Контент удален!

По сигналу Михаила слуги начали уносить ранее поданные блюда и приносить новые. Блюда, поданные в начале банкета, были изысканными и полезными, но не по вкусу императору.

Возможно, из-за особой силы, но всегда здоровый император избегал горькой, но полезной пищи.

Поэтому, когда подали второе блюдо, глаза императора заблестели. Меню было составлено исключительно по его вкусу. Как большинство дворян и богатых купцов, император был гурманом.

Ароматные блюда, поданные на стол, все были щедро приправлены порошком пенины. Порошок не имеющего вкуса и запаха цветка пенины можно было добавить в любое блюдо.

Император, не зная об этом, с удовольствием ел то, что слуга положил ему на тарелку.

— У твоего повара превосходное мастерство.

— Вы слишком добры. То, что угодил вашему величеству, — для него честь.

Михаил сказал это и ел ту же еду, что и император. Когда тебя подозревают в отравлении, самый простой способ отвести подозрения — есть то же самое.

Император, с радостью поев и выпив, казалось, несколько смягчился. Возможно, он думал, что герцог Кардиан наглец, но с его наказанием можно разобраться позже.

Второй ужин унесли, третье и четвёртое блюда вошли в зал в такт настроению.

Император, плотно набивший живот, выглядел довольно расслабленным. Теперь пришло время подавать десерты и фрукты.

«Мешает этот Кардиан, что ли? В животе немного неспокойно».

Император слегка помассировал грудь и посмотрел на слуг, вносящих десерты и фрукты. Император не особо любил сладкое, но фрукты предпочитал. Особенно он любил фрукт под названием армония.

Слуги с чайниками ходили между столами. Глядя, как наполняются чашки, император нахмурился.

Михаил, наблюдавший за ним с тех пор, как император начал есть второе блюдо, этого не упустил.

— Ваше величество, вам нехорошо?

— В животе как будто немного неспокойно.

Другие не знали, но у Оркана не было страха перед ядом. Из-за его особой силы «очищение» он не умирал, даже съев яд.

За всю жизнь он ни разу серьёзно не болел. Яд очищался в его теле сразу же, как попадал туда, — это было естественно.

«Из-за этой силы, задумав отравить Вивиан, мне пришлось много раз переделывать план».

Император наверняка применил бы силу к жене принца ради любимого сына. Поэтому Михаил первым ядом сильно повредил органы Вивиан.

Чтобы даже после исцеления силой императора она не могла легко встать.

И, подкупив жрецов из храма и придворных лекарей, он не давал Вивиан поправиться и периодически вводил ей яд.

Император оказал Вивиан милость лишь однажды, так что о последующих отравлениях не знал.

— Ух.

От первой в жизни тошноты лицо императора изменилось. Обычный человек, вероятно, сообразил бы, что в зале полно людей и идёт трапеза, и потерпел бы.

По крайней мере, нормально было бы отвернуться или выйти из зала.

Но он был императором, а император — самым драгоценным человеком.

Оркан прямо на стол в зале изверг рвотные массы.

Все собравшиеся в зале выросли с мыслью, что они самые важные. Естественно, большинство из них никогда не видели чужой рвоты.

Половина пришла в ужас от рвоты императора. Некоторые от отвращения отвернулись или сами сдерживали тошноту. Разумеется, никто не притронулся к десерту.

— Ваше величество!

— Бле-е-е-е-е!

Император с громкими звуками извергал содержимое под стол. Еды было много, так что и объём был большой.

Слуги в панике выбежали за придворным лекарем. Фил, стоявший подле императора, вспомнил, что и сам был в таком положении, и побледнел.

«Как такое могло случиться?!»

Когда его вырвало, он получил удар по голове и потерял сознание, так что о последующем не знал.

Люди в зале перешёптывались, не яд ли это. Император был стар, но здоров.

Император, извергнув всё, напротив, почувствовал, что в животе стало легче, и смутился. Он и сам был уверен, что не может отравиться.

Он не то чтобы никогда не страдал несварением, но чтобы его вырвало от несварения — такое было впервые.

— Ваше величество, вы в порядке?

Сыграл переполошенное лицо Михаил. Фил, спохватившись, тоже справился о самочувствии императора, и Оркан сделал довольное лицо.

— Разумеется. Ничего серьёзного, не беспокойся.

Тут подбежал лекарь. Он, не взглянув ни на перевёрнутый стол, ни на место императора, осмотрел лишь его цвет лица.

Осторожно пощупав пульс императора, лекарь с облегчением сказал:

— Похоже, вы просто объелись.

