Контент удален!

Мужчина, которого привела Хе Джон, выглядел весьма солидно. Высокий, с ухоженным лицом, да еще и приехал на иномарке.

— Здравствуйте. Меня зовут Чон Тэ Сон.

Больше всего Джи Сук понравилось то, что он пришел в костюме с галстуком и принес корзину с фруктами. Это было доказательством того, что он очень дорожит Хе Джон. Вдобавок он принес бумажный пакет с логотипом известного бренда. Значит, роль Джи Сук — набивать цену.

— Что ж, для начала проходите.

Джи Сук намеренно заговорила с легкой надменностью.

— И отец Хе Джон строгий, и я тоже. Мы растили нашу девочку в тепличных условиях. Поэтому наша Хе Джон совсем не знает ни мужчин, ни жизни, она слишком добрая и наивная. Я не могу позволить ей встречаться с кем попало, поэтому и попросила вас прийти, Чон... как вас там.

Когда Джи Сук подала тарелку с нарезанными фруктами, Тэ Сон первым делом положил вилку перед Хе Джон. Джи Сук незаметно наблюдала, как он заботится о её дочери больше, чем о себе.

— Так чем именно вы занимаетесь?

— Мам, я же говорила. У него экономическое образование. Наш Тэ Сон отлично разбирается в макроэкономике.

Джи Сук бросила на дочь строгий взгляд, приказывая не лезть, и Хе Джон тут же послушно замолчала.

— В настоящее время я готовлю к запуску платформу для глобальных финансовых операций.

Джи Сук сделала вид, что ничего не знает, но на самом деле была прекрасно осведомлена.

Она уже тайно проникла в открытый чат, который вел Тэ Сон. За последние несколько дней она была поражена его талантами. В чате, которым руководил Тэ Сон, было около 500 человек, и они торговали иностранной валютой.

Всё сводилось к тому, что если Тэ Сон говорил покупать — все покупали, а если продавать — все продавали, и каждый день чат пестрел скриншотами с прибылью. Кто-то зарабатывал по десять миллионов вон в день, и все они были безмерно благодарны Тэ Сону. На всякий случай Джи Сук даже написала в личку одному из тех, кто выкладывал скриншоты, и тот отзывался о Тэ Соне чуть ли не как о боге. Говорил, что он настоящий профи и очень известен в своих кругах.

— Простите за нескромность, но в прошлом я уже занимался подобным, поэтому мое имя в индустрии на слуху. Владелец этой биржи недавно с трудом раздобыл мои контакты и предложил встретиться. Он хочет вести бизнес вместе, но я человек недоверчивый, поэтому пока просто работаю за зарплату, присматриваюсь. Каким бы надежным ни был человек и какими бы блестящими ни были перспективы бизнеса, когда я думаю о нашей Хе Джон, я должен быть предельно осторожен.

— Ах, вот как?

Понаблюдав за чатом несколько дней, Джи Сук вчера рискнула и закинула ровно 5 миллионов вон на биржу, которой управлял Тэ Сон, повторив его сделку. И действительно заработала. В мгновение ока прилипло 370 тысяч вон. Сколько бы раз она ни проверяла цифры на счету, там действительно было 5 миллионов 370 тысяч.

Она зашла на сайт биржи, потыкала разные кнопки — оказалось, что сайт работает уже давно и масштабы у него солидные. Проверила отзывы в приложении — все написаны разными людьми и все сплошь хвалебные.

— И этот бизнес... он не слишком рискованный?

Тэ Сон задумчиво нахмурился и ответил с предельной серьезностью:

— Какой бизнес бывает простым? Поэтому они, видимо, стараются диверсифицировать риски. Занимаются дилингом, майнингом криптовалют, зарабатывают на марже между кредитами и депозитами. На месте владельца я бы сделал упор на дилинг, чтобы побороться за звание биржи номер один в Корее. Но нынешний генеральный директор человек консервативный...

Кажется, она всё поняла. По крайней мере, ей так показалось. И всё же Джи Сук постаралась сохранить строгий тон:

— Понятно. Но ведь неизвестно, когда может случиться беда.

— Вы абсолютно правы, матушка. Поэтому я подумываю о том, чтобы просто устроиться в крупную корпорацию. Вчера я уже сказал директору, чтобы он подыскивал мне замену. Я даже планирую порекомендовать ему одного толкового человека на свое место.

