Долгие гудки ожидания тянулись бесконечно.

Секретарь Вон — человек, работающий сутками напролет. Трудоголик, не уступающий в этом отцу: вся ее жизнь проходит в рабочих заботах.

Поэтому у меня теплилась слабая надежда, что она не спит даже в такое время, но, видимо, надежда была напрасной.

Голос, ответивший на звонок, прозвучал низко, сухо и хрипло.

Голос человека, которого только что вырвали из сна.

Чувство вины сдавило горло, легкие и сердце, но я заставила себя взять в руки. Извинившись за поздний звонок, я коротко изложила суть дела.

Секретарь Вон не удивилась и не стала отчитывать меня за то, что я влипла в подобную историю. Она лишь тихо слушала, едва слышно дыша, а затем, выдержав короткую паузу, задала несколько вопросов.

Я слушала ее в сильном напряжении и отвечала максимально взвешенно, чтобы она смогла быстро во всем разобраться.

Тем временем ее голос постепенно возвращался к привычному тону, а интонации обретали ясность.

После того как все вопросы и ответы были исчерпаны, она на какое-то время замолчала.

Видимо, обдумывала услышанное, поэтому я не стала ее торопить.

Я нервничала, но мне ничего не оставалось, кроме как ждать.

Недолгое время ожидания тянулось мучительно медленно.

Прислушиваясь к звукам в трубке, я сама не заметила, как поднесла левую руку ко рту. Нервно покусывая ноготь на большом пальце, я осматривала темную улицу.

Свет, падавший из салона, рисовал у моих ног короткую тень. Вдалеке всё так же мерцал красный крест церкви, а ближе мигал оранжевый уличный фонарь.

Фонарь перед зданием освещал круглый пятачок парковки. На краю этого круга стояла белая машина Ги Ин Хва, в которой, скорее всего, сидела Но Чжу Ын с закрытыми глазами.

Тревожно скользя взглядом по окрестностям, я снова посмотрела на стеклянную дверь салона. И невольно затаила дыхание.

Ги Ин Хва смотрел на меня. Он сидел перед бандитами со скучающим видом, повернув голову в мою сторону, и наши глаза встретились так естественно, словно он всё это время не сводил с меня глаз.

Его брови чуть нахмурились, когда он, казалось бы, равнодушно, но как-то недовольно наблюдал за мной. Я рефлекторно вытащила изо рта обкусанный ноготь и спрятала руки за спину.

Не знаю почему. Просто сделала это.

Ведь это Юн Ю Сон постоянно придирался к моей привычке грызть ногти, а не Ги Ин Хва... Ги Ин Хва никогда не обращал на это внимания... И всё же я почувствовала себя виноватой и спрятала руки.

После этого Ги Ин Хва еще долго смотрел на меня. Морщинка между его бровями постепенно разгладилась.

Я выдерживала его взгляд, но в конце концов отвела глаза первой.

Секретарь Вон прервала затянувшееся молчание.

Моя тревога, до этого сжигавшая меня изнутри, куда-то испарилась. Наверное, из-за Ги Ин Хва.

Она окончательно проснулась и спокойным, деловым тоном попросила скинуть координаты места, где я нахожусь. Сказала, что свяжется со специалистом с «той» стороны — то есть со стороны бабушки — и они немедленно приедут.

— Вы тоже приедете? — осторожно спросила я.

Мне очень хотелось, чтобы она приехала. Я бы почувствовала себя намного спокойнее. Но я постаралась скрыть свои эмоции, чтобы голос звучал как можно ровнее.

— Да, я тоже поеду, — ответила она.

От облегчения у меня вырвался вздох. И я искренне, сдавленным голосом сказала:

— Спасибо вам.

Затем повесила трубку, нашла свой текущий адрес и отправила ей, как она просила.

Интересно, кого пришлют со стороны бабушки... — размышляла я, меряя шагами улицу. В памяти пронеслось несколько знакомых лиц.

Когда-то по приказу бабушки мне приходилось появляться в их офисе.

Я была совсем маленькой. В том возрасте, когда закон запрещает детский труд. В том возрасте, когда я должна была быть под его защитой. А меня заставляли работать до такой степени, что не оставалось времени на сон и еду: меня вызывали и заставляли вступать в контакт с незнакомыми людьми.

Потому что так хотела бабушка...

Она, гордившаяся тем, что выжила в этом суровом мире, полагаясь только на свои силы, привыкла добиваться своего во что бы то ни стало. Своей железной хваткой она сколотила состояние и вырастила сына, которым теперь могла похвастаться перед всем миром. Она свято в это верила.

