Контент удален!

Он поспешил, но возле императора уже находился Фил. Император Оркан с неодобрением смотрел на Фила, но не отгонял его.

Фил был для него самым проблемным и нелюбимым сыном, но и пальцем, который нельзя отрубить. Поэтому когда Михаил попросил освободить Фила из темницы, чтобы лично заняться его воспитанием, Оркан очень обрадовался.

«Я тоже пользуюсь этим, но всё же…»

Императорская любовь к детям была чрезмерной и в чём-то извращённой. От такого баловства дети лучше не станут, но император не мог отказаться от своего изначального отношения.

— Все приглашённые гости собрались?

Император, обведя взглядом зал, спросил. Герцогская чета Кардиан бросалась в глаза, так что он сразу заметил, что они не прибыли.

— Герцогская чета Кардиан ещё не прибыла.

— Герцог Кардиан — человек, у которого своё представление о времени. Лучше начать банкет, не дожидаясь слишком долго.

— Сделаю, как вы сказали.

Михаил учтиво ответил и проводил императора на почётное место. По его правую руку должен был сидеть сам Михаил как принц, по левую — герцогская чета Кардиан.

Возможно, из-за того, что сначала разнёсся слух, будто этот банкет готовил Фил, число дворян, пришедших с жёнами, было небольшим. Из незамужних барышень не пришла ни одна. Даже несмотря на то, что банкет устраивал принц Михаил.

«Впечатляет».

Михаил посмотрел на Фила, который подле императора усердно расточал лесть, и снова обратился к императору.

Пришло время начинать банкет.

✦ ✦ ✦

— М-м, м-м! А-ах! А-ах!

Прекрасное золотое платье давно было безнадёжно смято. Селия, сдерживая рвущиеся стоны, отчаянно подавалась бёдрами назад.

Позади неё Леонис бешено вбивался членом. Схватив Селию за талию, он, стоило ей хоть чуть изменить позу, тянулся рукой к месту соединения и безжалостно терзал её несчастный бутон.

И тогда Селия, покоряясь сладкой пытке Леониса, издавала стон, от которого, казалось, можно было растаять.

Но поскольку они находились в карете, этого Селия допустить не могла. Карету с обеих сторон охраняли рыцари.

Хотя на карете стояли звукоизолирующие чары, это были закалённые рыцари. Неизвестно, куда мог просочиться звук и достичь их ушей.

— У-ух! Нельзя!

Когда от толчков Леониса Селию сильно качнуло, рука, державшая её за талию, погладила её низ живота и спустилась между ног.

— А-ах! М-м! М-м-м!

Игнорируя отчаянно мотающую головой и умоляющую Селию, пальцы Леониса начали играть самую непристойную мелодию наслаждения. Когда Селия упрямо замотала головой, сопротивляясь, Леонис привёл к её ногам и вторую руку и яростно принялся терзать её цветок.

Разумеется, движение члена, терзавшего её чувствительную слизистую, тоже не прекращалось, так что перед глазами Селии, казалось, вспыхивали искры.

— А-ах! А-ах... м-м... м-м! М-м-м... а-а-а! М-м!

От пальцев, сжимавших бутон и искусно тёрших его вверх-вниз, влево-вправо, она сходила с ума. Тук-тук, тук-тук! Натиск члена, вбивавшегося в плоть, тоже не ослабевал, и ноги Селии готовы были подкоситься.

«Приятно, приятно… А-ах! Больше не могу терпеть!»

Леонис теперь слишком хорошо знал места, которые нравились Селии. Все точки, где она чувствовала, где реагировала особенно остро, были исследованы, так что в объятиях Леониса отказаться от близости было невозможно.

— М-м... а-а-а-ах!

Выгнувшись дугой, Селия достигла пика. Достигнув пика, она закричала так, что, казалось, потолок кареты улетит, и лицо её залилось краской.

«Нельзя…»

От стыда Селия готова была расплакаться, но Леонис был совершенно невозмутим.

— Я же говорил, снаружи не слышно.

— Это неизвестно! А-ах, опять… нельзя.

Леонис резко притянул Селию и усадил её на свои колени. От того, что он снова начал вбиваться в неё в таком положении, она готова была расплакаться. Его рука ловко стянула перед платья и обнажила грудь Селии.

— «Нельзя», как же.

— А-а-а… а-ах... м-м…

В отличие от прежнего, мягкое ворошение заставило лицо Селии расслабиться. Леонис, любуясь тем, как красиво колышется грудь Селии, крупно двинул бёдрами. От того, как огромный член изгибался и тёрся о плоть, Селия скребла носками туфель по сиденью.

— И-ик! А-ах…

— Может, туфли снять? Ноги не болят?

