Контент удален!

— Господин бригадный генерал.

Подполковник И Джин Сок, недавно ставший адъютантом Кан Хён Хо, протянул ему носовой платок, стараясь держаться как можно невозмутимее. Но когда Кан Хён Хо подошел ближе, чтобы взять ткань, И Джин Сок сам не заметил, как его рука мелко задрожала.

Кан Хён Хо великодушно проигнорировал и это. Медленно стирая кровь с лица, он мягко изогнул уголки губ.

— Доктор Ким, чего застыла? — Кан Хён Хо кивнул в сторону До Ын, которая смотрела на него с ошеломленным видом. — Этого и близко недостаточно. Если хочешь контролировать меня, принеси что-нибудь посерьезнее.

Кан Хён Хо с удовлетворением усмехнулся, глядя, как Ким До Ын закрывает глаза, словно не в силах даже смотреть на него.

— Чтобы жар хоть немного спал.

Весь день кровь приливает к низу живота, кажется, я уже схожу с ума. Ему даже нравился этот обжигающий тело электрический разряд, бивший каждый раз, когда блокиратор взрывался от перегрузки. Нужно немного остыть перед тем, как войти, чтобы меньше мучить мою Пан Уль. Он снова усмехнулся про себя, думая о том, как Пан Уль превращает его в сексуального извращенца.

В глазах окружающих, не знавших, что у него на уме, он выглядел просто как абсолютный психопат.

* * *

Сок Хён, называвший себя самым добросовестным сотрудником лаборатории, недовольно бурчал, шагая по коридору корпуса С.

— Нет, ну почему доктор Ким так рвется воевать с Кан Хён Хо?

— А я почем знаю? Просто считай, что это грызня начальства за власть, и не бери в голову.

Его близкая коллега Мин Ён ответила так, будто это сущие пустяки, но Сок Хён не мог так к этому относиться. Ким До Ын нарывалась на неприятности, а страдали больше всего те, кто стоял ниже в пищевой цепи.

— Я говорю это, потому что меж двух огней льется наша кровь. Только вчера пятеро погибли. А Чон Джи Ён? Говорят, она уже лебезит перед Кан Хён Хо? Может, и мне встать в ту очередь?

— Как ни крути, на стороне доктора Ким все равно лучше, разве нет? Что ни говори, а Кан Хён Хо — военный…

— Ох, доктор!

Увлеченно болтавшие Мин Ён и Сок Хён, заметив стоящую на другой стороне коридора Ким До Ын, неловко рассмеялись. Оба торопливо поклонились, с опаской гадая, не слышала ли она их разговор. Ким До Ын невозмутимо улыбнулась и приняла приветствие.

Глядя, как исследователи скрылись так стремительно, будто у них задницы горели, Ким До Ын яростно стиснула зубы. Какое унижение. И дело было не только во вчерашнем инциденте.

Этим утром Кан Хён Хо, прикрываясь тем, что он Пробужденный, ввел «систему личных целителей». И постоянно подчеркивал, что раз А — его целитель, то и вся власть над ней принадлежит исключительно ему.

Из-за этих нелепых выходок Кан Хён Хо ей пришлось сцепиться с отцом.

— Какой еще «личный целитель»? Нет, с какой стати полномочия по управлению А должны перейти к бригадному генералу Кан Хён Хо?

— До Ын, прошу, просто… смирись с этим. Генерал Кан сказал, что хочет получать уход в комфорте, вот и прими это как данность. Уступи в меру. Взамен он пообещал не трогать внутренние полномочия лаборатории.

На лице отца явно читалась усталость, но До Ын отказывалась это принимать.

— Вы готовы пустить проект под откос лишь из-за прихоти одного Кан Хён Хо?! И вы на это согласились? Вот так просто проглотили этот бред про ограничение забора крови?! Раз в десять дней? Вы считаете, это нормально?!

— Если мы немного сократим частоту забора крови, ничего кардинально не изменится.

— Отец!

— Хватит. Закроем эту тему. Просто продолжай спокойно заниматься исследованием вакцины, как и раньше. Что бы генерал Кан ни делал с подопытной — просто не лезь.

— Как это «не лезь»?! Говорят, даже эксперименты по искусственному выращиванию остановлены! А как же гипотеза о наследовании фактора носителя…

— Я сказал, хватит!

— Ну уж нет! Разве вам самим не обидно?! Чего нам стоило создать эту лабораторию!

— И что ты мне прикажешь делать?! Прямо сейчас пойти к Верховному правителю и закатить скандал, крича, что я так не могу?!

— А почему бы и нет?! Идите и скажите прямо сейчас! Потребуйте, чтобы Кан Хён Хо больше не совал нос в дела лаборатории! Верховный правитель ведь знает, насколько важна вакцина!

— До Ын, ради бога! Умоляю, думай, что говоришь! А кто будет расхлебывать последствия? Что ты вообще получишь, настроив Кан Хён Хо против себя? Готова рискнуть жизнью из-за дешевого тщеславия? Зачем ты так рвешься победить того, кого победить невозможно?

— …Я не пытаюсь победить Кан Хён Хо. Я просто хочу делать то, что должно, то, что необходимо.

— Дочка, конечно, вакцина важна, но… сейчас нет ничего важнее этого хрупкого мира. Ты была слишком мала и не помнишь, но нам потребовалось так много времени, чтобы добраться до этого момента… так много людей погибло. У меня больше нет сил все перечеркнуть и начать заново. И не только у меня, но и у всего командования.

— Но…

— Хватит. Теперь действительно хватит. В этот раз мы сделаем все так, как хочет Кан Хён Хо, и больше к этому разговору не возвращаемся.