Бабушка считала, что моя способность может быть весьма полезной. Что грех транжирить такой редкий и ценный дар, которым больше никто не обладает.

Маму, которая боялась и ненавидела мою способность, да и меня саму, бабушка презирала. Она ни во что ее не ставила, считая ничтожной и жалкой.

Она хотела использовать меня, чтобы следить за сотрудниками, отсеивать лжецов и неблагонадежных должников, заранее узнавая, смогут ли они вернуть долг и есть ли у них вообще такое намерение.

Но моя способность работала иначе. Я не могла по щелчку пальцев выуживать нужную бабушке информацию и преподносить ей на блюдечке. И даже если мне случайно удавалось что-то узнать, я не бежала к ней с докладом.

Я не хотела этого делать. Инстинкты кричали мне: «Не смей».

Один шанс из ста. И ради этой призрачной вероятности ты станешь ее рабыней до конца ее дней... А потом будешь молиться о ее скорейшей смерти...

Вскоре бабушка разочаровалась в моих способностях. То, что она считала полезным инструментом, оказалось бесполезным мусором. А потом и вовсе превратилось в проклятие.

И, заклеймив мою способность проклятием, бабушка решила от нее избавиться.

Она нанимала знаменитых шаманок и проводила обряды экзорцизма.

Снова и снова... Раз за разом...

Во время этих обрядов меня били, я получала травмы. Если немного преувеличить, то я пару раз чуть не умерла.

Пока я была погружена в эти тошнотворные воспоминания, стеклянная дверь за моей спиной открылась.

Я обернулась: на пороге стоял Ги Ин Хва. Посмотрев на меня пару секунд, он широко распахнул дверь, зафиксировал ее и отступил в сторону, жестом приглашая внутрь.

— Если договорила, заходи.

Глубокая ночь. В его глазах — ни тени усталости. Будто не спать до этого времени — для него сущий пустяк... Будто такие происшествия, как сегодня, — обычная, скучная рутина...

Из-за его спины мягко струился свет. Не ослепительный, но достаточно яркий. Я вошла в этот свет, следуя за ним.

Через час и десять с небольшим минут приехали двое. Секретарь Вон и человек от бабушки.

Это был мужчина лет сорока с небольшим, и я его знала.

Мы пару раз пересекались, но я никогда к нему не прикасалась. Если память мне не изменяет, он был юристом и уже давно работал на бабушку.

На нем была мятая рубашка и такие же мятые брюки. Волосы всклокочены. Было ясно, что его вытащили прямо из постели.

Секретарь Вон, напротив, была одета в элегантный костюм-двойку. Я видела ее лично лишь однажды, но сейчас ее всегда идеальная прическа слегка растрепалась, а на лице не было ни грамма косметики. И всё же взгляд ее оставался ясным, когда она изящным жестом протягивала Ги Ин Хва свою визитку.

Ги Ин Хва принял ее с не меньшим достоинством.

Но Чжу Ын, видимо, спала. Или просто делала вид, что спит. Из машины она так и не показалась.

Юрист сухо поздоровался, смерил меня сердитым взглядом и сразу же перешел к делу.

Секретарь Вон, должно быть, вкратце обрисовала ему ситуацию по дороге, потому что он сразу усадил бандитов за стол и взялся за работу с невероятной скоростью.

В ход пошли угрозы, уговоры, тяжелые вздохи, крики, насмешки и язвительные ухмылки — всё это сменяло друг друга с выверенной точностью.

Он буквально вырвал телефон у одного из бандитов и позвонил Ким Сок Хану. Заявил, что выдаст ему кредит под законный процент, чтобы он первым делом закрыл долг перед этими типами.

Взамен они замнут дело о незаконной съемке и попытке вымогательства. А если он откажется, пусть готовится к реальному сроку, и за время его отсидки долг с учетом сложных процентов вырастет до астрономических масштабов, и расплачиваться всё равно придется ему...

Бандитам он пригрозил, что в их бизнесе всё на виду, и если они не хотят, чтобы он прикрыл их мелкую, нелегальную конторку, то пусть сидят тихо.

А если не хотят, то пусть немедленно сдают оригинал и все копии видео с Но Чжу Ын. И, разумеется, никаких заявлений в полицию по поводу побоев.

Если же в будущем видео всплывет или они решат судиться, он посадит их за решетку, навесив не только те преступления, которые они совершили, но и те, которых они не совершали.

В процессе он позвонил реальному боссу этих бандитов, отчитал его за то, что тот не следит за своими подчиненными, и нервным тоном пригрозил, что если тот хочет сохранить бизнес, пусть разрулит ситуацию так, чтобы больше никаких проблем не было.

Всё произошло в мгновение ока.