— Может, лучше вызвать полицию, пока не стало хуже? — прошептала я, чуть дрожащим голосом, так, чтобы услышала только Но Чжу Ын.

Как бы бандиты ни пугали судом и тюрьмой, реальный срок получить не так-то просто.

Когда шок прошел, настроение перестало быть таким подавленным, и ко мне вернулась способность трезво мыслить, я поняла это со всей ясностью.

Возможно, валяющиеся на полу мужики только орут так громко, а на деле не сильно пострадали. Да и в любом случае для Ги Ин Хва найдется масса смягчающих обстоятельств.

Поэтому надо вызвать полицию. Пусть они во всем разбираются.

Но у Но Чжу Ын, видимо, были другие соображения.

Она посмотрела на Ги Ин Хва покрасневшими глазами и твердо ответила:

— Никакой полиции.

— Почему?

— Не задавай лишних вопросов. Сказано — нельзя.

— Если вы не объясните, мне придется им позвонить.

Я не собиралась оставлять всё как есть, не понимая причин.

С этим намерением я повернулась к Но Чжу Ын, глядя на ее профиль с легким подозрением.

Оторвав взгляд от Ги Ин Хва, она на секунду свирепо зыркнула на меня.

То ли она и правда плакала, то ли это был пот, но тушь вокруг глаз размазалась. На плотно сжатой переносице читалась глубокая, накопившаяся усталость.

Но Чжу Ын глухо, сквозь зубы прошипела:

— Это из-за меня нельзя. Если что пойдет не так, то дома...

Не договорив, она в досаде прикусила губу и замотала головой. Затем добавила:

— В общем, нельзя из-за меня, так что больше не спрашивай. — И снова уставилась на Ги Ин Хва.

«Если что пойдет не так, то дома...»

Она боится, что всё раскроется?

Боится, что если приедет полиция, а ей как потерпевшей и мне как свидетелю придется таскаться по участкам, то об этом узнает отец?

Видимо, именно это она и имела в виду, не договорив.

Ги Ин Хва мог загреметь за решетку из-за нее, а она, зная это, всё равно ставила свою шкуру выше его безопасности.

Даже если бандиты подадут на него в суд, они наверняка умолчат о невыгодных для них фактах, и если сам Ги Ин Хва ничего не скажет, имя Но Чжу Ын нигде не всплывет.

А Ги Ин Хва ничего не скажет. Ради нее. И тогда он окажется в крайне шатком положении, но всё равно потребует от меня молчать.

Я совершенно не понимала Но Чжу Ын.

Если она так боится отца, то зачем вообще связывается с парнями?

Как можно до дрожи бояться отца и при этом менять мужиков как перчатки, постоянно влипая в какие-то истории?

Почему она вечно оказывается в эпицентре проблем, а разгребать всё заставляет Ги Ин Хва?..

Это не укладывалось у меня в голове, но я промолчала.

Выяснение отношений сейчас ничем бы не помогло.

Зато я поняла одно.

Ги Ин Хва по-прежнему намеревался решить всё, взяв весь ущерб и жертвы на себя...

Как бы там ни было, Но Чжу Ын пыталась уладить ситуацию своими методами.

Она изо всех сил отговаривала Ги Ин Хва. Отговаривала, чтобы... не знаю, как она собиралась потом искать и удалять видео, но сейчас для нее главным было остановить его.

С каждой минутой ее голос дрожал всё сильнее, становясь влажным, как будто она вот-вот расплачется.

— Не надо. Хватит, — просила Но Чжу Ын.

— Сонбэ, прекратите, вы же правда в тюрьму сядете, — вторила ей я.

Но слова оставались лишь словами.

Подойти к Ги Ин Хва мы не могли.

Он был крайне настороже и при любой нашей попытке приблизиться спокойно обрывал: «Не подходи» или «Стой там».

Его спокойный, но властный тон давил так сильно, что ни я, ни Но Чжу Ын не смели ослушаться.

Помолчав немного, Но Чжу Ын ядовито процедила:

— Видела бы тебя сейчас твоя тетка, вот бы обрадовалась.

Только тогда Ги Ин Хва, прекратив все действия, неспешно поднял голову.

И посмотрел на нас.

Вопреки ожиданиям, на его лице не дрогнул ни один мускул. Оно оставалось всё таким же бесстрастным.

Он, конечно, отреагировал на слово «тетя», но всем своим видом показывал, что готов в любую секунду продолжить допрос.

