Должников?.. Неужели Но Чжу Ын влезла в долги к ростовщикам?

С этой мыслью я открыла глаза. В салоне горел свет — яркий, но не слепящий. Как и снаружи, внутри всё казалось старым, обшарпанным и безвкусным.

Помещение было небольшим. И тем не менее для места, которое уже давно закрыто, людей здесь собралось немало.

Первым, кого я выхватила взглядом, был Ги Ин Хва.

Наверное, потому, что мои чувства искали его инстинктивно, но даже если и нет — он был из тех, кто сразу бросается в глаза в любой толпе.

Прямо напротив входа тянулась длинная витрина с телефонами, а перед ней, разделенные столиком для консультаций, стояли друг напротив друга два кожаных дивана.

На левом диване в одиночестве сидел Ги Ин Хва. На правом — двое мужчин, зажав между собой Но Чжу Ын, словно взяли ее в кольцо.

Его лицо, к которому при моем появлении естественно обратился взгляд, к моему удивлению, не выражало ничего. Абсолютно ничего.

Он смотрел на меня, нерешительно застывшую в дверях и пытающуюся оценить обстановку, равнодушным, лишенным всяких эмоций взглядом.

Просто равнодушно. До одури равнодушно.

И больше ничего.

Задержав на мне взгляд на секунду, Ги Ин Хва перевел свои холодные глаза на мужчину, который стоял у меня за спиной и крепко держал за плечи. А затем снова посмотрел прямо перед собой, сфокусировав взгляд на сидящих напротив мужчинах и Но Чжу Ын.

И тут же, словно по эстафете, Но Чжу Ын повернулась в мою сторону.

Ее лицо, искаженное гневом, раздражением и глубокой усталостью, при виде меня скривилось еще сильнее. Свирепо скривилось.

В ее глазах полыхнул недобрый огонек, когда она переводила взгляд с меня на Ги Ин Хва и обратно. А на губах заиграла кривая, издевательская усмешка.

Она будто говорила: «Ты притащил ее сюда? В такое время? Вы что, издеваетесь надо мной?».

Для меня эта короткая секунда растянулась, как в замедленной съемке.

Все мои страхи — как он посмотрит на меня, когда увидит, что меня притащили сюда, не сочтет ли меня обузой, не станет ли винить, не разозлится ли... — всё это вдруг показалось таким нелепым и пустым.

Я так боялась реакции Но Чжу Ын, но теперь мне было на нее абсолютно плевать.

А ведь Ги Ин Хва всегда был таким...

И тут до меня дошло. Ко мне начало возвращаться чувство реальности, и я снова могла трезво мыслить.

В последнее время он стал чаще проявлять хоть какие-то эмоции, и я просто забыла об этом.

Он всегда был таким, так что нет причин обижаться или чувствовать себя опустошенной. Раз он не злится и не раздражается из-за моего присутствия — уже хорошо, надо радоваться.

Так я успокаивала себя.

Но почему-то в груди всё сжалось, а к горлу подступил ком, так что пришлось на мгновение задержать дыхание.

Пока я медленно выдыхала, мужчина убрал руки с моих плеч и, шурша пакетом из магазина, направился к кулеру.

— Чего стоишь как истукан? И на улицу иногда поглядывай, понял?

Мужчина прицокнул языком и угрожающе прикрикнул, обращаясь к кому-то у левой стены. Точнее — к Ким Сок Хану, который стоял перед стеллажом, плотно увешанным чехлами для телефонов, покорно сложив руки перед собой, словно провинившийся школьник.

Едва мужчина замолчал, как Ким Сок Хан встретился со мной взглядом.

В его глазах читалась совершенно не свойственная ему пришибленность. Взгляд был всё таким же тяжелым и пронзительным, но спеси поубавилось наполовину, отчего он выглядел жалким и заискивающим.

Растрепанная одежда, помятый воротник и распухшая, покрасневшая щека только усиливали это впечатление.

Губа была разбита. Видимо, ему как следует досталось.

Ким Сок Хан какое-то время смотрел на меня, словно не узнавая, а когда вспомнил, резко нахмурился. Но взгляда не отвел. Он смерил меня подозрительным, заискивающим взглядом, полным странных сомнений, окинув с ног до головы несколько раз.

Поэтому я первой отвернулась.

Не из-за того, что мне было неловко или тяжело выносить его взгляд, а потому что поняла: никакой полезной информации от него не добиться.

Похоже, Ким Сок Хан и был одним из тех самых «должников», о которых говорил мужчина.

Раз он не выглядит как заодно с этими бандитами, значит, скорее всего, он и есть их жертва. И мне было до этого абсолютно фиолетово.

Всё, что меня интересовало — как Но Чжу Ын умудрилась с ними связаться...

