Контент удален!

— Господин бригадный генерал... Верховный правитель... Срочное...

Голос И Джин Сока снова донесся из-за железной двери. Слышно было нечетко, но дело явно было срочным. Встревоженная А похлопала Кан Хён Хо по плечу.

— Говорят же, срочное дело.

— Пан Уль.

Но Кан Хён Хо всё ещё не отрывал губ; вместо этого он потянул её правую ногу и прижал к своему паху. Испуганная А попыталась выдернуть ногу, но Кан Хён Хо не собирался её так легко отпускать. Он с силой потер её ступню о свой уже вставший член и нахмурился.

— У меня тут дела куда срочнее.

Кроме шуток, если только снаружи не взорвалась ядерная бомба, ему было плевать. Отец явно искал его, но стоило бы ему прийти, как наверняка выяснилось бы, что ничего срочного там нет.

Уже пару раз попавшись на эту удочку, Кан Хён Хо не придал словам адъютанта значения и жадно всосал грудь Пан Уль. Каждый раз, когда он влажно терся губами и отрывался от её кожи, на ней оставался красный засос.

А нахмурилась. Не то чтобы ей было неприятно то, что делает Кан Хён Хо, но сейчас ей хотелось немного передохнуть. Однако если бы он послушно останавливался по её просьбе, это был бы уже не Кан Хён Хо.

Немного подумав, она зачерпнула большую ложку щербета и протянула ему. Пока он ест, посидит смирно, — это была довольно наивная мысль.

— Скажи «а-а».

Кан Хён Хо молча посмотрел снизу вверх на Пан Уль, которая пыталась хитрить, а затем послушно открыл рот. Щербет, тающий, как только касался языка, был сладким, но это было совсем не то, чего он хотел. А снова сунула ему ложку прежде, чем он успел проглотить.

— Еще раз, «а-а».

Её намерения были слишком очевидны. Прищурившись, Кан Хён Хо, казалось, готов был снова открыть рот, но вместо этого дернул её за запястье. Одно дело, если бы всё было наоборот, но играть в птенца, послушно принимающего еду из рук Пан Уль, было не в его вкусе.

Мягкие и прохладные губы Кан Хён Хо прижались к тыльной стороне её ладони. Испуганная А вздрогнула, щербет соскользнул с ложки и упал прямо ей на бедро.

Доигралась. А сделала растерянное лицо, и в то же мгновение глаза Кан Хён Хо блеснули. Как и ожидалось, он без промедления наклонил голову.

— Ах, м-м.

Губы и язык Кан Хён Хо, ставшие холодными от щербета, ненасытно вылизывали её бедро. Казалось, будто по коже водят кубиком льда. Это был настолько необычный контраст, что волоски на теле встали дыбом. Словно зная это, Кан Хён Хо с улыбкой прищурился и скользнул выше.

Кончик его точеного носа и губы дразняще касались кожи, сохраняя опасное расстояние — едва соприкасаясь. Прохладное дыхание то касалось, то рассеивалось, щекоча тело.

Поднявшись от бедра к животу, от живота к солнечному сплетению и груди, он без предупреждения укусил её за сосок. Оказавшись в плену остывших губ, он отозвался странным ощущением. Прикосновение чувствовалось острее, чем обычно, и от неожиданности поясница А непроизвольно задрожала.

— Ах-х...

— Тебе больше нравится, когда я сосу или когда трогаю? — бесстыдно спросил он, зажав напряженный бугорок между губами и дразняще постукивая по нему языком.

А отчаянно замотала головой и попыталась его оттолкнуть. Естественно, Кан Хён Хо не сдвинулся с места. Он крепко сжал её свободную правую грудь и переспросил:

— Не можешь выбрать?

— Угу.

Кан Хён Хо, видимо, довольный её неопределенным ответом, рассмеялся вслух. Затем он с силой надавил языком так, что затвердевший сосок вдавился внутрь. Изо рта А вырвался сдавленный стон.

— Пан Уль. Тебе просто нравится всё, что я с тобой делаю?

— Угу.

А на всякий случай быстро закивала. Если сказать иначе, неизвестно, к чему он придерется на этот раз. Увидев это, на губах Кан Хён Хо заиграла довольная улыбка.

— Беда.

Моя Пан Уль без меня жить не может, вот беда. Придется мне взять за тебя ответственность. Театрально вздохнув, Кан Хён Хо выпустил изо рта сосок, разбухший от его настойчивых ласк, и спустился ниже.

— Ах...

А лишь наблюдала, как Кан Хён Хо облизывает её колени и утыкается лицом во внутреннюю сторону её бедер. Грудь, которую он так долго мучил и наконец отпустил, теперь горела. Ощущение того, как влажная от слюны кожа остужается воздухом, вызывало мурашки. Жар, поднявшийся от груди, окутал всё тело.

А тихо поставила креманку с щербетом на стол. Услышав стук стекла о дерево, уголки губ Кан Хён Хо изогнулись в усмешке. Высунув язык, он настойчиво вылизывал её бедра снизу вверх и насмешливо спросил:

— Завелась?

А ничего не ответила. Расценив это молчание как согласие, Кан Хён Хо тихо рассмеялся и схватил её за правую лодыжку. А затем внезапно прижал её ступню к своей груди и начал с силой надавливать.

Глаза А, невольно оказавшейся в позе, будто она топчет его ногой, расширились.

— Ха, Пан Уль.