Глаза Джи Сук округлились.

— Ой, да зачем же кого-то рекомендовать...

Тэ Сон сделал озабоченное лицо.

— Я думаю, что лучше просто оставить те деньги, что у меня есть, на счету, получать понемногу проценты и жить спокойной, размеренной жизнью. Чтобы суметь прокормить нашу Хе Джон.

Парень умный, да еще и говорит так складно и уважительно. Говорят, те деньги, что лежат на счету биржи, он оформил на Хе Джон, так что и основная сумма, и все набегающие проценты достанутся ей.

Лицо Джи Сук расплылось в широкой улыбке, но она всё же кокетливо произнесла:

— Я еще даже не сказала, что отдаю вам Хе Джон, а вы уже...

Тэ Сон бросил на Джи Сук глубокий, полный восхищения взгляд.

— Ах, матушка. Когда вы улыбаетесь, вы просто красавица. Изящная, как цветок эустомы. Я всё думал, почему я так без ума от Хе Джон, а теперь вижу — она вся в вас, матушка.

— Э-эустома. Боже мой, и откуда вы только узнали, что я люблю эти цветы?

Только тогда Тэ Сон протянул Джи Сук бумажный пакет с логотипом дорогого бренда.

— Хе Джон рассказывала, что вы очень элегантная женщина. А такой женщине лучше всего подойдет шарф.

— Ой, ну какая я матушка. Вы же еще даже официально не встречаетесь с нашей Хе Джон, не стоило приносить такие вещи.

Принимая пакет, Джи Сук снова посмотрела на Тэ Сона. Как ни крути, это был молодой человек с блестящим будущим. Вот бы у него было скоплено побольше денег. Если бы он смог солидно выкупить этот бизнес, наша Хе Джон вышла бы замуж с гордо поднятой головой и жила бы припеваючи.

Распаковывая пакет, Джи Сук снова вспомнила про Син Э. Говорят, она сошлась с чеболем, но наверняка будет лишь содержанкой. Яблоко от яблони недалеко падает. Судьба Хе Джон сложится куда удачнее.

Джи Сук на мгновение погрузилась в давние воспоминания о Ёнджу.

«Эй, познакомь меня со своей старшей сестрой». Это была самая частая и самая ненавистная фраза в её жизни. Директор известной парикмахерской, где работала Джи Сук, твердила то же самое. Хоть она и выпустила из-под своих рук нескольких победительниц конкурсов красоты, она всегда говорила, что красивее её старшей сестры никого не видела.

«Знаешь продюсера Сона с NBC? Я с ним немного знакома. Если он увидит твою сестру, заберет не раздумывая. И ты тоже в накладе не останешься, уверяю!»

Но Джи Сук так никого с ней и не познакомила.

Если её дочь Хе Джон будет жить лучше, чем Син Э, дочь Сэ Рин, это будет сравнимо с удалением зуба мудрости, который ныл всю жизнь.

Но почему эта дрянь Син Э не берет трубку? И тот мужчина тоже не отвечает. Опираясь на прошлый опыт, все сотни миллионов вон, которые когда-либо появлялись в жизни Джи Сук, приходили только благодаря Син Э.

Поэтому ей было жизненно необходимо связаться с Син Э.

***

Начальник Ан разговаривал по телефону с исполнительным директором Квак Хён Хи.

— Это приказ... отстранить вас от дел.

На том конце провода повисло молчание. Возможно, она уже ожидала этого, ведь её уже однажды предупреждали, отстранив от внешних связей.

Исполнительный директор Квак быстро взяла себя в руки.

— Начальник Ан. Все знают, как превосходно работает наша председатель. Учитывая её преданность компании в то время, когда покойный президент Чхве скончался, а место председателя И Хёна пустовало, и даже её роль в пиаре корпорации... не находите ли вы эту меру слишком суровой?

В голосе исполнительного директора Квак слышалась тревога. Начальнику Ану этот разговор тоже давался нелегко. В таких беседах нужно было сохранять вежливость, но при этом не оставлять ни малейшей лазейки.

— Все эти заслуги председатель И Хён уже сполна компенсировал зарплатой и бонусами.

— И всё же личное и рабочее нужно разделять.

Ан едва не рассмеялся от абсурдности этого заявления. Неужели она до сих пор не поняла, что председатель Чхве из тех, кому плевать на подобные вещи?

