Контент удален!

?..

Было обидно. Она ведь только хотела подержать бокал.

Я не пить собиралась! Мне просто стало любопытно, каково стекло на ощупь!

Возразить во весь голос было невозможно.

Взгляды дворян уже были прикованы к ней.

Те, кто глядел в открытую.

Были тут и седовласые главы домов, и наследники знатных родов.

Множество барышень в парадных платьях, прикрывая рты веерами из перьев, наблюдали издали.

Цель у всех этих взглядов была одна.

— Эрика.

Чауд взял с подноса рядом бокал вина и протянул ей.

— Этого хотела?

Эрика растерянно приняла бокал.

— ?..

И правда совсем растерялась.

— Где ты вообще шатаешься? Придётся доложить его величеству. Что моя сопровождающая где-то пропадает.

— Нет, это…

Ответ Эрики оборвался.

Она слегка застыла и лишь обвела глазами всё вокруг.

Дело было не только в Чауде, который явился ниоткуда и осыпал её попрёками.

?..

На ней одной сошлись взгляды всех, кто был в пиршественном зале.

Всю жизнь прожив сорванцом, к вниманию она привыкла, но такое случалось с ней впервые.

— Э-э…

Что же тут сказать?

Она опоздала, потому что срочно бегала во дворец Сонет, но пускаться сейчас в подробные объяснения было нельзя.

Пусть Эрика была недогадлива и учтивость соблюдала выборочно, но и она поняла.

Обстановка была не та.

В ушах не было слышно ни звука.

И вовсе не оттого, что она вдруг оглохла.

— …

А оттого, что все, затаив даже дыхание, смотрели сюда.

В этой тишине она поняла.

Что сейчас здесь нельзя болтать что попало.

— Если позволите… могу ли я ненадолго проводить вас в другое место?

Что, пусть он и давний друг, говорить с ним надо почтительно.

— Ваше высочество великий герцог.

И что величать его надо высочайшим титулом — это Эрика знала.

— Куда?

И что нельзя съездить по смазливой физиономии того, кто склонил голову набок и мило улыбается.

Не то чтобы она не смела, — просто обстановка была такая.

…Молчи и тихо иди за мной.

А вот губы беззвучно говорили своё.

* * *

В саду тоже была слышна музыка.

Далековато, но мелодия оркестра ласкала слух.

Они миновали цветник, полный роз, и несколько арочных сооружений.

С ночного неба лился лунный свет.

…Хм-м.

Только дойдя до довольно укромного места, они остановились.

Чауд шёл заложив руки за спину и, не меняя позы, повернул к ней голову.

— Я думал, ты отведёшь меня повыше.

Эрика рядом подняла глаза.

— Я теперь высоту не люблю.

— Любишь ведь.

Как он узнал?

На самом деле и прежде, и теперь она по-прежнему любила забираться повыше.

Вот только в императорской крепости таких мест было немного, а полезешь без спросу — схлопочешь взыскание.

Купол часовни рядом с дворцом вдовствующей императрицы, крыша Императорской большой библиотеки.

И на крыше пиршественного зала, откуда они только что выбрались, была декоративная башенка.

Может, и правда лучше было увести его повыше?

Такая мысль пришла ей оттого, что вокруг чувствовались чужие люди.

…Ещё один прицепился.

Тех, кто увязался за ними из пиршественного зала, было не двое и не трое.

Друзьям уж и поговорить нельзя — что им тут так любопытно?

— …

Чауд по-прежнему стоял рядом, заложив руки за спину и с безразличным видом, но она прекрасно знала его паскудный нрав.

Не было бы ничего удивительного, если бы он прямо сейчас свернул шеи тем, кто прятался в кустах и за деревьями.

Разумеется, теперь он не станет делать это сам.

Кое-кто из тех, кого она чувствовала поблизости, наверняка был из ордена Арагонов.

Эрика в шутку спросила:

— А что будет, если ты махнёшь рукой?

— Поймут как приказ убить всех.

— Прошу тебя, стой смирно.

Сказала она это, чтобы его унять, но тут же пришлось поправиться.

Уж лучше пусть двигается, чем стоит смирно.

— Если обернуться и поднять голову к небу…

Она встретилась с Чаудом взглядом и подмигнула.

— Сразу увидишь башенку…

Оба будто улыбнулись — и в тот же миг поднялся ветер.

Фух.

Тихий шум ветра.

И несколько листьев, упавших в саду.

— ?..