Мужчина, который затащил меня внутрь, залил лапшу кипятком, поставил ее на ближайший столик и посмотрел в мою сторону. Словно что-то вспомнив, он сказал:

— А, забыл предупредить: даже не думай записывать аудио или видео. Потом всё равно карманы вывернем и проверим.

У меня и в мыслях не было ничего подобного, поэтому я промолчала, глядя перед собой.

Я устала.

Устала так сильно, что хотелось сесть, но в этом задрипанном салоне не было ни одного подходящего места.

И никто не удосужился предложить мне стул.

Меня притащили сюда силой и бросили, словно мешок с картошкой.

Казалось, я могла бы просто открыть дверь и уйти. Хотя, конечно, меня бы тут же поймали.

Жар в теле не спадал, мне было душно. Лицо, должно быть, всё еще горело, а голова слегка кружилась.

Мысль о том, что хмель выветривается, была лишь глупой иллюзией. В ситуации, где следовало бы напрячься и быть начеку, я чувствовала лишь уныние и какое-то странное одиночество.

Мужчина разломил деревянные палочки и принялся за лапшу. Ким Сок Хан жался к левой стене, словно наказанный ребенок.

А я стояла у входа, не отрывая взгляда от диванов. Точнее, от Ги Ин Хва, который не обращал на меня ни малейшего внимания, полностью сосредоточившись на мужчинах напротив и на Но Чжу Ын...

Я вслушивалась в их разговор.

Диалог между мужчиной в кричащей рубашке, поедающим лапшу, холодным и невозмутимым Ги Ин Хва, разъяренной Но Чжу Ын и двумя мужчинами, зажавшими ее с обеих сторон... долговязым и пузатым с бакенбардами...

Послушав их некоторое время, я смогла составить примерную картину происходящего.

Я поняла, в какую абсурдную и нелепую ситуацию влипла Но Чжу Ын...

И то, что Ги Ин Хва собирался решить эту вопиюще несправедливую и бредовую проблему самым простым способом — взяв все убытки на себя...

А, и еще кое-что...

Ким Сок Хан, корчивший из себя жертву у стены, и был главным виновником проблем Но Чжу Ын.

Он был заодно с бандитами, и, пожалуй... был даже хуже их.

Вкратце история выглядела так.

У Ким Сок Хана образовался долг. Около ста сорока миллионов вон, включая основную сумму и проценты... И это только на данный момент. Долг, который неизбежно будет расти с каждым днем.

Судя по виду этих бандюганов, вряд ли это легальная кредитная организация, а значит, деньги он занял у нелегальных ростовщиков и, соответственно, подвергся жесткому прессингу со стороны коллекторов.

Загнанный в угол Ким Сок Хан решил использовать Но Чжу Ын. Шантажируя ее, он собирался выбить из нее деньги, чтобы закрыть свой долг и спастись от кредиторов.

Но у Но Чжу Ын таких денег отродясь не было. Она — обычная студентка, живущая с семьей в старом съемном жилье, и Ким Сок Хан, по моим догадкам, прекрасно это знал.

А значит, его реальной целью, скорее всего, был Ги Ин Хва...

Наверняка Ким Сок Хан наслушался от Но Чжу Ын историй о Ги Ин Хва, да и я сама присутствовала при разговоре, где упоминалось, что Ги Ин Хва был разработчиком «Меренги»...

К тому же Ги Ин Хва — просто идеальный лох, готовый выполнить любую прихоть Но Чжу Ын.

Возможно, Ким Сок Хан решил, что сорвал джекпот.

И с бандитами он наверняка всё заранее обговорил.

А меня, бродившую на улице, затащили внутрь просто потому, что боялись огласки. Боялись, что я кому-нибудь расскажу, позвоню в полицию, и дело примет скверный оборот.

При всей их подозрительности они позволили Но Чжу Ын позвать Ги Ин Хва. Одно это уже говорит о том, каковы их истинные цели.

Единственное, что радовало во всей этой истории, — видео, которым Ким Сок Хан шантажировал Но Чжу Ын, оказалось не таким уж и откровенным.

Но Чжу Ын, при всей своей вспыльчивости и стервозности, в таких вещах была очень осторожна. Ким Сок Хан несколько раз пытался снять их на видео, но Но Чжу Ын всегда ловила его с поличным, и его планы срывались.

В итоге ему всё же удалось заснять что-то исподтишка, но там были только интерьер мотеля, короткий поцелуй... ну и спина Но Чжу Ын без футболки...

Судя по всему, прямо перед тем, как меня затащили внутрь, Ги Ин Хва посмотрел это видео, которое ему показали бандиты, и отдал им телефон.

Может, поэтому у него было такое лицо?..

Лицо, не выражающее абсолютно ничего, холодное и бесконечно равнодушное. Тот взгляд, которым он обвел меня.