Исполнительный директор Квак просто не знала сути дела, поэтому и могла так говорить. Ему доложили, что они выгнали всех из дома и разговаривали вдвоем.

— Если бы он разделял личное и рабочее, он бы оформил официальное увольнение и заявил в полицию.

— Заявил в полицию?

Осознав по этому слову всю серьезность ситуации, голос исполнительного директора Квак дрогнул. Должно быть, она гадала, что могло произойти, если речь не шла о растрате или хищениях.

Начальник Ан, поглядывая на часы, посмотрел в сторону кабинета председателя. Нервно постукивая пальцами по столу, он пытался угадать намерения И Хёна.

Чтобы передать дело председателя Со в прокуратуру, нужно было официально возобновить расследование. Тогда всплыло бы имя покойного и открылась бы чудовищная семейная тайна, а Ким Чон Ён, которую следовало бы отправить за решетку, уже мертва. Практической пользы от этого никакой, поэтому, видимо, И Хён решил стиснуть зубы и уладить всё тихо.

И всё же начальник Ан до сих пор не мог поверить в то, что узнал. Получается, Чхве Джун Гён был убит собственной женой. Более того, родная мать председателя вступила в сговор с этой женщиной и скрыла убийство. Уж лучше бы он не знал этой правды и думал, что Чхве Джун Гён просто умер.

Отогнав эти мысли, Ан снова сосредоточился на разговоре. Он откашлялся, чтобы его голос звучал максимально вежливо.

— Чтобы вам не пришлось пересекаться, он предложил оставить вас в должности внештатного директора. Вам будут выплачивать зарплату в течение трех лет, как пенсию, так что, на мой взгляд, это всё же лучше официального увольнения.

— Председатель сляжет с ударом. Для неё компания — это вся её жизнь. К тому же, если она внезапно уйдет, компании будет трудно это объяснить. Начальник Ан, мы ведь давно знаем друг друга, дайте нам хотя бы немного времени.

Председатель Чхве был не из тех, кого заботили трудности компании, да и пиар-отдел в любом случае придумал бы красивую причину для отставки.

Начальник Ан тихо вздохнул.

— Исполнительный директор. У меня всё равно нет на это полномочий.

Она говорит так только потому, что ничего не знает. Просто ничего не знает. Начальник Ан решил не углубляться в детали.

— И намерений таких у меня тоже нет. Не знаю, имею ли я право высказывать свое мнение, но считаю, что это и так весьма щедрое предложение.

Будь я на его месте. Будь это мои родители. Он с трудом сдержал эти слова. И лишь добавил короткий совет:

— Я бы рекомендовал председателю Со впредь воздерживаться от упоминаний покойного президента Чхве.

Видимо, эмоции всё же проскользнули в его голос. Исполнительный директор Квак больше не проронила ни слова. Разговор завершился неловким прощанием.

Вернувшись к работе, начальник Ан поглядывал на дверь кабинета председателя. Опять поедет в Ёнджу? После нескольких ночей, проведенных скрючившись в машине, всё тело ныло.

Потягиваясь, Ан озадаченно склонил голову. Узнав такое о своих родителях, любой нормальный человек был бы опустошен и раздавлен. Такой человек, как он, должен был бы просто механически работать и запереться в своей пещере, но после того случая он продолжает ездить в Ёнджу.

И в больнице, и в прошлый раз в Ёнджу. Каждый раз, когда они встречаются, она кричит и отвергает его, но его гордость, видимо, не знает усталости.

Может, потому что она беременна и он боится её потревожить, он даже в звонок позвонить не смеет, дежурит всю ночь у её виллы и возвращается только под утро.

Удивительно. Человек, который никогда ни перед кем не склонял головы, перед этой женщиной... так расстилается.

Какова бы ни была причина, он словно человек, возвращающийся домой после работы, снова и снова едет в Ёнджу. Хотя это даже не его дом.

***

Син Э внезапно проснулась.

Почему... почему я плачу?

Она не слышала никаких звуков. Ей не снился кошмар. Вроде бы ничего особенного не произошло, чтобы так расстраиваться, но в последние дни это случалось часто.

Взглянув на часы, она увидела, что было четыре утра.

«Наверное, это из-за гормонов».

Син Э повернула голову и посмотрела в окно. Сквозь пепельно-серое небо едва пробивался синеватый рассвет. Она долго, не отрываясь, смотрела на это небо. И хотя она просто смотрела, по щекам снова покатились слезы. Они не останавливались.

