Контент удален!

— Позвольте… тут вы не совсем правы. Первейший долг Тенуархи — служить особам императорской фамилии, пребывающим в императорской крепости.

— Что ж, в этом есть резон. Тогда и вам лучше вернуться и служить той особе императорской фамилии, при которой вы состоите.

— …

Воздух стал тяжёлым.

Эрику пришлось нежданно-негаданно мериться силой духа с северным рыцарем.

Мастер ли он меча, было неясно, но давил он невероятно.

Эрик старался сохранять невозмутимое лицо.

— Одной прислуги вам будет мало. Если вам неудобна именно Тенуарха, я вызову главного делопроизводителя внутреннего ведомства, и он проводит…

— Заставлять повторять одно и то же — это этикет императорской крепости?

— …

— Его высочество сказал, что другой сопровождающий не нужен.

Это были дорогие гости, приехавшие издалека.

Одно неверное движение — и всё могло перерасти в общее противостояние ордена Арагонов и Тенуархи, так что следовало сдержаться.

…Уж не знаю, в чём тут дело.

Такого препятствия он не предвидел.

Он думал, что виновник торжества въедет в приятном расположении духа и пробудет в императорской крепости без всяких затруднений.

…Похоже, его высочество великий герцог изрядно не в духе.

Эрику оставалось лишь отступить на шаг.

* * *

Шу-шу-шу.

— Он наконец уснул…

Услышав слова служанки Далии, Эрика открыла глаза.

Она тихо перевела дух.

Рука, поглаживавшая Апеля по животу, наконец остановилась. От сопящего во сне малыша пахло нежно, как от младенца.

Дело было во дворце Сонет.

Апель хныкал и льнул к ней, и у неё так щемило сердце, что бросить его и уйти она никак не могла.

Ей и без того было больно, что он, такой маленький и слабый, перенёс горячку, а он ещё и плакал в три ручья, цепляясь за неё и умоляя не уходить, — Эрика была бессильна.

— Проснётся — станет меня искать, но мне, похоже, всё-таки надо идти.

Апеля едва удалось уложить. Эрика осторожно поднялась с кровати.

Апель, разумеется, был для неё превыше всего, но и бросать службу было нельзя.

Задержалась куда сильнее, чем думала.

Наказывая служанке Далии то одно, то другое, она двинулась к выходу.

И вот, когда она уже собиралась покинуть дворец Сонет, вдруг явился гость.

— Э?

Эрика оторопело уставилась на него.

— Рыцарь Эрик!

Яркие золотые волосы били по глазам. Эрику сейчас здесь быть не полагалось.

— Нет, ну как же вы сюда явились? А церемониал его высочества? Я же вас так просила…

Это что, новый способ мне насолить?! А ведь делал вид, что согласился!

— Сказали, что не нужно.

— Что?

— Буквально: они отказались от сопровождения Тенуархи.

Эрика не поверила своим ушам.

Со стороны Арагонов отказались от церемониала Тенуархи, оставив лишь слуг для самого необходимого.

При всём своём мерзком нраве этот сияющий золотоволосый единокровный братец был не настолько болваном, чтобы оплошать на торжестве государственного масштаба.

Потому она и доверила ему это с лёгким сердцем.

— Может, что-то случилось во время уличного шествия?

— Я его с самого начала даже не видел.

— ?..

— Что бы я ни хотел передать, передавать приходилось только через рыцарей Арагона. Спешно вмешался делопроизводитель, но, как только они добрались до дворца Солнца и предстали перед его величеством, отослали и его.

— ?..

— Сейчас в Серебряный дворец допущены только камердинеры да слуги.

— ?..

От первого до последнего слова — всё было неожиданно.

Брови Эрики сошлись. На лице было написано недоумение.

В Тенуархе — по крайней мере среди первого корпуса, если не считать рыцарей прямого сопровождения, — внешность и образованность Эрика были самыми безупречными.

То есть его никак не должны были завернуть с порога.

Что вообще случилось? Чауду что-то было неудобно?

Лучше бы она сама занялась ими прямо от заставы, но не вышло.

Она забеспокоилась, не случилось ли с другом чего-то затруднительного или неприятного.

— Я схожу сама…

Она заторопилась изо всех сил. Что ответит Эрик, она даже не дослушала.

