Контент удален!

— Та Пан Уль, что любила тебя и ластилась к тебе, умерла в столовой 5-го сектора.

Ответа не последовало, но Юн Сыль спокойно продолжила:

— На этом всё. Забудь.

Оставаться вместе, ненавидя и не понимая друг друга — это сущий ад. Нет никаких причин так жить. Так будет лучше для всех.

— Чем снова вернуться к тебе, я лучше выберу провести остаток жизни взаперти на острове.

И это были не пустые слова. Если бы настал момент выбирать, она бы без колебаний предпочла оказаться в ссылке на острове.

Юн Сыль не хотела заново переживать ничего из того, что испытала в 5-м секторе. Кан Хён Хо мёртвой хваткой вцепился в её лодыжки, не давая сделать ни шагу вперёд. Он тянул её на дно этих ужасных чувств, вынуждая раз за разом переживать ту же боль и обиду.

Но и простить Кан Хён Хо, сделав вид, что ничего не было, она тоже не могла. В отличие от прошлого, теперь она любила себя.

Она хотела заботиться о себе, в первую очередь залечить собственные раны и жить нормальной, достойной жизнью. Она больше не могла обманывать себя и отворачиваться от правды, говоря, что всё в порядке, когда на самом деле всё было плохо.

— Оставь меня в покое.

Не дожидаясь ответа Кан Хён Хо, она повесила трубку. Как только трубка со стуком опустилась на базу, Квон И На пришла в ужас:

— Ты что, совсем свихнулась?! Зачем ты сбросила?! Это же был одноразовый номер, по которому можно дозвониться лишь раз!

— Я примерно понимаю, в каком вы положении и почему так суетитесь.

Юн Сыль прямо посмотрела на истерящую И На и продолжила:

— Но я скорее умру, чем вернусь к этому человеку. Так что не делайте глупостей.

Она была абсолютно искренна. У неё не было ни малейшего намерения возвращаться к Кан Хён Хо ради спасения каких-то миротворцев, похищенных из-за их собственных великих целей, к которым она не имела никакого отношения. Пусть меня назовут эгоисткой, но тут уж ничего не поделаешь.

Квон И На, сверля Юн Сыль взглядом, нервно цокнула языком:

— ...Если ты хоть словом обмолвишься кому-нибудь об этом звонке, я тебя убью.

Квон И На проигнорировала слова Юн Сыль о том, что та не собирается возвращаться к военным, и решила сосредоточиться на том, чтобы заставить её молчать. Ей было плевать, что там у этой девчонки за драма с какой-то шишкой из Центра, из-за которой она просит забыть о ней и говорит про смерть. Для Квон И На жизни товарищей, с которыми она делила все тяготы, были куда важнее жизни стоящей перед ней подопытной.

* * *

Сидя в своём кабинете, Кан Хён Хо долго держал в руке умолкшую трубку. По-прежнему с гипсом на руке, он едва держался, глотая обезболивающие десятками таблеток за раз.

Но сломила его вовсе не сломанная рука и не трещина в ребре. От этих нескольких слов Юн Сыль ему захотелось рухнуть на землю. Он и так сидел, но этот странный порыв не отпускал. Как же смешно.

Он испытывал облегчение от того, что Юн Сыль достаточно здорова, чтобы ненавидеть его, и в то же время ему было мучительно больно.

Похоже, она может всё закончить в любой момент, но, к сожалению, я так не могу.

Юн Сыль, Пан Уль, А — не имело значения, как её называть. Только когда она была рядом с ним, в безопасности и комфорте, он мог нормально соображать.

Он понятия не имел, кто такой этот Ли Се Хёк и почему он шастает к ней в спальню, но даже это было неважно. Тоска, которую невозможно было объяснить ни логикой, ни здравым смыслом, пробирала до костей.

Восстановив сбившееся дыхание, Кан Хён Хо тихо закрыл глаза и прокрутил в голове услышанные слова. Он всегда хотел ни в чём её не обделять и исполнять все её желания, но вот просьбу «забыть» он выполнить не мог.

