Контент удален!

— Из-за этой воды я сейчас обмочусь. Иду в туалет, так что не вздумай тащиться за мной, извращенец хренов.

У неё не было с собой никаких вещей, поэтому, прихватив недопитую бутылку воды, она уже собралась покинуть лаунж, но он, двигаясь гораздо быстрее, перехватил её за запястье и силой усадил обратно на диван, с которого она только что встала.

— Что ты делаешь?!

Внезапно опустившись перед ней на одно колено, он взял часы, которые А Ён только что сорвала с себя, и снова застегнул их на её запястье. Холодный металл, коснувшийся кожи, напомнил ей те леденящие ощущения на рассвете.

— Красиво. Тебе очень идет. Улыбнись.

— Ты совсем рехнулся?

— Да. Рехнулся. Поэтому улыбнись.

— С ума сошел?

— Сошел, поэтому улыбайся.

И это было еще не всё. Он с такой силой сдавил ремешок часов на её руке, что у А Ён непроизвольно вырвался стон: «Ах!»

— Ну же. Я сказал, улыбнись.

— ...

— Я же прошу тебя. Улыбнись.

— Не хочу!

Бабах! Всё произошло в долю секунды. Он раздраженно сорвал часы с запястья А Ён, швырнул их на стол и, схватив тяжелый футляр, начал неистово по ним колотить.

Бах-бах-бах! От внезапного грохота А Ён резко втянула воздух, охваченная первобытным ужасом.

Бах-бах! Бах! После серии сокрушительных ударов часы, стоившие целое состояние, пошли трещинами, а стеклянная крошка брызнула по столу, словно кристаллический порошок.

— Фух, вот. Теперь они соответствуют твоему уровню. Улыбайся.

Отбросив искореженный футляр на край стола, он снова нацепил изуродованные часы на запястье А Ён, продолжая требовать своего. Но её лицо потемнело еще сильнее, и она тихо процедила:

— Я же сказала... не хочу.

— И это тебе не нравится? Тогда что тебе понравится?

Отпустив запястье А Ён — а точнее, изодранные в клочья часы, — он резко выпрямился. Словно обезумев, бросился к вешалкам и начал лихорадочно срывать с них одежду. Сгреб всё, что попалось под руку, подошел к А Ён и силой впихнул в её объятия, подгоняя:

— Мало?

Сверля её жестоким взглядом, он резко наклонился и сгреб со стола всё — обувь, ювелирные украшения, сумки. Собрав это в охапку, он швырнул вещи в А Ён, у которой и так уже всё падало из рук, и издевательски бросил:

— Всё еще недостаточно?

Его движения были настолько резкими и грубыми, что он тяжело, прерывисто задышал — совершенно на него не похоже.

— Ха... — словно выругавшись на выдохе, он провел рукой по волосам, снова опустился перед ней на одно колено и заглянул в лицо. Глядя на А Ён напряженным, беспокойным взглядом и не зная слова «сдаваться», властно приказал:

— Ну же. А теперь улыбнись.

Даже наедине он никогда не был нормальным, но сегодня его неадекватное поведение пугало А Ён еще больше. Срывающимся голосом она ответила:

— ...Не хочу.

— М-м. — Он прикрыл глаза, словно показывая, что это не тот ответ, которого он ждал, и раздраженно потер переносицу. Жест выглядел как попытка выместить злость от того, что всё идет не по его плану.

— Ах... точно. Син А Ён же любит деньги?

Сунув руку за спину, он достал бумажник. Не отрывая взгляда от А Ён, на ощупь открыл его. Достал все до единой купюры, вложил их в руку девушки, сжав её пальцы, и с упрямством, не терпящим возражений, произнес:

— Ну вот, А Ён.

Словно подавая пример, он растянул губы в безупречной, гладкой улыбке и повторил:

— Я отдам тебе всё. Улыбнись. М-м?

Его тон скорее походил на капризы и нытье избалованного ребенка.

— Почему ты не улыбаешься? Я сказал, улыбнись.

— ...

— Я же тебя прошу, улыбнись!

Внезапно сорвавшись на крик, он тут же попытался взять себя в руки, облизнул губы и глубоко вдохнул.

— Тебе так легко раздвинуть передо мной ноги, но так сложно просто улыбнуться?

— Да. Это для меня гораздо сложнее.

Его дыхание, казалось, оборвалось. Лицо окаменело. А Ён отбросила бунтарскую манеру, намеренно перешла на формальный тон и, желая задеть его еще сильнее, ответила сдавленным голосом:

— Я не такая, как вы, вице-президент. Чтобы улыбаться кому-то, мне нужно делать это искренне. А вот раздвинуть ноги — это легко. Я просто ложусь, а дальше вы, вице-президент, всё делаете сами.

Его застывшее лицо исказилось, а затем он тихо фыркнул. То ли это была язвительная насмешка, то ли слабая, горькая улыбка, то ли просто опустошенный смех.

— Эй, ты...

