— Из Чхонхакдона? Какое там... Навряд ли. Про них и так слухов ходит — не перечесть. К тому же на прошлых посиделках Но Чжу Ын с этой, как ее... не помню, как зовут... ну та, из университета J, которая актрисой в нашем фильме снимается... В общем, они там такое обсуждали, уши вяли.
Вторая старшекурсница слегка пихнула ее в бок, призывая фильтровать свои слова.
Та, не переставая жевать рыбный пирожок, наконец проглотила его, положила пустую шпажку на стол, отхлебнула пива, чтобы промочить горло, и как ни в чем не бывало бросила:
— Да ладно, это ж не секрет, сама слышала.
А потом посмотрела на меня в упор и добавила:
— Но знаешь, есть же у некоторых такой принцип... Мол, девушку, которую по-настоящему любят, до свадьбы не трогают. Вот я к чему.
Я спокойно встретила ее взгляд, про себя подумав, что даже если у Ги Ин Хва и есть такой принцип, то ко мне он точно не относится.
После того как Кан Мо А отобрала у меня очки и несколько раз отчитала, я наконец привыкла не отводить глаза и выдерживать чужой взгляд.
— Ага, значит, любит по-настоящему, но при этом кинул в такой ситуации?
Вторая старшекурсница снова покачала головой, мол, хватит нести чушь.
Под «той ситуацией» она, очевидно, имела в виду недавнее происшествие у озера.
Спокойно слушая их разговор, я долго смотрела на рюмку и тарелку перед собой, а затем взяла рюмку, сделала глоток и поставила на место.
Теперь я уже пила сама, без уговоров.
Было невкусно, но рука почему-то сама тянулась к алкоголю...
Я рассеянно витала в своих мыслях, когда Ян Чжон Хи с легким недовольством одернула их:
— Онни, прекратите. Юн же всё слышит.
— Ну слышит, и что?
Старшекурсница, упомянувшая о «той ситуации», резко ответила Ян Чжон Хи и продолжила:
— Нет, ну раз уж зашел разговор...
— Какой смысл шушукаться за спиной, если можно сказать в лицо? У нее же есть глаза и уши, она сама всё прекрасно понимает... Даже лучше нас с тобой. Разве нет?
— Вот мы и так уже обсудили. Зачем по второму кругу заводить?
— Какому второму кругу? Просто накипело, вот и всё. Тогда я промолчала, чтобы атмосферу не портить... но честно, как такое можно простить? Как можно доверять парню, который в критический момент спасает не тебя, а другую? Я бы ей прямо сказала — бросай его на хрен! Но вижу, что Чо Юн всё решила и готова терпеть, поэтому и молчу.
— Онни, вы уже пьяные, — встряла Ким Хе Сын, положив руку на плечо Ян Чжон Хи, которая собиралась что-то ответить.
— Вот-вот. Посмотрите на Мо А онни. Только проснулась, — подхватила Чон Сон И, со смехом указывая на председателя Кан Мо А, пытаясь разрядить обстановку.
— А? Что случилось?
Кан Мо А сонно обвела всех мутным взглядом, посмотрела время на телефоне и выдала:
— Уже двенадцать?
Затем она выхватила у меня из рук бутылку, велев немедленно написать Ин Хва.
Я послушно отправила Ги Ин Хва сообщение.
Адрес я скинула ему еще по приезде в бар, поэтому сейчас просто коротко написала: «Мы скоро заканчиваем».
Старшекурсница напротив пробормотала: «Пирожков еще много осталось», и, схватив сразу две шпажки, разом запихнула их в рот.
Жуя так, что щеки раздулись, она обратилась ко мне:
— Раз уж решила терпеть, бери быка за рога и вали его.
— Валить?..
Медленно собирая вещи в сумку, я непонимающе переспросила. Заметив, что язык немного заплетается, я приложила руку ко рту, словно проверяя, на месте ли он.
— Форсируй события! Чтобы Но Чжу Ын осталась не у дел.
Я опустила руку и усмехнулась:
— А... Форсировать.
«Разве это от меня зависит...» — подумала я, но вслух не сказала.
— И раз уж на то пошло...
«Пирожковая» старшекурсница, даже не дожевав, достала что-то из сумки и поманила меня пальцем. Я послушно вытянула шею вперед.
В обычной ситуации я бы насторожилась, но алкоголь явно усыпил мою бдительность.
Пожалуй, пить без меры не стоит.
Чем больше пьешь, тем больше хочется, и к тому же... становишься совершенно беззащитной... Как и говорили старшекурсницы, хорошо, что я сегодня попробовала.
