Разумеется, я не жаждала, чтобы дело дошло до драки, но если Ги Ин Хва останется цел, то такой исход меня вполне устраивал.
А он был абсолютно цел и, судя по всему, играючи раскидал троих бандитов...
Конечно, я догадывалась: с его-то телосложением он вряд ли будет мальчиком для битья.
Если только не начнет поддаваться специально, как с Но Чжу Ын...
Или не зазевается, как тогда в забегаловке...
Но то, что он с такой легкостью разделался с тремя профессиональными костоломами, всё же стало сюрпризом.
И этот сюрприз меня обрадовал.
Насилие, совершаемое с таким ледяным спокойствием, пугало, но, как я уже говорила, это в сто раз лучше, чем если бы пострадал он сам.
Пузатый с бакенбардами, всё это время стоявший на коленях, медленно поднялся. Судя по всему, ему крепко прилетело под дых: он скрючился, схватившись одной рукой за объемистый живот, и зверски скривился.
Еле стоя на ногах, он прохрипел:
— Ах ты, ублюдок конченый... Хватит пиздеть... Пасть закрой, сука...
Он пытался звучать угрожающе, но из-за того, что даже разогнуться не мог от боли, да и словарный запас оставлял желать лучшего, вместо страха вызывал лишь раздражение — словно жалкие стоны вперемешку с матом.
Ги Ин Хва, не изменившись в лице, спокойно посмотрел на него, а затем кивнул Но Чжу Ын:
— Иди сюда. Не стой там.
Но Чжу Ын, с напряженным лицом посмотрев на Ги Ин Хва, без единого слова направилась туда, куда он указал.
Прямо ко мне...
В любой другой ситуации она бы закатила истерику, возмущаясь, кто он такой, чтобы ей указывать. Тем более что он велел ей встать рядом со мной — она бы точно воспротивилась.
Но сейчас она промолчала.
С каменным лицом она молча подчинилась.
— Стой у входа, чтобы сразу выйти, как только я подам сигнал, — негромко произнес Ги Ин Хва, всё так же не сводя глаз с пузатого.
— Пока не скажу — не выходи.
Услышав это, я напрягла ноги и тоже поднялась.
— Размечтался, сука... Искалечил нас, а теперь свалить думаешь? Никто отсюда не выйдет...
Свирепо вытаращив глаза, пузатый отнял руку от живота.
За его спиной со стоном поднялся долговязый.
Одновременно с этим мужчина в кричащей рубашке, всё еще придавленный ногой Ги Ин Хва, сжал кулаки и начал отчаянно колотить его по икрам, лодыжкам и голеням.
Но Ги Ин Хва даже не шелохнулся. Казалось, он не чувствовал боли, словно удары не наносили ему ни малейшего вреда.
С невозмутимым лицом он переводил взгляд с одного на другого.
— Уступку долга отменяем, просто удаляете видео. Будете сотрудничать — на этом разойдемся, будете сопротивляться — продолжим, пока не передумаете... Решайте.
Он говорил четко и сугубо по-деловому, словно социолог, зачитывающий варианты ответов в анкете.
Естественно, бандиты сотрудничать не собирались.
Драка началась снова.
Хотя вряд ли это можно было назвать дракой.
Это было избиение в одни ворота, и в мгновение ока все трое снова оказались на полу — кто лежал, кто корчился, кто стоял на коленях.
Пузатый, завалившись на бок, пускал слюни, а затем вдруг резко перевернулся на живот, и его вырвало желчью.
Долговязый стоял перед Ги Ин Хва на коленях, вцепившись ему в ногу.
А мужчина в рубашке, освободившись от давления на шею, лишь кое-как смог сесть и явно не мог ничего предпринять.
— Появилось желание сотрудничать?
Спросил Ги Ин Хва, стряхивая долговязого с ноги, как надоедливое насекомое.
На нем не смялась ни одна складка, дыхание не сбилось ни на секунду.
Долговязый тут же разразился проклятиями, а следом и мужчина в рубашке, тяжело дыша и кашляя, неловко поднялся на ноги.
Было ясно: они категорически отказывались понимать и принимать то, что их избивают в одну калитку.
В их глазах происходило нечто из ряда вон выходящее, и они ни за что не намеревались прощать Ги Ин Хва за то, что он втоптал в грязь их тела и самолюбие.
И снова началось избиение.
Я стояла, замерев, и не упускала ни единой детали.
