывая, что не желает слушать.

Нет, это ложь. Он не способен на такие чувства. Он снова делает это, чтобы обмануть меня. Он всё еще меня ненавидит.

Чтобы вырваться, Син Э посмотрела ему прямо в глаза.

— Я не могу вас простить.

Зрачки И Хёна дрогнули.

— Будь вы на моем месте, вы бы тоже не смогли.

Она должна была всё ему объяснить, и И Хён, кажется, понял. Руки И Хёна, так горячо и крепко державшие Син Э, в одно мгновение ослабли. В этот момент она поняла, что именно этих слов И Хён боялся больше всего.

Грудь болезненно сжалась. Поэтому Син Э лишь покачала головой. Я... я тоже не знаю. Я просто не хочу, чтобы мне больше было больно, я хочу жить спокойно. Я хочу забыть обо всем этом и вырваться из этого состояния.

— Я не хочу... больше вас видеть.

Если этого человека не будет рядом, возможно, ей станет лучше. Возможно, она освободится от этих мучений.

Собрав все свои силы, Син Э произнесла спокойным голосом:

— Поэтому уходите. Оставьте меня в покое, чтобы я могла быть счастливой. ...Пожалуйста.

Ей показалось, что в глазах И Хёна что-то разбилось. Но это длилось лишь мгновение. Его взгляд снова стал непроницаемым, как обычно.

***

Наступило утро следующего дня.

«Что вообще произошло?»

Хоть она только что проснулась, казалось, что из тела выкачали все силы. Вспомнив о делах, Син Э заставила себя встать. Умываясь, она посмотрела в зеркало — глаза сильно опухли. Наскоро перекусив, Син Э через силу снова села за стол.

Читая комментарии в Telegram, Син Э мысленно возвращалась во вчерашний день. Она начала день с того, что еще раз обдумала направление развития канала после ситуации с Кан Гап Ре.

Пока она не наберется опыта, больше не выкладывать акции для краткосрочного трейдинга. Канал должен стать местом, где ищут хорошие компании на долгий срок. Но при этом продолжать вести базовые лекции...

Тогда чем была вся моя жизнь до этого? Зачем я так усердно жила?

От внезапно нахлынувшей обиды Син Э прикусила губу. Нет, у меня ведь есть ребенок.

А значит, она должна жить усердно. Все матери так живут.

Сделав глубокий вдох и крепко сжав ручку, Син Э начала аккуратно писать в блокноте.

Как мне сделать канал таким, чтобы и я, и подписчики могли развиваться в долгосрочной перспективе?

Поразмыслив над этим, Син Э пошла попить воды. Наливая воду в стакан, её взгляд невольно упал на стол.

В этот раз ей вспомнился недоуменный взгляд мужчины, смотревшего на фотографию УЗИ. Вспомнив его растерянное и сложное выражение лица, она снова опустила глаза.

Ей было так обидно, она так ненавидела его и винила во всем, что проплакала всё это время, но ей почему-то было безумно интересно узнать причину того выражения лица. О чем он думал в тот момент? Ей хотелось позвонить ему и спросить хотя бы об этом. Хотелось сказать, что сейчас ребенок выглядит странно, но когда родится, станет беленьким, пухленьким и милым. Она сама удивлялась этим своим желаниям.

«Я возненавидел не того человека и... разрушил вашу жизнь».

Слова, услышанные вчера, внезапно нахлынули на Син Э.

«Это я... причинил тебе боль».

«Я хочу всё вернуть. Дай мне шанс вернуть тебе твою жизнь».

Вчера он говорил совсем как другой человек. Как человек, который осознал, что он с ней сделал.

Глядя куда-то в пустоту, Син Э покачала головой.

Наверняка его и в этот раз кто-то научил. Или он просто использовал те слова, что я говорила ему в прошлый раз. В конце концов, сказать это не так уж сложно.

«Син Э».

Она не понимала, почему он постоянно так называет её по имени. Совершенно не считаясь с её чувствами.