Пока он не возобновил действия, я подала голос:

— У меня есть план.

В моем голосе сквозили тревога и беспокойство, но я ничего не могла с собой поделать.

Главное сейчас — не это. Главное — завладеть его вниманием. И дать понять, что у меня есть решение.

План, который я держала в голове как козырь с того самого момента, как заподозрила в этих типах нелегальных ростовщиков. Способ заставить его немедленно остановиться. Более безопасный способ добиться его цели.

Это было непросто... да что там, очень сложно, и я бы предпочла обойтись без этого, но это было мне по силам.

Холодный, скучающий взгляд Ги Ин Хва остановился на мне.

В его глазах ничего нельзя было прочесть, но он слегка опустил веки, словно призывая говорить быстрее.

Я собралась с духом и, не отводя взгляда, продолжила:

— Сонбэ, вы же сами сказали... что отказываетесь от мирного и тихого решения, чтобы все были довольны и обошлось без шума... Но вам не обязательно этого делать. Есть другой путь... Дайте мне час... Нет, полтора часа.

Сказав это, я включила экран телефона, который продолжала крепко сжимать в руке даже тогда, когда потеряла сознание.

Было чуть больше половины второго ночи.

Слишком поздно, был риск, что ничего не выйдет, но попытаться стоило.

— Что еще за план?

В его спокойном, монотонном голосе скользнули недоверие и сомнение.

Обрадовавшись этой едва уловимой эмоции, я с воодушевлением ответила:

— Привлечь кого-то из той же сферы. Так сказать, коллег по цеху.

— И откуда ты таких знаешь? — всё так же бесстрастно спросил он.

— У меня в семье есть такие, — коротко ответила я.

Я не стала уточнять, что этим бизнесом заправляет моя бабушка. Да он больше и не расспрашивал.

Да и к чему болтать? Гордиться тут нечем, ничего хорошего в этом нет...

Ги Ин Хва посмотрел на часы на запястье и, нахмурившись, задумался.

А затем отрезал:

— У тебя полтора часа.

Я решительно кивнула.

Всё это время Но Чжу Ын молча наблюдала за нами.

Ее лицо выражало готовность принять любой исход, лишь бы всё разрешилось, но особой надежды она явно не питала.

Выиграв полтора часа, я вышла на улицу с телефоном. В спину донеслось предупреждение Ги Ин Хва не отходить далеко.

Но Чжу Ын сказала, что пока поспит в машине.

Остановившись перед салоном, я стала искать номер секретаря Вона. Краем глаза я наблюдала за происходящим внутри через стеклянную дверь.

Ги Ин Хва усадил троих вырубившихся бандитов в ряд, прислонив к стене. Затем придвинул стул и сел напротив них. Порывшись в салоне, он нашел кабельные стяжки и положил их на край стола. Видимо, на случай, если пригодятся.

В общем, Ги Ин Хва, судя по всему, собирался просидеть так час, а то и полтора, не сводя глаз с бандитов.

Я и раньше это замечала: Ги Ин Хва проявлял поразительную дотошность в самых неожиданных ситуациях.

Хотя сейчас ситуация была далека от странной, и дотошность была как нельзя кстати...

Сделав глубокий вдох, я позвонила секретарю Вону.

Секретарь Вон был личным помощником моего отца, но также и моим связующим звеном с той семьей.

Все финансовые вопросы, просьбы и уведомления проходили через него. Мои просьбы, бабушкины приказы, да и просто мелкие новости — всё это мы узнавали друг от друга через секретаря Вона.

Напрямую мы почти никогда не общались. Вернее, не общались вовсе. Ни я с отцом, ни я с бабушкой.

Оно и понятно: я в том доме — нежеланный гость. Никто не горит желанием со мной разговаривать. Никому не хочется меня видеть, и уж тем более никому не интересно, как я живу.

Поэтому просьба, с которой я собиралась обратиться, могла показаться им верхом наглости. Отчасти поэтому этот план давался мне нелегко.

Я сказала Ги Ин Хва.

Что ему не обязательно отказываться от мирного, тихого решения, при котором все останутся довольны и никто не пострадает. Потому что у меня есть такой способ.

И под этим способом я подразумевала такой, при котором пострадаю и принесу себя в жертву только я.

В обычной ситуации я бы ни за что на такое не пошла, но сейчас, ради Ги Ин Хва, я была готова на всё.