Раз Ги Ин Хва не давал сигнала уходить, я смотрела на него во все глаза, словно завороженная, не пропуская ни одного его движения, ни одного выражения лица.
Но Чжу Ын стояла рядом, затаив дыхание.
Этот цикл — вопрос и избиение — повторился еще пару раз.
Но Чжу Ын, всё это время молчавшая, наконец прошептала:
— Хватит...
Бандиты валялись на полу, как половые тряпки, не в силах пошевелиться.
Ги Ин Хва забрал у долговязого флешку и спросил, оригинал ли это и есть ли копии.
Бандиты даже пальцем пошевелить не могли, но продолжали упрямо сквернословить:
— Пошел на хуй, гнида... Ублюдок... Сука... Я тебя урою... Погоди у меня, тварь...
А затем добавили:
— Думаешь, мы тебе всё так просто скажем?.. Копии есть, ищи где хочешь...
Даже в таком состоянии они не сдавались и продолжали огрызаться.
Ги Ин Хва с тем же невозмутимым лицом методично и безжалостно наносил удары ногами по их животам, спинам, шеям и лицам.
Каждый раз бандиты стонали, скрючивались на полу, а из их ртов вместе со слюной капала кровь.
Вдруг мужчина в рубашке прохрипел:
— Я тебя, сука, засужу за побои...
Услышав это приземленное, пугающе реальное слово — «засужу», я мгновенно очнулась.
И только придя в себя, поняла, что всё это время находилась в каком-то оцепенении.
Видимо, Но Чжу Ын это слово тоже задело: она начала отговаривать Ги Ин Хва уже гораздо активнее.
Ги Ин Хва лишь отмахнулся:
— Подавайте.
— Мирового не будет, уебок... — просипел мужчина едва живым голосом. А затем издевательски добавил: — Посидишь за решеткой за свои художества. За то, что ты троих так отделал, тебе точно реальный срок впаяют.
Он бормотал это, будучи в полубреду.
Я испугалась, что он говорит правду. Но вместе с тем закрались сомнения.
Они же преступники, сами всё это начали... Разве суд встанет на их сторону?
Ведь есть же пострадавшая — Но Чжу Ын, есть свидетель — я...
Но потом пришла мысль: А что, если эти травмы окажутся серьезными или опасными для жизни? Тогда ведь ему действительно грозит тюрьма.
Страшное предчувствие подтолкнуло меня присоединиться к Но Чжу Ын, и я тоже начала его отговаривать.
Ги Ин Хва нас не слушал.
Его позиция была проста: отдайте видео, и всё закончится. Чего упрямиться и усложнять всем жизнь?
В отличие от бандитов, источавших ненависть и злобу, Ги Ин Хва, казалось, не испытывал к ним никаких негативных чувств.
По крайней мере, внешне...
Для него насилие было лишь инструментом для достижения цели.
Он просто ответил им тем же языком, который понимают бандиты.
Еще минуту назад я с каким-то странным восторгом думала: «Он этому где-то учился?..», «Ни одного лишнего движения...», «Ему ведь били по ногам, как он там?..»
Столько раз считывая воспоминания о насилии через чужую кожу, сейчас я воспринимала его пугающе легкомысленно — только потому, что ситуация была другой. И не только потому, что я выпила.
Насилие, которое всегда вызывало во мне ужас и отвращение... Стоило только Ги Ин Хва стать тем, кто его применяет, как мое отношение перевернулось с ног на голову.
И даже осознав это сейчас, я не чувствовала ни капли вины или разочарования в себе.
Наоборот, я поняла: я ослеплена им... Слово «люблю» даже близко не описывает то, что я к нему чувствую... Это просто стало очередным доказательством...
И тем сильнее крепла моя решимость: этот человек не должен пострадать из-за каких-то отбросов. Не должен сесть в тюрьму.
В общем, мы с Но Чжу Ын изо всех сил пытались остановить Ги Ин Хва.
После такого поворота забрать и уничтожить видео стало еще важнее: ведь теперь бандиты затаили злобу, и вероятность того, что они сольют запись из мести, возросла в разы.
Ги Ин Хва это понимал, поэтому и не думал останавливаться.
Надо было остановить его раньше и вызвать полицию.
Коря себя за то, что не додумалась до этого сразу, я вдруг задалась вопросом: Ладно я, но почему Но Чжу Ын просто стояла, вжавшись в стену, и молча смотрела, не пытаясь вызвать полицию?
Ведь в забегаловке она тогда позвонила копам незамедлительно...