Кан Хён Хо облизнул нижнюю губу и тяжело выдохнул. Из-за жара, кипящего от низа живота до солнечного сплетения, его мучила жажда и чувство удушья. Глядя снизу вверх на растерянную Пан Уль, он начал тереться её ногой о своё тело.

— Что ты...

Хотевшая спросить, что он творит, А тут же закрыла рот. Ощущение горячего, твердого тела, прижимающегося к подошве её стопы, было странным. Хотя он был в черной футболке, из-за того, что она видела его уже сотни раз и знала наизусть, тело Кан Хён Хо чувствовалось невероятно отчетливо.

Его тело, прижимающееся к её мягкой ступне без единой мозоли, было твердым как камень. От упругой, но удивительно податливой мускулистой груди, солнечного сплетения, рельефного пресса и бедер — до гениталий, чьё присутствие между ног невозможно было игнорировать. Она живо чувствовала всё: от вибрации гулко бьющегося сердца Кан Хён Хо до движения мышц, которые вздымались и опускались с каждым его хриплым вдохом и выдохом.

Дыхание А тоже сбилось. Извращениями с моей ногой занимается Кан Хён Хо, так почему же кровь приливает к моему лицу? Пока растерянная А лишь хлопала глазами, Кан Хён Хо наклонился вперед. Он без малейших колебаний потерся лицом прямо между её ног.

Дыхание Кан Хён Хо было обжигающе горячим. Вдобавок к этому, переносица, трущаяся о её клитор, и губы, бесстыдно раздвигающие плоть, действовали слишком напористо. Когда А сжалась и попыталась отодвинуть таз назад, Кан Хён Хо еще более агрессивно уткнулся лицом в её лоно.

Продолжая с силой вжимать ногу Пан Уль в свой член, Кан Хён Хо пошло вылизывал её промежность. Вязкая смазка, обволакивающая язык, казалась ему слаще любого щербета.

— Ах, м-м... ох. А, постой.

Естественно, Кан Хён Хо, который и не думал слушать её просьбы остановиться, с силой втянул её набухшую плоть.

— М-м... а-а.

Клитор, который с влажным чмоканьем насасывал Кан Хён Хо, пронзило током. Так было всегда. Сначала легкая щекотка и приятные ощущения, но когда стимуляция накапливалась, всё тело сводило судорогой так сильно, что хотелось просто сбежать.

Не в силах больше выносить этот напор, А попыталась выдернуть зажатую правую ногу, но безуспешно. У неё не оставалось выбора, кроме как оттолкнуться левой ногой от пола, отодвигаясь назад вместе со стулом. Тогда Кан Хён Хо резко нахмурился и схватился обеими руками за металлические ножки.

С раздирающим скрежетом он потянул стул на себя. На тыльной стороне его кистей вздулись толстые вены. Он дернул так сильно, что сидящая А покачнулась. В конце концов, так и не сумев вырваться, она была вынуждена обхватить голову Кан Хён Хо и тихо поскуливать.

Тогда Кан Хён Хо, словно капризный ребенок, начал тереться губами из стороны в сторону. В то же время его мягкие волосы, щекочущие её бедра, делали ощущения ещё острее.

— Ах, ха. М-мне... это не нравится.

А вытянула ногу, чтобы оттолкнуть его. И случайно с силой наступила на то, на что наступать было никак нельзя.

— Ух...

Плечи Кан Хён Хо, чьи гениталии внезапно оказались раздавлены ногой, мелко дрогнули. Из-за неожиданной боли и такой провокации он оторвал лицо от лона Пан Уль. Между его красными, пухлыми губами и её промежностью потянулась длинная серебристая нить слюны, пачкая бедро А.

— Ха-а...

Вздох, вырвавшийся изо рта Кан Хён Хо, был тяжелым и густым.

А, которая собиралась извиниться, сказав, что это вышло случайно и ей жаль, в испуге расширила глаза. Лицо Кан Хён Хо, который потерся лбом о её колено и поднял голову, не предвещало ничего хорошего.

Покрасневшие щеки, слегка приоткрытые губы и полуприкрытые веки делали его взгляд каким-то затуманенным. Однако вздувшаяся на лбу вена, мутные черные зрачки, спрятанные под веками, и то, как он напрягал мышцы скул, словно сдерживая что-то, напугали А до смерти.

Глядя на выпирающие желваки Кан Хён Хо, А поняла, что сейчас не время сидеть сложа руки. Инстинкты кричали ей бежать. Но, к сожалению, её остановили прежде, чем она успела даже попытаться скрыться.

Кан Хён Хо одним движением подхватил на руки А, которая даже не смогла встать со стула, лишь испуганно дернувшись, и швырнул её на кровать. Затем он откинул назад растрепавшуюся челку и сорвал с себя футболку.

А в ужасе наблюдала, как напрягаются мышцы на боках глубоко вдыхающего Кан Хён Хо. Что делать, я влипла. Дело было не в том, что она его просто разозлила — похоже, она задела нечто такое, что трогать было категорически нельзя. А постаралась выглядеть как можно более жалко, широко распахнув глаза и съежившись в комочек.

Увидев это, Кан Хён Хо издал низкий горловой смешок и сказал:

— Пан Уль, даже дождевой червь дергается, если на него наступить.

Не договорив, Кан Хён Хо выдержал паузу, расстегивая пряжку брюк, и прошептал:

— А уж член-то от такого вообще с ума сходит, представляешь?

От этого откровенного бреда, который Кан Хён Хо нёс абсолютно серьезным тоном, зрачки А мелко задрожали.