Его замечания слегка раздражали, но я бы не сказала, что мне было неприятно их слушать.
Настроение было приподнятым. Приятно дул теплый весенний ветерок.
— Вчера... то есть сегодня, во сколько вы вернулись домой?
Я открыла рот, желая просто поболтать о чем-нибудь, но вопреки моим намерениям вопрос прозвучал как на допросе.
Ги Ин Хва, глядя прямо перед собой и даже не бросив на меня взгляда, ответил:
— Какая разница.
— Сколько часов в день вы спите в среднем?
— Не знаю.
— Почему не знаете?
— Мне это неинтересно.
— Почему неинтересно?
Когда вопросы посыпались один за другим, Ги Ин Хва в какой-то момент просто замолчал. Коротко вздохнув, он продолжил идти молча. Он не казался рассерженным, да и шаг не ускорил. По-прежнему подстраивался под меня. Со стороны он выглядел немного утомленным и вялым.
Редкие прохожие, независимо от пола и возраста, то и дело косились на него. Некоторые откровенно пялились широко раскрытыми глазами.
Он же не обращал на это никакого внимания, словно так и должно быть. Профиль человека, которому нет дела до всего на свете, словно чужое внимание его совершенно не касается.
Я вспомнила его вчерашнего.
Сухой, но в то же время заботливый. Заботливый, но при этом почему-то периодически раздражавшийся. Его чувство ответственности переходило все границы, заставляя меня чувствовать себя неловко.
Я подавила желание задавать дальнейшие вопросы и замолчала.
Не хотелось портить атмосферу, назойливо приставая к человеку, который не настроен на разговоры.
Нынешнюю атмосферу. Ничего особенного, но почему-то по-новому тепло, настроение то и дело ползло вверх, а он, независимо от моих восторгов, оставался скучающе-спокойным... Атмосфера такого обычного, мирного выходного дня.
Так, молча и тихо вышагивая, мы дошли до ресторана, где подавали блюда в чашах с рисом. Несмотря на то что он находился в жилом районе, в стороне от ресторанной аллеи, посетителей было столько, что на входе выстроилась очередь. Видимо, еще и потому, что как раз началось обеденное время.
Мы записались в лист ожидания, и сотрудник сказал нам подождать около десяти минут.
Перед рестораном стояли две скамейки, и мы заняли ту, что была свободна. До меня донеслось шушуканье людей с соседней скамейки: они перешептывались, бросая на нас взгляды. Компания состояла из двух девушек и одного парня. Все молодые, лет двадцати пяти — двадцати восьми на вид.
Сначала они ветрено заохали-заахали, обсуждая Ги Ин Хва, а затем пошли строить догадки о том, кем мы приходимся друг другу.
«Родные брат с сестрой».
«Совсем не похожи, может, двоюродные?»
«Не, для двоюродных тоже какая-то атмосфера странная. Может, репетитор и ученица?»
«Дядя и племянница?»
«С ума сошел, где ты на этом лице увидел дядю такой взрослой племянницы?»
«Ну мало ли, может, у него есть старший брат с большой разницей в возрасте, что у тебя с фантазией?»
А потом один из них брякнул: «Может, это провальное свидание вслепую?», и тут же все трое дружно прыснули.
Непонятно, что смешного они нашли в этих словах.
Даже если и провальное свидание... что тут смешного?.. Да и если бы оно правда провалилось, стали бы мы приходить в такое место поесть?.. Выпили бы по кофе и давно бы разбежались...
Надув губы, я украдкой повернула голову и смерила их взглядом.
Всё же слышно. Они это специально, чтобы мы услышали?.. Или не понимают, что мы всё слышим?.. В любом случае — кучка идиотов. С этой мыслью я ждала, пока хоть кто-то из них встретится со мной взглядом.
И тут Ги Ин Хва, сидевший в расслабленной позе, прислонившись спиной к внешней стене здания, вдруг произнес:
— Не обращай внимания.
Низкий голос, звучавший одновременно безучастно и мягко.
Я отвела взгляд, которым сверлила соседнюю скамейку.
Ги Ин Хва невозмутимо смотрел перед собой.
— Не вслушивайся в каждое слово, что болтают люди, — вновь пробормотал он, глядя прямо, а через мгновение добавил: — Я думал, бегая за мной, ты осознавала хотя бы это... — и посмотрел на меня.
Встретившись со мной глазами, он замолчал, будто ожидая ответа. Тем временем люди с соседней скамейки по приглашению сотрудника зашли внутрь.
Я изо всех сил старалась не отводить взгляд, но вскоре всё же опустила глаза и произнесла:
— Я и не обращаю.
Ги Ин Хва, казалось, молча изучал меня, а потом произнес: «Тогда ладно», — и снова перевел взгляд вперед.
Спустя пару-тройку минут сотрудник пригласил и нас.
Пока мы шли к свободному столику, я едва не задела двоих человек. А следом было видно, как в нашу сторону приближаются еще четверо или пятеро.
То ли ради того, чтобы вместить больше посетителей, но расстояние между столами было крошечным. Одно неосторожное движение — и можно было в кого-нибудь врезаться.
Хотя открытыми у меня оставались только лицо, шея и пальцы рук, плечи рефлекторно сжались.
