Контент удален!

Сииад был тысячелетней империей.

Под стать долгой истории этикет императорского дома из поколения в поколение становился всё сложнее.

И тем, кто разом упразднил всю эту пустую церемонность, был нынешний император.

С пиршественным этикетом он обошёлся беспощадно.

При прежнем императоре на пирах отводилось время, когда дворяне падали ниц и воздавали почести.

Теперь же весь этот порядок был отменён, и остался лишь один-единственный обычай.

Порядок мест: кто выше, кто ниже.

Император сидел на самом высоком месте, рядом было место императрицы.

Наискось от него стоял наследный принц.

Наложницы, независимо от ранга, без дозволения императора подняться ближе не могли и располагались внизу вместе с дворянами.

Это и был единственный неукоснительно соблюдаемый обычай.

Сегодняшний пир шёл в точности по заведённому чину.

— …

Император провёл рукой по подбородку.

Первая часть пира в честь победы окончилась.

Дворяне вели беседы, и особы императорской фамилии тоже отдыхали.

С одной стороны зала разливалась сладостная мелодия императорского оркестра.

По особому распоряжению императора пир вышел пышнее, чем ожидали.

— Хм-м…

Вот только, к сожалению, сам виновник торжества, похоже, доволен не был.

Волосы густого сине-чёрного цвета, как ночное небо, — точь-в-точь как у прежнего великого герцога.

А под ними — спокойно опущенные глаза.

Лицо великого герцога Арагона всё это время было хмурым. Об этом говорили и его немногословность, и плотно сжатые губы.

Император всё это время посматривал на него с недоумением.

В первой части пира ничего такого, что могло бы его задеть, не произошло.

Перед столичным дворянством он громко воздал Арагону хвалу за заслуги и пожаловал награду, от которой все ахнули.

Множество дворян далеко внизу поднимали за него кубки и славили его.

Причин быть не в духе нет — так отчего же великий герцог даже не улыбнётся?

— Хм.

В конце концов император поманил его рукой.

Когда он позвал великого герцога, все вокруг отступили на пять шагов.

Великий герцог Арагон охотно подошёл.

Опустился на одно колено и посмотрел на него снизу вверх.

— Великий герцог.

— Да, ваше величество.

Императору, стоящему на вершине империи, не приходилось угадывать чьё-то настроение.

Но сейчас всё было немного иначе.

— Есть ли что-то, что тебе не по нраву?

Тот, кто унаследовал всё, чем был Арагон.

Он хотел встретить его пышно.

Он был героем севера, и, вспоминая покойного брата, император тяготился тем, что долго о нём не заботился.

— Нет.

— «Нет», как же.

Возможно, его задело, что вчера император из-за нездоровья без объяснений отменил ужин.

А если он, чего доброго, истолковал это как политическое сдерживание, было бы совсем скверно.

— Близард и здешняя столица, верно, во многом различны.

Обижать племянника нарочно он не собирался.

— Пусть даже пустяк — если тебе здесь что-то неудобно, говори, не стесняйся.

Великий герцог Арагон поднял голову и посмотрел на императора.

— …

Между ними повисло молчание. Вокруг тоже было тихо.

— …

Те же сине-зелёные глаза.

Он был из императорской фамилии, в ком сильные черты проявились ярко, и император ощутил странное родство — но только и всего.

Что на душе у племянника, император решительно не понимал.

— Оказанная вами милость…

Ведь он выказывал недовольство, а причины не называл.

— Всё это для меня слишком большая честь.

То, как он опустил глаза и слегка склонил голову, было знакомо.

Император тихо хмыкнул.

Ему вспомнился брат, который несколько десятилетий назад сам отправился на север, чтобы не угрожать престолу.

Он походил на него не только прекрасным лицом молодых лет, но даже спокойным складом.

Если бы он ещё улыбнулся той мягкой улыбкой, что показывал только в хорошие минуты, сходство было бы полным.

Но сейчас не было и улыбки — напротив, глаза потемнели, будто ему что-то не по душе.

А причину называть он не намерен.

— Кто приставлен встречать великого герцога?

Император перевёл взгляд.

На негромкий зов скованной походкой приблизился один рыцарь Тенуархи.

— Он дорогой гость императорского дома — были ли затруднения в услужении ему?

— Казните меня…

Эрик опустился на колено.

Ему подумалось, что просто умереть было бы, пожалуй, лучше.

До пиршественного зала он кое-как за ними дотащился, но развеять дурное расположение великого герцога было невозможно.

Ему казалось, что великий герцог вот-вот откроет рот и ткнёт в него пальцем.

Прямо сию минуту.

«Прошу простить, ваше величество. Мне не нравится золотая башка этого рыцаря».

Ох.