От этих слов напряжённая атмосфера разрядилась. Император смутился от реакции людей, мол, «ну конечно».

— Кхм-кхм. Я же говорил, что ничего серьёзного! Зачем вызывать лекаря?..

— Видимо, мне стоило внимательнее отнестись к выбору блюд.

На самообвинение Михаила император не стал его винить, а уставился на Фила. По его сведениям, главным устроителем банкета был Фил.

— Ты ни одного дела не можешь сделать как следует!

От грозного окрика императора Филу стало обидно. Он хотел сказать, что виноваты повара дворца принца и те, кто составил меню, но лица их помнил, а имена — нет.

— В любом случае это не моя вина!

— Из твоих уст всегда только это и слышно!

Ещё раз одарив его взглядом, полным разочарования, император в сопровождении слуги покинул место. Фил, казалось, хотел последовать за ним, но Михаил не собирался.

Михаил тоже был сильно разочарован.

«Разве не говорили, что, скормив порошок пенины, можно отнять силу императора?»

Кроме рвоты императора, никаких изменений не было. Сам император не понимал, что пошло не так, так что, видимо, информация была ложной.

Хотя в душе он не верил до конца, Михаил чувствовал, как поднимается гнев.

Они говорили не то, что сила императора исчезнет, а то, что его силу можно отнять и ослабить проклятие герцога Кардиана.

Значит, обязательно должно было быть нечто, что отнимает силу императора!

Михаил велел перенести банкет в другой зал и остался один в прежнем.

Дворяне, сопровождаемые слугами, уже перешли. Михаил с отвращением смотрел на следы рвоты императора и заметил нечто странное.

«Что это?»

Среди извергнутого на стол было что-то чёрное и твёрдое на вид. Блюда на банкете в основном были мягким мясом и супом, легко усваиваемыми императором.

Если бы там было такое твёрдое, слуга заметил бы и не положил бы на тарелку императора.

«Неужели?..»

Сердце сильно забилось.

Михаил, считая это нелепым предположением, принёс стакан воды и вылил на это. Рвотные массы смылись, и показалось чёрное гладкое тело.

Если бы оно лежало на полу, он принял бы его за камень, выпавший из цветочного горшка. Насколько он помнил, на том месте такого камня не было. Тем более никто не мог его туда положить.

«Император это вырвал…»

Исчезла ли сила императора или нет — можно будет узнать, введя ему яд. Император, полагаясь на свою силу, не остерегался яда.

Михаил, считая себя глупцом, всё же обернул камень платком.

Собираясь положить камень в карман и выйти, Михаил заметил на комоде в коридоре карточку.

На конверте было написано: «Его высочеству принцу Михаилу».

«Что это?»

Осознав, что только что заполучил нечто странное, Михаил был на взводе.

Он велел слуге принести конверт. Михаил собирался открыть его сам, но, подумав, что на конверте может быть яд, приказал слуге вскрыть конверт и достать содержимое.

В конверте лежал лист дешёвой бумаги. Нахмурившись от желтоватой, грубой текстуры, он вчитался в содержимое.

«Мартин Сезар». 

Лицо Михаила, узнавшего это имя, побелело.

Это было имя его родного отца.

✦ ✦ ✦

Карета, направлявшаяся к императорскому дворцу, развернулась и возвращалась в дом Кардиан. Они знали, что в столичном особняке Кардиан тоже есть лазутчики. Но, желая, чтобы Михаил осуществил свой замысел, нужно было сделать вид, что они едут на его банкет.

Селия с усталым лицом сидела на коленях Леониса. В отличие от неё, тяжело дышавшей, Леонис выглядел довольным.

Хотя это было ради операции, ночная прогулка с Селией, похоже, доставила ему большое удовольствие.

А вот Селия от того, что весь салон кареты был приведён в беспорядок, готова была провалиться от стыда.

«В конце концов, кому-то придётся это убирать…»

Естественно, слухи о них двоих разнесутся по особняку. Даже если попросить Леониса запретить болтать, у этого есть пределы.

От этих мыслей стало так стыдно, что Селия готова была заплакать. Ведь она же говорила — в меру! Но Леонису остановиться после одного раза было так же трудно, как Селии — не чувствовать ничего от его поцелуев.

«Я тоже, когда Леонис меня трогает, чувствую себя хорошо, и сердце снова слабеет…»

Знал ли Леонис об этих её мыслях или нет, но он, прижимаясь губами к её щеке и плечу, наслаждался послевкусием.

Больше глав в нашем телеграм канале t.me/insomnianovells
Спасибо, что читаете с нами!