Припарковавшись на тесной стоянке перед старым салоном, Ги Ин Хва отстегнул ремень безопасности:

— Жди в машине. Я скоро.

Судя по обрывкам телефонного разговора, Ги Ин Хва и сам не знал, зачем его позвала Но Чжу Ын и в какую передрягу она влипла.

Но почему-то уверенно заявлял, что быстро выйдет и со всем разберется.

Раз ко мне начали возвращаться способности к логическому мышлению, значит, хмель потихоньку выветривался.

То ли из-за того, что я трезвела, то ли просто так, но в машине стало душно и жарко.

Я отстегнула ремень и сказала:

— Я подожду на улице. Здесь дышать нечем... За вами я не пойду, не беспокойтесь.

Ги Ин Хва, уже собравшийся выходить, обернулся ко мне. В его равнодушном взгляде промелькнула тень недовольства, но запрещать он не стал. Лишь добавил:

— Стой в радиусе трех метров от машины. И ни шагу дальше.

Даже если бы он сказал мне пойти куда-нибудь еще в такой поздний час, я бы не пошла.

И всё же, чтобы в точности выполнить его просьбу... или приказ, я решила уточнить:

— Каком радиусе?

— Три метра от машины, — коротко ответил он и вышел.

Я вышла следом. Оставив сумку на сиденье, захватила только телефон и закрыла дверцу.

Когда я подняла глаза, Ги Ин Хва уже скрылся за стеклянной дверью салона.

Из окон, плотно закрытых жалюзи, пробивался тусклый свет. Вывеска не горела. Оно и понятно: на часах уже перевалило за час ночи.

Стоя у машины, я огляделась.

В темном переулке, плотно застроенном старыми зданиями, было как-то жутковато и пустынно.

Вдалеке мерцал красный крест церкви, чуть ближе мигал оранжевый уличный фонарь. Перед салоном одиноко возвышался длинный фонарный столб, выхватывая из темноты круг света на крошечной парковке.

Стараясь не выходить за обозначенный радиус в три метра, я расхаживала туда-сюда.

Было любопытно, что в такое время Но Чжу Ын забыла в подобном месте.

Что стряслось, раз она позвала Ги Ин Хва? И почему на его лице промелькнуло такое серьезное выражение? И главное — зачем он сказал ей не плакать...

Неужели она и вправду плакала...

Или плачет сейчас, или изо всех сил сдерживает слезы...

Я уже видела, как она плачет.

Так что я не считаю, что такая железная леди, как Но Чжу Ын, не умеет плакать. Даже в мыслях не допускаю.

Пусть она и сыпала проклятиями в ответ на слова Ги Ин Хва: «Кто тут плачет...», я всё равно так не думаю.

Наверняка она плакала... Ну или была готова вот-вот разрыдаться...

Что же там происходит...

Надеюсь, ничего страшного...

Он хоть и посерьезнел на мгновение, но быстро вернул свое обычное спокойствие. Значит, ничего серьезного.

А скорость он превышал только потому, что она торопила... Наверное, поэтому...

Сейчас важнее было подумать о том, как она отреагирует, увидев меня.

Скребя носком кроссовка бетон на парковке, я погрузилась в свои мысли.

Конец мая, ночной ветерок обдувал лицо приятной прохладой.

Голова прояснялась — хмель действительно выветривался, но жар в теле не спадал ни на градус. Скорее всего, и щеки всё еще были пунцовыми.

Я подставила лицо навстречу ветру.

То ли из-за того, что челка стала короче, но волосы, щекотавшие лоб, щеки и шею, теперь казались легкими и приятными.

Сколько я так простояла — не знаю. Но вдруг слух резанул резкий звук, и я повернула голову к салону. Кажется, кто-то коротко вскрикнул. Я не была уверена, но похоже на женский голос.

Похоже на Но Чжу Ын. Похоже на ругань. И крик был весьма эмоциональным.

Широко распахнув глаза, я тупо уставилась на закрытую стеклянную дверь. Сердце забилось чаще.

В этот момент за спиной послышались чьи-то шаги.

На этот раз я испугалась так, что сердце ушло в пятки. Чуть ли не вскрикнув, я резко обернулась.

Высокий, крепко сложенный мужчина, небрежно перенеся вес на одну ногу, смотрел на меня сверху вниз.

— Чего это мы тут делаем посреди ночи? А, мелкая? Уж не вынюхиваешь ли чего?

Он прищурился. В его взгляде читалось подозрение, а кривоватая улыбка казалась наглой и пугающей.

В левой руке он держал белый пакет из круглосуточного магазина — видимо, только что оттуда. Пакет то и дело описывал круги в такт движениям его кисти.

