Контент удален!

Юн Сыль смотрела на двухъярусный шоколадный торт, который казался ей до боли знакомым, и дула на свечи. Снова и снова. Она сидела одна в своей комнате в корпусе С и без конца пыталась задуть пламя. Почему — она и сама не знала, но ей казалось, что только так она сможет отсюда выбраться.

— Фу-у...

Но стоило пламени погаснуть, как раздавался щелчок зажигалки, и оно вспыхивало вновь. А затем разгоралось так ярко, будто ничего и не было.

— Да что за бред.

Естественно, с её губ сорвались грубые слова. Но она не сдавалась и продолжала дуть на свечи.

Юн Сыль понимала, что спит. Но проснуться не могла. Сон не заканчивался, он всё тянулся и тянулся. Это повторялось так долго, что она уже и забыла, с чего всё началось.

Так или иначе, сейчас ею владела лишь одна мысль: свечу нужно задуть. Но как бы сильно она ни дула, всё было без толку. Крошечный огонек, который и пламенем-то назвать было неловко, упрямо продолжал гореть.

Долго сверля взглядом длинную свечу в самом центре торта, она вдруг поняла, что перед ней — тот самый торт на её двадцатилетие. Худший день рождения в её жизни, когда она, испугавшись слов Кан Хён Хо, долго плакала под одеялом. Его насмешливый голос до сих пор отчетливо звенел в ушах.

— Ты хоть понимаешь, что это значит?

Оглядываясь назад, она думала, что, наверное, и сам Кан Хён Хо не знал ответа, раз спросил. Будь это обычный он, он бы с удовольствием растолковал ей, дурочке, смысл каждого слова. Но то, что он тогда разозлился, оставалось фактом.

— Пан Уль, садись, задувай свечи и ешь торт.

Юн Сыль молча смотрела на шоколадный торт и лежащую рядом вилку. Тогда она была уверена, что он принес его для неё, но теперь понимала — это не так. Это был торт для самого Кан Хён Хо.

Он принес его не для неё, а для себя — чтобы посмотреть, как «Пан Уль» задувает свечи, ест торт и ластится к нему.

Смотря на десерт, Юн Сыль тихо вздохнула. Точно, она ведь тогда так растерялась, что даже не успела загадать желание. И, недолго думая, она произнесла первое, что пришло в голову:

— Я не хочу, чтобы Кан Хён Хо мне нравился.

Она почему-то решила, что свечу можно задуть только после того, как загадаешь желание. Маленький, но горячий язычок пламени задрожал, отражаясь красным светом в её черных глазах.

— Я хочу ненавидеть Кан Хён Хо.

Сказав это, Юн Сыль собралась было дунуть, как раньше, но передумала. Испугалась, что свеча снова не погаснет. Поэтому она просто схватила торт и перевернула его. С глухим стуком шоколадное месиво расплылось по столу, а свеча, вместо того чтобы просто погаснуть, с хрустом сломалась пополам.

В тот же миг всё перед глазами поплыло, а левое плечо пронзила невыносимая боль.

Вместе со знакомой болью в памяти всплыла столовая 5-го сектора. Точно, меня же покусали инфицированные? Вспомнив то, о чем на время забыла, Юн Сыль поморщилась от еще одного знакомого шума.

Я помню, что Кан Хён Хо плакал... Значит, я и правда умерла? Юн Сыль пыталась изо всех сил восстановить память, чтобы понять, где находится. Но это оказалось непросто. И тут она начала слышать то, чего не слышала раньше.

Шу-ух. Прохладный, приятный шум ветра раз за разом касался её ушей. Этот звук был ей точно знаком. Она крепко зажмурилась, пытаясь вспомнить, что это, но в этот момент сознание померкло.

* * *

— Эй, закрой окно. Зачем ты его постоянно открываешь, простудиться хочешь?

— Да надо же проветривать!

...Кто это? Послышались незнакомые голоса, которые о чем-то спорили. Одно можно было сказать наверняка — это не Кан Хён Хо и не И Джин Сок. И хотя то, что ей не придется видеть лицо Кан Хён Хо, было скорее плюсом...

Тогда кто это? Врачи? Кстати говоря, на тыльной стороне ладони чувствовалось что-то инородное, похоже, игла капельницы.

Я всё еще в 5-м секторе? Или меня уже перевезли в Центральный? У неё было полно вопросов, но открывать глаза она не спешила. Что лучше: дать понять, что она пришла в себя, или притвориться, что нет?

Решив действовать осторожно, Юн Сыль продолжала притворяться спящей. В этот момент кто-то положил руку ей на лоб. Шершавая ладонь была обжигающе горячей, но Юн Сыль стерпела, не выдав себя ни единым движением.

— Жара нет, плечо тоже неплохо заживает. Почему она не приходит в себя?

— Наверное, придется привести еще одного врача с острова.

— И то верно. В таком состоянии грузить её на корабль будет проблематично.

Меня? На корабль? Зачем? Юн Сыль изо всех сил старалась сохранять спокойное выражение лица, пытаясь понять, действительно ли она находится в 5-м секторе. Если они все уйдут, я смогу открыть глаза и осмотреться... Пока она выжидала удобного момента, один из голосов вдруг начал выпроваживать остальных.

— Всё, хватит болтать, идите работайте.

— Какая еще работа? Мы уже всё сделали.

— Слушайте, давайте не будем шуметь над ухом у пациента. На выход.

Юн Сыль мысленно поблагодарила обладателя низкого голоса, который не поддался на возражения. Услышав тихий щелчок закрывающейся двери, она начала про себя считать до ста.