Она вспомнила, как его лицо стало непроницаемым после её просьбы уйти. И Хён умел скрывать эмоции лучше и быстрее, чем она.

«Какую же жизнь он всё-таки прожил?»

У нее снова возник этот вопрос. Глядя в пустоту, Син Э покачала головой.

Чувства, которые она так старательно прятала внутри, безжалостно всколыхнулись от одной-единственной встречи. Было чувство, будто она сидит в хлипкой лодочке. Было тяжело. Всё, что было связано с этим человеком, было тяжелым.

— Всё, хватит.

Пробормотав это про себя и утерев слезы, она сделала пару глотков воды.

— Правда, хватит.

Выпив еще немного, Син Э направилась в комнату.

Не желая больше погружаться в эти мысли, Син Э импульсивно оделась. Погода стала прохладнее, её состояние стабилизировалось, поэтому она решила выйти на прогулку. Пока она завязывала волосы в хвост и обувала кроссовки, зазвонил телефон. Это был сохраненный номер.

— Это из агентства недвижимости. Хозяин квартиры сказал, что собирается менять у вас окна.

Стоя в прихожей, Син Э автоматически посмотрела на окно. На её взгляд, с окном всё было в порядке. Зимой, возможно, будет немного прохладно, но оно не выглядело так, будто его нужно менять.

Но поскольку она была арендатором, то сначала послушно ответила:

— Да.

Услышав её «Да», риелтор на мгновение опешил. И Син Э тоже растерялась. Она вдруг вспомнила реакцию И Хёна, когда она вот так отвечала «Да». Если подумать, каждый раз, когда Син Э отвечала подобным образом, все вокруг, как этот риелтор, чувствовали себя неловко и терялись. А вот И Хён... Этот мужчина, наоборот, с легкой улыбкой смотрел на нее. Словно ему такой ответ нравился еще больше.

Пока она стояла в легком оцепенении от этого внезапного осознания, риелтор, издав неловкое «Э-э, м-м», продолжил:

— Для дома очень важны окна. Окна. Поэтому они придут менять их, как только у вас будет время. Когда вам удобно?

Её мирная жизнь перевернулась с ног на голову и теперь была заполнена одним только Чхве И Хёном. Син Э тяжело вздохнула и, снова сосредоточившись на разговоре, назвала дату через неделю.

— А на этой неделе никак?

Голос риелтора звучал нетерпеливо.

— Мне-то удобно, но я подумала, что вам понадобится время на заказ окон.

— А, это мы возьмем на себя. В смысле, я знаю одну фирму по установке окон, так что мы можем сразу взять товар. Тогда как насчет завтра?

Так быстро. Впрочем, ей было всё равно.

— Хорошо.

— А больше ничего не сломалось?

— Нет.

Но почему он вдруг задает такие вопросы? Как только Син Э подумала об этом, риелтор тут же ответил, словно знал, что она спросит, и заранее заготовил ответ:

— Да просто хозяин выставил дом на продажу. А чтобы продать по хорошей цене, всё остальное не важно, главное — окна, понимаете?

— А-а, понятно.

Она этого не знала.

— Придут трое рабочих и одна женщина средних лет. Э-э... так сказать, для контроля.

— Понятно.

И Син Э добавила:

— Хорошо, я поняла.

Разговор закончился. Открыв дверь, Син Э начала спускаться по лестнице. Шаг за шагом, очень осторожно.

Когда она вышла на залитую ярким солнцем улицу, её телефон звякнул. Подумав, что это Джи Сук, она посмотрела на экран.

[Это начальник Ан Джэ Хун из аппарата председателя. Можем ли мы ненадолго встретиться?]

Она могла бы проигнорировать это сообщение. Чтобы вернуться к нормальной жизни, именно так и следовало поступить. Но ей нужно было обязательно кое-что спросить. Это был первый раз, когда Син Э задала вопрос, а И Хён на него не ответил. То, с каким невозмутимым видом он пропустил её вопрос, продолжало неприятно скрестись у Син Э на сердце.