До Ын ничего не ответила на категоричные слова отца. Отец, который не мог назвать несправедливость несправедливостью, казался ей жалким неудачником.

Теперь, если только Кан Хён Хо не погибнет в бою и не останется калекой, отстранить его от дел А будет невозможно. Более того, если он так пострадает, то, прикрываясь необходимостью плотного ухода целителя, вообще может забрать А с собой. Со всех сторон безвыходная, дерьмовая ситуация. На данный момент это был полный разгром Ким До Ын.

Лаборатория была ее единственной гордостью. И когда она начала ускользать из рук, пустое место заполнила лишь ярость. Лишенная рассудка ненависть шаг за шагом пожирала ее благоразумие.

* * *

Уже зима.

Глядя в потолок, А усердно глотала лимонный щербет. Освежающий аромат коснулся кончика ее носа.

Обнаженная А сидела на стуле, накинув на себя лишь черное пальто, в котором пришел Кан Хён Хо. В комнате не было окон, и она не могла выйти наружу, но через Кан Хён Хо могла улавливать смену сезонов.

С каждым временем года он приносил на себе разные запахи. Конечно, прохладный аромат парфюма и запах сигар оставались неизменными, но всё же неуловимо менялись.

Весной пахло цветами, летом — раскаленным солнцем, осенью — сухой опавшей листвой. Возможно, все это было лишь плодом ее воображения, но А чувствовала именно так.

Она подняла рукав пальто Кан Хён Хо, накинутого ей на плечи, и уткнулась в него носом. В теплой комнате запах ощущался острее. Зимний воздух, впитавшийся в толстую ткань, был свежим и холодным.

Кивнув самой себе, она отправила в рот еще ложечку лимонного щербета, который принес Кан Хён Хо.

Ей хотелось самой увидеть падающий с неба снег. Но она не высказывала это желание вслух. Стоило ей заикнуться о подобном, как и Кан Хён Хо, и Ким До Ын тут же хмурились.

То ли из-за того, что она задумалась, стеклянная креманка в ее руках накренилась. Светло-желтые капли сорвались вниз и упали прямо на грудь.

Ах, так можно и пальто Кан Хён Хо испачкать. Хотя, по правде говоря, оно уже было немного испачкано слюной — его и моей…

Вспомнив Кан Хён Хо, который еще совсем недавно сплетался с ней и терся о нее своим хуем, она прищурилась.

Как бы там ни было, А не хотела пачкать его вещи еще больше и попыталась стереть щербет, упавший на грудь. Ей нравилось, как на Кан Хён Хо сидело пальто. Вышагивающий к ней в черном пальто Кан Хён Хо выглядел особенно красивым.

В этот момент Кан Хён Хо, бесшумно оказавшийся рядом, с нажимом опустил руку ей на плечо. Закончив во второй раз и выкурив целую сигару в углу у вытяжки, он вернулся и тихо рассмеялся.

В отличие от нее, Кан Хён Хо был полностью одет, из-за чего А почувствовала легкую досаду и метнула в него недовольный взгляд.

— У нашей Пан Уль дырка в подбородке? Почему ты так капаешь?

Кан Хён Хо небрежно опустился перед ней на колени. Затем, не выказывая ни капли брезгливости, он тщательно облизал ее подбородок и спустился к груди. Когда он с громким причмокиванием всосал растаявший щербет, сидящая на стуле А передернула плечами. Заметив это, Кан Хён Хо усмехнулся и сделал странное предложение.

— Пан Уль, не хочешь пролить еще? — не договорив, он длинно высунул язык. — Я всё слижу.

— Не-а, не хочу.

Отвергнув это извращенное предложение, А подняла креманку повыше, словно защищая свой десерт. Глаза Кан Хён Хо сузились.

Поняв, что спровоцировала его вредность, А поспешно открыла рот, чтобы оправдаться, но тут в дверь громко постучали.

— Господин бригадный генерал.

Сквозь толстую железную дверь голос звучал приглушенно, но было ясно, что зовут Кан Хён Хо.

Однако Кан Хён Хо, не обращая внимания на стук, взял в рот сосок А и легонько пожевал. Зажав твердый бугорок между зубами, он с силой прикусил его, а затем ласково потер кончиком языка.

— М-м… Генерал Кан, там кто-то зовет.

А попыталась срочно сменить тему, но Кан Хён Хо был настойчив. Он жадно и одержимо сосал ее грудь.

Почувствовав подступающее удовольствие и предчувствуя третий раунд, А уперлась ладонями в лоб Кан Хён Хо, пытаясь его отстранить.

— Я же говорю, снаружи зовут!

— Скажи им проваливать, я занят тем, что сосу твою грудь.

Скажи, чтобы не доставали. Довольно хладнокровно ответив, Кан Хён Хо снова уткнулся лицом в мягкую плоть. Какое бы срочное дело ни ждало его снаружи, сегодня он собирался провести здесь весь день.

Видя реакцию Пан Уль, которая таяла от одного его прикосновения, он был уверен, что сегодня подходящий день, чтобы зайти до самого конца. Тщательно прирученная его руками А тихо поскуливала от малейшей ласки и ластилась, умоляя обнять ее.

Не подозревая об этих планах, А растерянно пробормотала:

— Как я могу им такое сказать…

— А я сказать не могу, у меня сейчас нет рта.

Кан Хён Хо намеренно потерся переносицей о ее ложбинку. А следом целиком захватил губами округлую нижнюю часть груди и влажно причмокнул.

— А то, чем ты сейчас говоришь, не рот, по-твоему?

— Этот рот занят, ему нужно сосать грудь нашей Пан Уль.

А окончательно потеряла дар речи от наглых слов Кан Хён Хо, который широко распахнул глаза, выглядя при этом поразительно невинно.