Пока я, опустив глаза, размышляла о коварстве алкоголя, рука старшекурсницы крепко схватила меня за подбородок.
— Ой, какой у нее крошечный подбородочек! — засюсюкала она, безболезненно потрясывая меня за подбородок. — Такой маленький, а зубки какие ровные!
Она ворковала надо мной, как над детсадовцем, и принялась чем-то мазать мои губы.
Кажется, это была помада.
Я не красила губы помадой с тех пор, как в раннем детстве тайком стащила ее с маминого туалетного столика.
Тогда мама выкинула ту помаду, словно это была грязная ветошь. Демонстративно швырнула в мусорное ведро прямо у меня на глазах. А ведь мне тогда было лет шесть, не больше...
Неожиданно всплывшее воспоминание захлестнуло меня обидой, и в глазах защипало.
Надо же, расчувствовалась из-за такой ерунды.
И тут же поняла.
А... это всё алкоголь... Вот еще один минус алкоголя... Он делает людей не в меру сентиментальными...
В этот момент старшекурсница сказала: «Готово», и велела мне сделать губами «ммм-па». Чтобы скрыть выступившие слезы, я часто-часто заморгала и послушно сделала «ммм-па».
— Ну как? Красотка же? — гордо заявила она, обведя присутствующих взглядом.
Посмотрев на мое лицо, все рассмеялись.
Смеялись они от того, что я красивая, или от того, что нет — непонятно.
Пока я слегка поникла, Кан Мо А выдала: «Так бы и ущипнула», отчего все рассмеялись еще громче.
Наверное, я выгляжу смешно. Но стирать помаду не стала.
В этот момент на столе завибрировал телефон. Это было сообщение от Ги Ин Хва: «Скоро буду».
На моем лице сама собой расцвела точно такая же улыбка, как у остальных.
Под руководством Ян Чжон Хи мы первым делом рассадили по такси старшекурсниц и отправили их по домам. Председатель Кан Мо А, чьей пьяной привычкой был сон, спала при любой возможности, да и остальные изрядно набрались.
«Пирожковая» старшекурсница долго упиралась, заявляя: «Хоть на Ин Хва посмотрю», но в итоге Ян Чжон Хи всё же удалось усадить ее в такси.
Казалось, Ян Чжон Хи собаку съела на подобных делах. Она невозмутимо заявила, что уборка бардака — ее обычная обязанность. Вскоре она посадила в такси и Чон Сон И, и мы остались втроем: я, Ян Чжон Хи и Ким Хе Сын.
Получив от Ги Ин Хва сообщение «Подъехал», я огляделась и заметила на противоположной стороне улицы его белую машину.
Помахав на прощание Ян Чжон Хи и Ким Хе Сын, я огляделась и решительно шагнула на проезжую часть, нарушая правила.
Четырехполосная дорога казалась не такой уж широкой, машин было мало, а пешеходный переход — слишком далеко. Да и алкоголь придал смелости.
Как только я начала переходить, за спиной раздался крик Ян Чжон Хи: «Осторожно!».
Остановившись на двойной сплошной, чтобы снова посмотреть по сторонам, я увидела, как из машины вышел Ги Ин Хва и остановился, глядя на меня.
В темноте его лицо показалось мне застывшим. Всё то же привычное бесстрастное выражение, но словно бы куда более напряженное, чем обычно. Теперь я могла улавливать такие нюансы с первого взгляда. Даже в темноте...
Я могла с гордостью сказать, что настолько к нему привыкла и изучила все его выражения лица.
Подавив тревогу, я торопливо перебежала остаток дороги.
Я боялась, что с ним что-то случилось. Вдруг у него были дела, а он сорвался и приехал за мной, пересиливая себя...
— Сонбэ, что-то слу... — начала я, как только оказалась рядом.
Но Ги Ин Хва раздраженно оборвал меня:
— Ты всегда так делаешь?
Я удивленно замолчала. Его тон был таким же непривычным, как и выражение лица. Я не сразу сообразила, о чем он спрашивает.
Пока я в замешательстве молчала, я почувствовала, как взгляд Ги Ин Хва ощупывает мое лицо. Затем он перевел взгляд куда-то мне за спину. Проследив за его взглядом, я обернулась.
Ян Чжон Хи и Ким Хе Сын всё еще стояли на другой стороне улицы. Заметив наш взгляд, они коротко кивнули Ги Ин Хва, а затем помахали мне. Я помахала им в ответ.
— Ха-а...
От короткого вздоха, разрезавшего тишину, я вздрогнула и снова повернулась к нему.
Сдвинув брови, Ги Ин Хва задумчиво и напряженно смотрел на меня сверху вниз. Словно не знал, с чего начать свои упреки.