Потирая ноющий затылок, он процедил её имя сквозь зубы, словно пробуя на вкус. Его улыбка, лишенная всякой агрессии, причудливо искривилась.

— Что в тебе такого особенного? В чем ты, блядь, такая великая, что ни разу, ни разу не можешь мне...

Он оборвал фразу резким тоном, а затем провел огромной ладонью по лицу. Дыхание стало тяжелым, между бровями залегла глубокая складка.

— Знаешь, я считаю И Хе Ён хорошим человеком, но как женщина она для меня абсолютно не привлекательна.

Проговорив это, он криво усмехнулся, порылся в кармане и по привычке достал зажигалку.

— Но сейчас я думаю: если бы ты была из породы Селли, насколько бы это было прекрасно. Ты бы открыто говорила, чего хочешь. Я бы тебе это покупал, а ты бы радовалась, висла на мне и улыбалась. И даже в таком месте без капли стеснения расстегивала бы мне ремень и брала в рот. Именно такая женщина.

— Так найдите себе такую. Это же так просто.

Вытащив сигарету из пачки, брошенной на стол, он зажал её губами и чиркнул колесиком зажигалки.

— С тех пор как я встретил тебя, у меня выросло только количество выкуриваемых сигарет.

— А у меня пополнился матерный словарный запас.

— И уровень стресса.

— Так. — С раздражением швырнув зажигалку на стол, он властно крикнул: — Сюда! — подзывая сотрудника.

Он почти не повышал голоса, но менеджер с поразительной чуткостью услышала его и тут же вбежала внутрь. Разумеется, увидев разгромленный лаунж, она замерла в шоке.

— Простите, менеджер. Я тут устроил небольшой погром.

— Ох, нет-нет, что вы, вице-президент.

Медленно выпрямившись перед А Ён, он глубоко затянулся, выпустил дым и подошел к менеджеру.

— Но, вице-президент, курение здесь...

— Да, курение. И что? Мне потушить?

— Н-нет, что вы.

Он всегда выглядел наиболее угрожающе, когда внешне не переходил черту, но ясно давал понять своё недовольство. Менеджер, так и не решившаяся сказать, что в бутике курить запрещено, заметно занервничала.

— Нет, так нет.

Демонстративно стряхнув пепел прямо на пол, он достал карту, зажал её между указательным и средним пальцами и протянул менеджеру, раздраженно бросив:

— Зачем вы заставляете меня повторять дважды?

— ...Прошу прощения.

Столкнувшись с таким мерзким отношением, менеджер покорно поджала хвост и забрала карту обеими руками.

— Подпишите там за меня как-нибудь. А карту передайте через мою давнюю подругу.

Чан Са Гён с откровенным презрением ткнул пальцем в А Ён, всё еще сидевшую на диване, раздраженно отдернул занавеску и первым вышел из лаунжа. Как только он скрылся, А Ён шумно выдохнула и принялась лихорадочно срывать с запястья разбитые часы. Словно в припадке швырнув их подальше, она отчаянно молилась.

Пусть цепь, связывающая меня с ним, так же износится и разорвется как можно скорее.

***

Багажник был доверху забит пакетами из универмага, и седан снова повез их не к дому.

Они проделали долгий путь в полном молчании и приехали к той самой загородной вилле, где переспали в первый раз.

— Я же просил.

Выйдя из машины, он кивнул в сторону багажника. Водитель, быстро сориентировавшись, открыл его и передал Са Гёну бумажный пакет с логотипом универмага.

— Четырех часов будет достаточно. Возьми машину, съезди поужинай. Можешь отдохнуть и вернуться.

Забрав пакет, он достал бумажник из заднего кармана и протянул водителю карту.

Даже на этот жест, больше похожий на подачку, водитель отреагировал с таким восхищением, словно это была величайшая милость.

Жизнь, где ты можешь получить извинения даже тогда, когда виноват сам. Жизнь-привилегия, доступная лишь людям его статуса... В этом не было ничего удивительного.

Вилла была неоправданно огромной и ледяной.

Почувствовав холод — на улице и так было зябко, — А Ён поежилась. Заметив это, он подошел к термостату и отрегулировал температуру.

Затем, не выпуская пакет из рук, направился в столовую и, опустив его на кухонный остров, небрежным жестом велел А Ён сесть.

А Ён, так и не пришедшая в себя после произошедшего, поплотнее закуталась в пальто и села на отодвинутый стул. Са Гён аккуратно сложил свои пальто и пиджак, отложил их в сторону, а затем вернулся к острову и начал доставать из пакета какие-то вещи.

Оказалось, внутри были вовсе не брендовые коробки, которые он только что скупил, а обычные продукты.

Видимо, он заранее поручил покупки водителю, потому что из пакета один за другим появлялись мясо, сашими, овощи для ссяма, сыр для жарки, сосиски, грибы, готовый рис, кимчи и цитрусы — то ли чонхехян, то ли рэдхян. А Ён смотрела на него с еще большим подозрением, словно он доставал наркотики.

Что за очередная выходка? Это какой-то новый вид издевательства?