Едва опустив трубку, Кан Хён Хо произнёс всего одну фразу, обращаясь к И Джин Соку, преданно стоявшему рядом:

— Сровняй с землёй всё, начиная с 8-го сектора и заканчивая их убежищем.

Что бы это ни было за чувство, раз началось оно не по моей воле, то и закончить его по собственному желанию я не могу. Будь это возможно, он бы уже давно перестал ходить в лабораторию.

Он твёрдо решил: когда он встретит Юн Сыль, первым делом извинится за то, что не смог выполнить её желание.

* * *

Начальник Чу Ги Бом, не по своей воле возвращённый в Центральный сектор, сидел в мрачной комнате для допросов и лишь тяжело вздыхал. Больше ему ничего не оставалось.

Капитан Чхэ Мин Гё весь день повторял одни и те же вопросы: вступал ли он в сговор с миротворцами, придерживается ли подрывных взглядов и по какой причине пытался навредить генерал-лейтенанту Кан Хён Хо.

Естественно, сказать начальнику было особо нечего. Он не сговаривался с миротворцами, был слишком труслив для подрывных мыслей — ему было комфортнее просто подчиняться, — и уж тем более не хотел вредить генерал-лейтенанту.

Хотя, признаться честно, мысль разок врезать ему у меня проскакивала, но это явно не то преступление, за которое тащат сюда и устраивают такой допрос. Ему было ужасно обидно, но единственным способом доказать свою невиновность было отрицать, отрицать и ещё раз отрицать.

Начальник гадал, чем же он так провинился перед Верховным правителем, и уголки его губ поникли. Подобные методы были не в стиле генерал-лейтенанта Кан Хён Хо.

Если бы генерал Кан заподозрил меня в сговоре с миротворцами, он бы просто убил меня на месте, и дело с концом. Он бы не стал тащить меня сюда с такой помпой и устраивать показательные допросы.

Вспомнив маячившие перед глазами результаты анализов, начальник застонал, всем сердцем желая поскорее вернуться в 5-й сектор.

— Господин начальник Чу Ги Бом?

Услышав своё имя, начальник резко вскинул голову, но затем снова вздохнул. Вошедший в комнату без малейшего шума мужчина в чёрном костюме был ему незнаком.

Начальник очень надеялся, что этот молодой парень с улыбкой на лице, севший напротив, окажется лучше капитана Чхэ Мин Гё, который твердил одно и то же, словно сломанный робот.

И, словно услышав его молитвы, мужчина достал из кармана булочку размером с кулак.

— Я слышал, вы ещё ничего не ели.

Начальник, не евший больше суток, как заворожённый взял булочку. Мужчина рассмеялся вслух и вежливо предложил:

— Ешьте не торопясь. Только позвольте задать вам пару коротких вопросов, пока вы едите.

Вместо ответа начальник запихнул булку в рот и удивлённо приподнял брови.

Похоже, капитан Чхэ Мин Гё сменил тактику. Если они решили сыграть в «хорошего и плохого копа», чтобы вытянуть из меня информацию, то их ждёт провал. Начальнику, который действительно ничего не знал, скрывать было нечего.

Пока начальник уплетал булку, расслабившись, мужчина добродушно улыбнулся и продолжил:

— Я слышал, вы работали в лаборатории. Это так?

— Да, когда-то работал.

— Тогда насчёт недавнего пожара в Центральной лаборатории...

Начальник, откусивший огромный кусок, так и выплюнул его обратно. Мужчина жестом показал, что всё в порядке и он может продолжать есть, а сам закончил фразу:

— Говорят, в том пожаре погибло большинство исследователей. Вы что-нибудь знаете об этом?

— ...Простите, а вы вообще кто и из какого ведомства?

— Ох, где же мои манеры.

Услышав вопрос начальника, мужчина с наигранной неловкостью похлопал себя по лбу, сказав, что совсем забыл представиться, и достал из внутреннего кармана пиджака бумажник.

— Вот моя визитка.

Взглянув на протянутую визитку, начальник молча прикусил язык.

Это человек из «Диос». Судя по должности и корейскому имени, он один из сотрудников, которых привёз с собой кто-то из руководства корпорации. Я вляпался по полной. Ситуация приняла такой оборот, что в случае чего от него и мокрого места не останется.