Из кустов одна за другой — раз, раз — высунулись головы слуг.

— ?..

Место, где стояли эти двое, было пусто.

* * *

Сколько ей ни объясняли, хоть сто раз, она отвечала, что и так знает.

Что в императорской крепости нельзя ступать на крыши построек и летать по воздуху.

Эрика шестой год служила в Тенуархе и всё это отлично знала, но соблюдать было и правда трудно.

Снова схлопочу штрафной балл.

Мало того, взлететь в небо вместе с виновником пира и наступить на крышу!

Минимум двадцать штрафных баллов обеспечено!

Топ.

Чауд, ступивший рядом с ней, откинул назад разметавшиеся на ветру волосы.

Крыша башенки.

Не то место, куда поднимаются люди, — всего лишь красивый архитектурный приём.

По замыслу зодчего ни перил, ни балкона тут не было.

И потому Эрика просто уселась кое-как.

Она устроилась на краю мраморного карниза с рельефным старинным узором, и её обдало ветром.

Казалось, будто она сидит на полной луне, повисшей в ночном небе.

Ворот формы Эрики трепетал.

…Как только кончится пир, надо снова заглянуть во дворец Сонет.

Ей было неспокойно оттого, что приходится то и дело оставлять дворец Сонет.

Перед глазами стояло лицо Апеля.

Во дворце, где живёт юный отпрыск императорской фамилии, из рыцарей только она — уже это было в корне неправильно.

И сегодня, услышав, что во дворец Сонет кто-то приходил, она бросилась туда бегом, а это, к её удивлению, оказалась горничная, присланная маркизом Нокбелом.

То, что дворцу Сонет наконец выделили горничную, было, конечно, радостью.

Но Эрика понимала, что и впредь будет вот так тревожиться за благополучие Апеля.

Чем вот так тревожиться по каждому поводу… может, просто переселиться во дворец Сонет?

Ведь ещё недавно, пока она бежала туда, думая, что на дворец Сонет напал кто-то, желающий Апелю зла, её прошибал холодный пот.

Так, ненадолго уйдя в свои мысли, она полулегла на треугольную крышу башенки.

— Эрика. Можно тебя кое о чём спросить? Только честно.

— ?..

Она подняла голову и посмотрела на Чауда.

Полы чёрного парадного одеяния, наброшенного на его плечи, трепетали на ветру.

Наверное, дело было в красивом лице, но опрятное платье сидело на нём весьма недурно.

— Зачем ты всё время шлёшь ко мне какого-то страхолюдного золотоволосого ублюдка? Не понимаю твоего умысла.

— …

Пф-ха! — Эрика расхохоталась.

Так назвать Эрика, первого любимца столицы, мог, наверное, только Чауд.

— Тот, кого ждёшь, всякий раз не приходит — мне правда обидно. Было горько, будто меня бросили.

Чауд сделал такое лицо, будто вот-вот расплачется, и Эрика слегка растерялась.

— Прости… Я забеспокоилась за господина Апеля, заглянула во дворец Сонет и оттого опоздала.

— Дворец Сонет?

Чауд ненадолго онемел от возмущения.

А потом, будто в нём вскипело раздражение, разом выпалил:

— Чего ты с ним так носишься? У него ведь сине-зелёные глаза? Оставь его. Императорская фамилия с малолетства прекрасно растёт сама.

— Господину Апелю всего пять лет. Как он вырастет сам? Ему ещё нужны забота и защита взрослого.

— Эрика… говорю же тебе, у императорской фамилии нет никакого детства.

— …

— Оставь — сам вырастет. Просто оставь.

— Эй.

Эрика посерьёзнела и посмотрела на него в упор — только тогда Чауд умолк.

— Я решила его защищать.

— …

Чауд коротко выдохнул и отвернул голову вбок.

Она молча смотрела на его красивый профиль, всем видом выражавший недовольство.

Подул холодный ветер, и Эрика заговорила:

— Кто-то… пытался убить господина Апеля.

Чауд снова повернул голову.

— Кто это сделал, я не знаю, и меня не столько душит обида, сколько… тревожит будущее.

Эрика провела ладонью по лбу и протяжно вздохнула.

Что же делать.

Годились любые средства.

Быть сильной было мало. Она и так была довольно сильна — а такое всё равно случилось.

Надо было, чтобы люди её видели.

Если бы хоть взглядов, обращённых ко дворцу Сонет, стало больше…

Да. Тогда уж такие шуточки шутить не посмеют.