В ресторане было не протолкнуться, места катастрофически не хватало.
Я инстинктивно вжала голову в плечи и прижалась к чужому столику. Жующий человек бросил на меня взгляд. Мне стало неловко и совестно, но я постаралась напустить на себя как можно более невозмутимый вид.
— Чего это она… — Человек, смотревший на меня снизу, недовольно сморщился.
Пока я колебалась, пробормотать ли «ничего» или извиниться, за моей спиной раздался голос: «Извините». Кто-то извинился за меня.
Это был Ги Ин Хва. Я удивленно обернулась, а он, слегка приобняв меня за плечи, повел сквозь толпу.
Добравшись наконец до указанного столика, он лично отодвинул для меня стул, дождался, пока я сяду, и лишь затем сел сам напротив.
После чего, коротко выдохнув, он слегка недовольно проворчал:
— Столов стало больше, чем раньше.
В людных местах Ги Ин Хва и раньше уделял мне внимание. Разумеется, прежде он делал это гораздо грубее, суше и всем своим видом показывал, как я его раздражаю.
Сегодня же он был куда обходительнее. Вел себя как джентльмен. Нет, дело не в этом... Похоже, он действительно воспринимал меня как свою ответственность.
И неудивительно. Ведь именно так он и сказал буквально вчера.
К тому же он сам выбрал этот ресторан и привел меня сюда.
Но дело было не только в этом... Скрывалось тут что-то еще. Что-то неуловимое... Странное чувство несоответствия, которое я никак не могла облечь в слова...
Мне многое хотелось сказать, но я сдержалась. Удержала в себе даже слова благодарности. Вместо этого я спросила о другом:
— Вы здесь уже бывали?
— Бывал, — ответил Ги Ин Хва, поднимая левое запястье, чтобы проверить время.
— С кем?
Я догадывалась, с кем он приходил, но всё же спросила.
Ги Ин Хва бросил на меня быстрый взгляд, словно я спрашивала очевидные вещи, и коротко ответил:
— С Но Чжу Ын.
В этот момент подошел официант и поставил на стол кувшин с водой, стаканы и меню.
Даже не открывая меню, Ги Ин Хва произнес:
— Здесь славятся блюда с угрем.
Судя по тону, именно ради них он сюда и пришел.
«Я же вчера ела угря...» — подумала я, а потом, заподозрив неладное: «Да неужели...» — уставилась на Ги Ин Хва.
«Юн, как оказалось, с удовольствием уплетает угря».
Неужели из-за того, что вчера ляпнул Юн Ю Сон?
— Будешь угря?
Он спросил это таким тоном, будто всё уже было решено, и я невольно кивнула.
В любом случае я поела дома каши. Что бы я ни заказала, не осилю и половины.
К тому же, если он выбрал этот ресторан ради меня, я бы не смогла взять ничего другого хотя бы из радости за его заботу.
Когда принявший заказ официант отошел, я, вспомнив про кашу, заодно вспомнила и мучивший меня вопрос:
— Дома осталась еще одна порция каши.
На самом деле я съела всё, но для начала закинула удочку. Ги Ин Хва посмотрел на меня, словно ожидая продолжения.
— Вы ведь велели присылать подтверждающие фото, пока всё не доем.
— ...
— Правда прислать?
— Отправь.
— Вчера мне вдруг стало любопытно. А какой смысл в этих фото? Ведь я могла бы просто выбросить кашу и сделать подставное фото, якобы съела...
Ги Ин Хва, наливавший воду в стакан, поднял глаза и мельком взглянул на меня.
Я невольно струхнула, опустила голову и принялась теребить пальцы.
— Нет, я не говорю, что правда так сделаю, просто теоретически это возможно... Вот я и думаю, с чего вы решили мне доверять и просить фото.
Подвинув ко мне стакан, наполненный примерно на две трети, Ги Ин Хва безучастно ответил:
— Ты не из таких.
Я уставилась на стакан с водой перед собой.
Это был первый раз, когда Ги Ин Хва ухаживал за мной, хотя Но Чжу Ын и не было рядом. У меня в груди всё сжалось от странного трепета, когда он продолжил:
— Ты бы скорее вообще не прислала фото, чем стала бы делать поддельное.
Сказав это, он поднял свой стакан и отпил воды.
Глядя на него, я подумала, что он прав.
Он ведь всегда такой: внешне равнодушный, но всё замечает. Он раскусил меня на удивление точно.
Он просил фото не потому, что упорствовал, несмотря на доверие. Но и наивным дураком он тоже не был.
Он просто понимал, какая я.
Если я пришлю фото — значит, кашу съела. Если не пришлю — значит, не съела. Он просто пытался удостовериться в этом факте.
Видимо, у Ги Ин Хва пересохло в горле, потому что он осушил стакан до дна.
Не отрывая взгляда, я смотрела, как его голова слегка запрокидывается, а кадык ходит вверх-вниз, и вдруг заметила у него на подбородке свежую рану.
Прямо под челюстью виднелась острая, глубокая царапина — настолько заметная, что я удивилась, как не обратила на нее внимания раньше.
Вчера, когда мы расставались, ее точно не было... значит, она появилась позже.