Это было лишь воображение, но даже от воображения у Эрика всё поплыло перед глазами.

Он был перед грозным ликом его величества.

Мало того, чуть позади его величества стоял его отец, граф Херейс.

По спине Эрика потёк холодный пот.

Эрика ведь точно…

Не надо было, как дурню, снова поддаваться на просьбу Эрики.

А ведь она клялась, что теперь его высочество в хорошем настроении и всё будет в порядке.

Часа два назад.

Каким же был его высочество великий герцог, когда они встретились перед пиршественным залом?

— …

Он бросил на него очень короткий взгляд.

И тихо вздохнул.

Он тут же отвёл глаза, и что таилось в этом взгляде, понять было нельзя.

Да что же во мне ему не нравится?

Эрик подумал, не извиниться ли прямо сейчас.

Если бы это помогло, он готов был и лбом об пол удариться, но отчего виновник пира не в духе, он понять решительно не мог.

— Отчего молчишь? Неужели и впрямь оплошал?

Император учинил ему грозный допрос. У Эрика подкосились колени.

— …

Издревле, как он вычитал в книгах, мужчина плачет трижды за жизнь.

Когда рождается, когда умирают родители и когда теряет любимую женщину.

Сейчас ни один из трёх случаев к делу не подходил, а плакать хотелось страшно.

— Э-это…

И тут.

— Ваше величество.

Великий герцог заговорил.

Взгляды разом обратились к нему. В один миг.

И Эрик, и его величество, и стоявший рядом граф Херейс.

Чувствовалось, что и её величество императрица с его высочеством наследным принцем, стоявшие чуть поодаль, тоже сосредоточились на нём.

— Я ненадолго отлучусь.

Мягкая улыбка.

— ?..

Длинные глаза лениво сощурились. Взгляд его был устремлён куда-то вдаль.

Великий герцог был будто другим человеком — настолько, что глядевший на это Эрик оторопело разинул рот.

* * *

Тишком.

Опоздавшая, как ни в чём не бывало ступившая в пиршественный зал.

Издревле говорят: если начальство не заметило, это не опоздание.

Отлично. Вышло непринуждённо.

Эрика непринуждённо растворилась среди людей в зале, будто была здесь с самого начала.

Она осмотрелась, опустила взгляд к полу — там был расстелен красный ковёр.

Посреди широкого зала красный ковёр тянулся длинной полосой.

Он покрывал ступени лестницы и доходил до верхнего яруса.

Чауд, наверное, там, наверху?

На ней была форма Тенуархи, так что вход в пиршественный зал был, конечно, свободным.

А вот подниматься наверх — тут стоило подумать.

— Ах, рыцарь Эрика.

Подошла знакомая старшая горничная и поздоровалась.

— Милли. А вам идёт это платье горничной для пиров.

— Спасибо.

Милли в опрятном платье горничной подняла с подноса бокал белого вина и протянула его.

Эрика облизнулась и улыбнулась.

— Я на службе, так что в другой раз.

— Для службы вы поздновато. Вторая часть уже началась.

— Вы видели, как я поздно вошла?

— Всё видела.

Она тихонько хихикнула.

Обе были не участницами пира, а прислугой.

В платье горничной и в орденской форме им приходилось разговаривать вполголоса, шёпотом.

Дворяне, присутствовавшие на пиру, уже приятно захмелели, и веселье было в самом разгаре.

Повсюду пахло сладким вином, но Эрика лишь сглатывала.

Милли шепнула:

— Выпейте один бокал. Оно и некрепкое.

— Некрепкое?..

Рука Эрики дрогнула.

И всё же она сжала кулак и стерпела. Она была не из дворян, приглашённых на пир.

Прикасаться к выставленным яствам и вину ей было не позволено.

— Аромат хороший. Говорят, с юга.

— То-то оно так пахнет…

Сладкий соблазн южного вина её поколебал.

Но за выпивку на службе в Тенуархе полагалось десять штрафных баллов.

У неё и так набиралось почти минус сто, но аромат вина был так сладок, что её охватила внутренняя борьба.

— Ну же, скорее. Никто не смотрит.

— Кхм. Никто не смотрит?..

Она огляделась — и правда никто.

Всюду было шумно, включая танцевальный зал вон там, где танцы не смолкали ни на минуту.

Можно? Может, и можно?

Кому какое дело до того, что какой-то там рыцарь Тенуархи в уголке выпьет один бокал вина!

Тишком.

И вот, когда рука Эрики наконец потянулась к бокалу, —

— Ах!

— Боже мой, взгляните туда.

— О-о…

Гул, гомон. Вокруг вдруг резко зашумели.

Рука Эрики застыла на месте.

Она скосила глаза — и увидела, что все смотрят сюда.