Хотя он говорил мягко, огромный член, совсем не дружелюбный, тёрся внутри. Селия, чувствуя, как погружённый до основания член становится ещё больше, растерялась.

«Где вообще было возбуждаться?»

Казалось, это место, куда почти каждую ночь входил Леонис, должно было расшириться. Но, видимо, из-за того, что это был мир романа R-19, там у Селии всё ещё было тесно, и после нескольких дней без близости, казалось, снова становилось узко.

— А-ах... а-ах! А-ах… м-м…

Теперь Леонис, крепко схватив грудь Селии, сжимал её. От руки, нежно ласкавшей затвердевшие соски, вырвался вздох.

«Что делать… так сильно чувствуется…»

Стыдно было за хлюпающие звуки, но внутри продолжала течь прозрачная жидкость. Леонис, похоже, наслаждаясь, двигал бёдрами и прошептал:

— А-а, с ума сойти. Это лицо… невыносимо.

— А-ах! М-м!

От того, что он внезапно яростно вбивался, выпрямившись, тело Селии закачалось вверх-вниз. Испуганная Селия обеими руками закрыла себе рот.

— М-м... м-м! М-м! М-м! У-ух!

Она боялась, что звук просочится наружу, но то, что делал Леонис, было до безумия приятно. Селия, покачиваясь в руках Леониса, запрокинула голову. Перед глазами снова всё побелело — пришёл непристойный пик.

— У-у-ух…

Леонис, похоже, тоже — чувствовалось, как он мощно извергается. От излившейся липкой жидкости его брюки, должно быть, пришли в беспорядок, но ему, казалось, было всё равно.

Судя по тому, что он продолжал поршневые движения.

— А-ах, н-нельзя! А-ах!

Она попыталась возразить, но, осознав, что между пальцами вырываются сладострастные стоны, снова прижала губы. Леонис, облизывая щёку Селии и приходя в экстаз, ещё яростнее задвигал бёдрами.

С каждым хлюпающим трением плоть Селии прилипала к члену и сладко сжималась. Он, казалось, мог бы так жить всю жизнь, если бы позволяли условия.

— М-м... а-ах! М-м-м... м-м... а-ах…

Тело Селии, яростно качавшееся на Леонисе, задрожало и обмякло. Ещё одна порция непристойной жидкости излилась в Селию, пропитав брюки Леониса.

— А-а... а-а… а… м-м…

Леонис, тяжело дыша, смотрел на Селию ещё не остывшим от желания взглядом. Это был взгляд хищника, взирающего на свою добычу.

«После всего этого — снова…»

Карета уже была в таком виде, что посторонним показать было бы невозможно. Оба сиденья спереди и сзади были залиты спермой Леониса, как и пол.

Словно звери спарились.

Нет, даже звери вряд ли делали бы такое.

Когда Селия повернула голову, Леонис радостно приник к её губам. Хотя они уже много раз целовались, Леонис, словно впервые, жадно исследовал её губы, и Селия чувствовала трепет.

Было предчувствие, что, возможно, её будут так любить всю жизнь.

✦ ✦ ✦

Михаил раздражался из-за того, что герцогская чета Кардиан опаздывала больше обычного. Император, хоть и не показывал открыто, был недоволен.

«Почему этот тип не появляется?»

Некоторое опоздание он учитывал, но такое — в его планы не входило.

Согласно лазутчику, внедрённому в дом Кардиан, и тому, кто следил за их особняком, чета уже выехала.

«Неужели у них другой замысел?»

Согласиться на приглашение императорского дома и не прийти — это было серьёзное нарушение этикета и неуважение. В зависимости от обстоятельств это могло быть тяжким преступлением — оскорблением императорского дома.

Но противником был дом Кардиан.

Из-за того чёртового проклятия можно было отказаться на полпути.

Достаточно было сослаться на внезапный приступ безумия, так что Михаил, представляя такой случай, скрежетал зубами.

«Этот монстр хочет меня оскорбить!»

На миг вспыхнул гнев, но, наоборот, появилась тревога. Не догадался ли Леонис, что дело с монстрами на самом деле подготовил он, Михаил, а не Фил.

«Нет, не может быть. Если бы так, дом Кардиан не оставил бы меня в покое».

Это был дом, державший треть империи, если не половину. Уже одного публичного заявления в поддержку одного из двух других принцев было бы достаточно, чтобы пошатнуть положение Михаила.

Михаил, успокоив тревогу, посмотрел на императора, беседующего с каким-то высокопоставленным дворянином.

То, что герцогская чета Кардиан не пришла, было неважно. Просто не удастся разыграть сцену, где герцога Кардиана уводят в темницу.

План возложить вину на Фила или на герцога Кардиана можно было исполнить.

Подсыпать порошок пенины мог не сам герцог, а любой слуга на банкете.