«Как же больно».

Она даже не понимала почему. Боль здесь? Прижимая руку к груди, она почувствовала легкую тошноту — видимо, подкатывал токсикоз.

Прежде чем снова закрыть глаза, Син Э приподняла одеяло и нашла футболку, с которой спала в обнимку. Сжав её в пальцах, она поднесла ткань к носу. Сделала глубокий вдох, но запаха больше не осталось. Хотя она специально забрала ту футболку, которую он носил.

От этого факта стало невыносимо грустно, но всё равно, просто держа футболку в руке, она чувствовала успокоение. И тошнота, и боль в груди чудесным образом отступали.

«Он плохой человек. Человек, который долгое время обманывал меня и причинял боль».

Это было неоспоримо. Значит, между ними действительно всё кончено, но сердце всё равно не слушалось её разума. Наверное, нужно больше тренироваться.

«Человек, разрушивший мою жизнь».

Нащупав пальцами потертое место на футболке, Син Э начала тихонько поглаживать его. Точно так же, как И Хён, засыпая, по привычке брал её за руку и поглаживал.

У него было столько денег, и он никого к себе не подпускал, но эта потертая футболка, которую И Хён носил по привычке, казалась ей удивительной и такой родной. Она даже завидовала этой вещи.

В тихой комнате раздался долгий вздох Син Э. Она снова закрыла глаза, пытаясь уснуть. Ради своего здоровья ей нужно было поспать еще.

Сквозь приоткрытое окно ей показалось, что она слышит шум машин. Звук отъезжающих автомобилей, которые до этого стояли на месте.

Одна... две.

Кто это уезжает на работу в такую рань? Да еще и сразу две машины одновременно.

Погруженная в эти ленивые мысли, Син Э крепко сжала футболку и провалилась в сон. В памяти всплыло его растерянное лицо, когда она спросила, почему он отменил помолвку.

«Как можно не знать ответа на такой вопрос?»

Что за жизнь он прожил, если не понимает даже этого?

Слезы, проступившие сквозь закрытые веки, снова намочили щеки, а затем и подушку.

***

Начальник Ан перечитывал материалы дела снова и снова.

Это был слишком глухой район, камер видеонаблюдения не было, и всё выглядело как самое обычное ДТП со скрывшимся водителем. Честно говоря, расследовать дело о том, как человек без каких-либо связей попал под машину в Тэгу, откуда даже не был родом, было изначально непросто. Допросы всех причастных полицейских ничего не дали, проверка счетов Ма Чхан Джина и его окружения — тоже. Бандиты, с которыми он был связан, тоже ничего не знали. Сколько ни копай, ничего нового.

«Этот ублюдок Ма Чхан Джин убьет Пак Сэ Рин. Он много раз так говорил».

Это то, что Хван Джу Ын услышала от Ма Чхан Джина, и, видимо, Пак Сэ Рин тоже говорила об этом владельцу магазина в Тэгу, где тогда работала.

«Не понимаю, зачем вы снова это расследуете...»

Он вроде бы и понимал, но в то же время надеялся, что его догадки не подтвердятся.

Он оформил всю информацию в виде отчета. Скоро председатель Чхве должен был вернуться с совещания, поэтому Ан быстро распечатал документ, проверил на опечатки и вошел в кабинет председателя.

Как раз в этот момент двое уборщиков наводили там порядок. Один поливал цветы, другой выносил мусор.

Положив документы на стол, Ан уже собирался уходить, когда на самом верху мусорного пакета, который уборщик как раз завязывал, он заметил кое-что знакомое.

— Секундочку.

Извинившись перед уборщиком, начальник Ан достал из пакета этот предмет. Это была белая баночка с таблетками. Пару дней назад к ним действительно приходил доктор Чо, лечащий врач И Хёна. И дата рецепта совпадала. Изучая состав, Ан услышал звук открывающейся двери и поспешно сунул баночку в карман пиджака.

Входил председатель Чхве. Уборщики торопливо поклонились и вышли, но в воздухе повисла ледяная атмосфера. Он всё понял.

Снимая пиджак и садясь за стол, взгляд И Хёна упал на документы, оставленные начальником Аном. Видя, как он молча придвигает их к себе и начинает спокойно читать, начальник Ан поклонился и буквально выбежал из кабинета.