Оставшись в одиночестве, она поняла, что в комнате стало не просто тихо, а абсолютно беззвучно. Решив, что все ушли, она с трудом разлепила тяжелые веки. Ей не терпелось узнать, где она.

И первое, что увидела открывшая глаза Юн Сыль, — это незнакомый мужчина, который пристально смотрел на неё сверху вниз.

— Э-э...

Попалась. Пока растерянная Юн Сыль открывала рот, мужчина, на вид ровесник И Се Хёка, рассмеялся вслух и махнул рукой, показывая, что всё в порядке.

— Я так и понял, что ты испугалась и притворяешься спящей.

Он указал на её глаза и игриво добавил:

— Даже когда глаза закрыты, видно, как под веками бегают зрачки.

— А, где это...

Она хотела спросить, где находится, но голос не слушался. Горло пересохло так, что стенки слиплись. Юн Сыль в панике схватилась за шею. Мужчина тут же налил воду из графина в стакан и протянул ей.

— Для начала попей.

На мгновение она засомневалась, можно ли это пить, но выбора особо не было. Кивнув в знак благодарности, Юн Сыль жадно выпила всё до дна.

Тепловатую воду вряд ли можно было назвать вкусной даже из вежливости. Но она молча пила и осматривалась по сторонам.

В маленькой комнате, где кроме её кровати не было ничего, зияло большое окно. За ним виднелись густые заросли деревьев. Одного этого было достаточно, чтобы понять: это здание вряд ли находится в 5-м секторе. Может, это какая-то заброшка, вроде того убежища работорговцев?

Она бегала глазами, делая мысленные выводы. Это явно за пределами сектора, и от ухоженного Центрального сектора это место отличалось как небо и земля. Голые стены с торчащей ржавой арматурой, опасно покачивающаяся лампочка... «Обветшалое» — вот самое подходящее слово для этого здания.

Юн Сыль заставляла свой только что очнувшийся мозг работать, чтобы понять, в какую ситуацию она попала. Мужчина, молча наблюдавший за ней, решил помочь.

— Это наше убежище в 8-м секторе.

— В 8-м секторе?

— Военные собирались утащить тебя обратно в Центр, вот мы тебя и спасли.

— Спасли... меня?

Юн Сыль с подозрением посмотрела на любезно объясняющего всё мужчину и крепко сжала стакан. В случае чего его можно разбить и использовать как оружие. Заметив это, мужчина добродушно улыбнулся и представился:

— Меня зовут Чон Гён Чхан, я из миротворцев.

— Миротворцев?

Что вообще произошло, пока я спала? Юн Сыль попыталась взвесить, что хуже: вернуться в Центр или попасть в руки к миротворцам.

И то и другое не сулило ничего хорошего, но нынешняя ситуация казалась даже хуже. Ведь она понятия не имела, что миротворцам от неё нужно. Она сама не заметила, как начала кусать нижнюю губу, но, поймав на себе пристальный взгляд Гён Чхана, поспешно заговорила:

— А, я...

— Я знаю, А.

Собиравшаяся представиться Юн Сыль замолчала. Значит, здесь имя «Юн Сыль» тоже никому не нужно. Её взгляд сам собой похолодел. Словно пытаясь её успокоить, Гён Чхан лучезарно улыбнулся и сказал:

— Схожу-ка я за врачом. Ты ведь четыре дня в отключке пролежала.

Когда он повернулся, чтобы уйти, Юн Сыль после секундного колебания окликнула его:

— Э-э, послушайте.

— Да?

— Я... есть хочу.

Кроме шуток, живот прилип к позвоночнику. Стоило немного утолить жажду, как от голода она была готова упасть в обморок. Раз уж вы собираетесь использовать меня как «А», то хотя бы кормите нормально. Гён Чхан усмехнулся и кивнул.

— Скажу, чтобы первым делом принесли поесть.

Вместо «спасибо» Юн Сыль просто кивнула. Не знаю, для чего я вам понадобилась, но кормить-то вы меня обязаны.

Оставшись наконец-то одна, Юн Сыль со вздохом медленно села. Сил стоять не было, но задница так затекла, что лежать она больше не могла.

При малейшем движении левое плечо, искусанное инфицированными, взорвалось болью, и по спине покатился холодный пот. Она попыталась пошевелить забинтованным плечом, но быстро сдалась. Стоило ей просто сесть, как всё тело заскрипело.

В таком состоянии это вряд ли возможно, но как только она поправится, она намеревалась сбежать отсюда. Она больше не хотела жить как «А», поэтому должна была найти место, где сможет существовать как Юн Сыль.

Пока она оплакивала своё никчемное тело и размышляла, как выпутаться из этой ситуации, дверь открылась.

Юн Сыль удивленно заморгала, глядя на ввалившуюся толпу из пяти или шести парней и девушек в красных футболках. У них тут что, дресс-код такой? Обилие красного цвета резало глаза.

— И правда очнулась.

— Как самочувствие?

Это были те самые голоса, которые она слышала, притворяясь спящей. Юн Сыль, ошарашенно глядя на них, медленно наклонила голову.

— Врач сейчас занят с другим пациентом, так что мы пока принесли рисовый отвар.

От миски в руках парня, стоящего впереди, исходил чудесный аромат. Рот сам собой наполнился слюной, но Юн Сыль не могла оторвать взгляд от здоровенного парня, стоявшего в самом конце группы.

Поймав её взгляд, этот парень — а точнее, Се Хёк — подмигнул.