Крутя пакет, мужчина слегка нахмурился:

— Чего молчишь? Я спрашиваю, что ты тут забыла?

Его и без того грубый голос стал еще более зловещим, пробирая до самых костей, словно угроза.

Я постаралась взять себя в руки и повернулась к нему.

Расправила плечи и нацепила на лицо маску невозмутимости, стараясь выглядеть как можно увереннее.

Его развязное поведение, грубая речь и кричащая рубашка не предвещали ничего хорошего.

Как ни крути, на добропорядочного гражданина он не тянул. Даже для местного бездельника или хулигана в нем было что-то слишком опасное.

В голове закрутились слова вроде «гопник», «браток», «бандит»... а на языке вертелось: «Твою ж мать...».

«Неужели всё хуже, чем я думала?» — пронеслось в голове.

И всё же, стараясь говорить как можно спокойнее, я ответила тоном обычной студентки:

— Я просто жду... знакомых. Они внутри.

Это было логично. Хоть я и не совсем вписывалась в рамки «обычной», я стремилась к этому, и к тому же я действительно студентка.

С такими типами лучше не связываться.

Не провоцировать и просто дать ему уйти.

Влезу — только всё усложню.

Не бояться... И не переживать...

Нужно верить в Ги Ин Хва.

Я мысленно твердила себе это, когда губы мужчины растянулись в широкой, наглой усмешке.

— Если знакомые внутри, то и ждать надо внутри.

С этими словами он шагнул ко мне и протянул руку.

Я старалась не выдавать своего страха, но когда его рука опустилась мне на плечо, я дернулась всем телом, словно ошпаренная.

— Чего так шугаешься? Грешок за душой? — его улыбка стала еще шире.

— Нет, я подожду здесь. Сказали, что скоро выйдут, — выдавила я из себя одеревеневшим голосом и попыталась вывернуться из-под его руки. Но он перехватил меня за оба плеча мертвой хваткой.

Он встал вплотную, обдав меня резким запахом парфюма. Пакет в его руке ударил меня по левой руке.

— Кто сказал такую чушь? Что скоро выйдут. Ни хрена они не скоро выйдут... Там сейчас та еще заварушка. Так что пошли внутрь. Там еще такая высокая, красивая девчонка. Ты с ней, да?

— Нет, я не... Я просто здесь...

— А ну пошли.

Мужчина так больно сжал мои плечи, что я вскрикнула, а затем развернул меня ко входу и толкнул вперед.

Я упиралась изо всех сил, но он был сильнее. Шаг за шагом я приближалась к дверям, инстинктивно распустив волосы веером, чтобы прикрыть шею.

— Я не с той... девушкой... Я просто здесь...

Я до последнего пыталась откреститься от знакомства с Но Чжу Ын. И хотя я ее знала, что делало мои слова ложью, с другой стороны, я приехала сюда с Ги Ин Хва, так что, можно сказать, это была полуправда.

По моим меркам, это почти не было ложью.

Но мужчина мне явно не поверил.

— Да ладно тебе заливать. С ней ты, с ней. И вообще, с какой стати мне оставлять тебя тут одну? Кто знает, что ты там удумаешь за моей спиной.

— Я ничего не собираюсь делать...

— И по телефону никому не позвонишь, чтобы шум поднять?

— Нет...

— И в полицию звонить не собиралась, стоя тут?

— Нет...

— Блядь, да кто тебе поверит.

В конце концов, когда он дотащил меня до самых стеклянных дверей, я зажмурилась. Его рука потянулась из-за моей спины и потянула ручку.

От резкого запаха дешевого одеколона я зажмурилась еще сильнее.

Остатки хмеля вперемешку с тошнотой подступили к горлу.

Но сейчас было не до запахов.

Больше всего я боялась того, как посмотрит на меня Ги Ин Хва, когда увидит...

Надо было сидеть в машине, как он сказал...

Как всегда, сожаление пришло с запозданием.

«Ну, я хотя бы попыталась вырваться», — промелькнула наглая мысль-оправдание.

«Просто не повезло...» — мысленно обвинила я мужчину, который всё еще сжимал мои плечи.

А может, оно и к лучшему.

Если вдруг что-то пойдет не так, если случится непредвиденное, я должна буду помочь Ги Ин Хва.

Я должна его защитить. Оградить от опасности.

И как раз в тот момент, когда эта мысль пронеслась у меня в голове, мужчина толкнул меня внутрь, словно нашкодившего щенка, приговаривая:

— Заходи, заходи.

Я неуклюже ввалилась в салон связи.

И так и стояла, не открывая глаз.

А у меня за спиной мужчина произнес:

— Нашел тут подружку наших должников. Вот, привел.