И... бог с ней, с моей жизнью и поставками вакцины, но ведь «Диос» — это те самые люди, которые вылавливают и убивают всех носителей. Теперь, когда он нащупал зацепку к созданию лекарства, он не мог позволить А умереть. А значит, каждое слово нужно было взвешивать очень тщательно.

— Прошу прощения, но мне нечего вам сказать.

— Что вы имеете в виду?

— То и имею в виду: я ничего не знаю, а значит, и сказать мне нечего. Я сижу здесь только потому, что обстоятельства вынуждают меня содействовать расследованию. По правде говоря, прошло уже много времени с тех пор, как я покинул Центр и обосновался в 5-м секторе.

— Тогда как насчёт А?

Услышав имя, слетевшее с губ мужчины, начальник лишь часто заморгал. Мужчина, не упуская ни малейшего изменения в лице начальника, спросил:

— Вы что-нибудь знаете об А?

— Я...

Начальник замялся на секунду, а затем ответил предельно честно:

— Я... не очень силён в английском, но алфавит более-менее помню.

— Так что я в курсе, что такое «А», — на этот ответ мужчина ошарашенно уставился на него. Но затем рассмеялся вслух и покачал головой.

— А вы, я погляжу, очень умный человек. Понял. Доедайте.

С этими словами мужчина без сожалений покинул комнату для допросов. Оставшись в одиночестве, начальник, так и не выпустив из рук недоеденную булку, не мог расслабиться ни на секунду, искренне молясь о том, чтобы капитан Чхэ Мин Гё вернулся как можно скорее.

* * *

Юн Сыль и Ли Се Хёк отчаянно сражались с машиной под палящим солнцем. После звонка Кан Хён Хо Юн Сыль заявила, что им нужно убираться отсюда как можно скорее, и Се Хёк согласился. И вот каков был результат.

Юн Сыль толкала машину, её руки дрожали от напряжения. Се Хёк тоже упирался изо всех сил, так что на его предплечьях вздулись вены. Но толкать машину по вязкой грязи, в которой утопали ноги, было задачей не из лёгких. Чтобы звук заводимого мотора их не выдал, они поставили коробку передач на нейтралку и толкали автомобиль вручную.

Причина, по которой они решили бежать среди бела дня, а не ночью, была проста. Раз уж за ними всё равно устроят погоню, лучше избегать ночи, когда инфицированные имеют преимущество. К тому же днём миротворцы почему-то не особо обращали внимание на эту часть территории. Вот и сейчас вокруг не было ни души. В крайнем случае они планировали использовать тень Се Хёка, но всё оказалось настолько легко, что даже как-то обидно. Хотя, конечно, напряжение не отпускало, ведь кто-нибудь мог выскочить в любую секунду.

Но была и более серьёзная проблема. Они до сих пор не определились с пунктом назначения. Из-за этого Юн Сыль чувствовала вину перед младшей сестрой Ли Се Хёка, которую даже в глаза не видела. Выходит, я невольно отняла у неё брата и забрала всё его внимание себе. Ей даже хотелось извиниться. Если что, нужно будет отпустить Ли Се Хёка. Нельзя принимать чужую помощь как должное.

В голове роились самые разные мысли, когда Ли Се Хёк попытался её подбодрить:

— Ещё немного. Поднажми! Дотолкаем вон до той дороги — и всё.

Услышав слова Се Хёка, Юн Сыль вложила в толчок все оставшиеся силы, как вдруг у неё свело шею.

— Ах...

Ощутив, как мышцы от шеи до самого плеча скрутило судорогой, Юн Сыль зажмурилась. И пока она дрожала от боли, не в силах вымолвить ни слова, машина наконец достигла цели.

— Готово, прыгай внутрь.

Юн Сыль проворно открыла дверцу и плюхнулась на пассажирское сиденье. Се Хёк в этот момент тоже забирался на водительское место. Раздался щелчок взводимого курка, и холодный металл упёрся Юн Сыль в висок.

— Ли Се Хёк, вылезай.

Увидев Квон И На, сидевшую на заднем сиденье, Ли Се Хёк и Юн Сыль одновременно скривились от раздражения.