— Спасибо вам.

Хоп!

Эрика взбежала по стене и взмыла в небо.

Оттолкнулась от крыши дворца и перепрыгнула на другую крышу.

В такой день — в день, когда северные знатные гости вступили в императорскую крепость, — скакать по крышам было прямым поводом для взыскания.

И всё же Эрика во весь дух неслась по воздуху.

В рвущемся навстречу ветре развевались высоко подвязанные волосы.

Она мчалась вперёд, рассекая ветер.

Она быстро приближалась ко дворцу, где остановились северные гости.

…Пойду и спрошу.

Отказаться от церемониала Тенуархи?

Когда она виделась с ним несколько дней назад, ничего такого и в помине не было, и причины она даже вообразить не могла.

Эрик уверенно участвовал в последней репетиции, потому главный делопроизводитель и закрыл глаза на подмену.

Она пожалела: может, надо было послать рыцаря Доминика, постарше и с виду поопытнее.

Она стрелой промчалась по воздуху и наконец добралась до дворца, где остановился племянник его величества.

Вход в сад, где широко расстилалась зелень.

Она ступила на огромное арочное сооружение и легко спрыгнула вниз, к колонне.

Пуф!

Едва её ноги коснулись земли, как — вжу-ух! — взметнулся ветер.

— …

Эрика опустила взгляд на три клинка, нацеленных ей в горло.

А потом подняла глаза.

— …

Ни звука, ни движения.

Не прозвучало ни слова, но все всё поняли.

На Эрике была форма Тенуархи, а на рыцарях перед ней — форма Арагона, так что удостоверять личности было незачем.

…Ого.

Эрике стало любопытно.

Ребята-то нешуточные.

Сила, что от них исходила, не уступала первому корпусу Тенуархи.

Она решила потом попросить Чауда, чтобы им устроили общий поединок с орденом Арагонов.

— И это в императорской крепости — посметь…

Но сейчас важно было —

— Похоже, вы совсем не знаете, что значит направить меч на Тенуарху.

Надо было, минуя этих верных подчинённых, добраться до великого герцога Арагона.

* * *

Чауд чувствовал, сколько прошло лет.

Кровь императорской фамилии проявилась в нём густо, и способности были незаурядными от рождения, но тогда он всё же был просто мал.

А вот теперь он был взрослым.

Взрослым, который умеет и терпеть, и ждать.

О взрослении нельзя судить по тому, что он стал выше или что плечи раздались.

Взрослым он чувствовал себя всегда тогда, когда терпение доходило до предела.

Взрослым был лишь тот, кто терпит. Настолько, что хотелось снова стать ребёнком.

— Вам нравится этот цветок?..

Цветы он никогда не любил.

Такие вещи вянут, крошатся и исчезают — сущий пустяк.

— …

Он не то чтобы засмотрелся — просто цветок стоял там, и он на него глядел.

Розовый цветок, названия которого он не знал.

Изысканная фарфоровая ваза с пышным букетом была всего лишь украшением.

— Мой господин.

Заместитель командира Нирве позвал, но отвечать настроения не было.

— Скажите, что вам не по нраву, и я немедля приму меры.

— …

Чауд откинулся на диван и поднял подбородок.

Он всё смотрел на дальнюю вазу. И по-прежнему молчал.

Причину своего упавшего настроения он знал.

Он скучал по Эрике.

Только и всего.

— Как быть с ужином у его величества?

— …

Он поднялся с дивана.

Ему было как-то тесно. Он расстегнул пуговицы на манжетах и закатал рукава.

Изысканная рубашка, которую он не поленился надеть, была ни к чему: показать её было некому.

Прогуляться, что ли.

Нирве двинулся было следом, но Чауд взглядом велел ему остаться.

Ужин с императором, пир, что открывается с завтрашнего дня, — ему, кажется, говорили, что расписание забито под завязку, но он толком не слушал.

Рыцарь Тенуархи, что докучал за дверью, видно, утомился и ушёл: голосов больше не было слышно.

Ничего этого ему было не надо.

Я думал, придёт Эрика.

Он ждал, что всё, что бы ему ни передавали, придёт сообщить Эрика, и потому никого другого ему было не нужно.