Контент удален!

При звуке имени Кан Хён Хо, сорвавшегося с губ Ли Се Хёка, Юн Сыль затаила дыхание. Что Кан Хён Хо? Услышав имя, о котором она старалась не думать, девушка напряглась и втянула голову в плечи. Се Хёк покачал головой.

— ...Да нет, ничего.

— Что такое?

— Ничего, забудь.

— Да что «ничего»? Зачем начинать и замолкать на полуслове?

— Забей. В общем, что теперь думаешь делать?

Проводив торопливо сменившего тему Се Хёка крайне недовольным взглядом, Юн Сыль ответила:

— Для начала нам нужно отсюда выбраться. Буду притворяться, что охотно иду на сотрудничество.

Она планировала потянуть время и, как только появится подходящая возможность, заявить, что согласна поехать на остров. Миротворцев было несравнимо больше, чем тех работорговцев в прошлом, поэтому нужно было усыпить их бдительность и бежать.

— Я тоже подумаю, как нам слинять. Я тут приметил на парковке несколько машин.

Соглашаясь с её планом, Се Хёк кивнул и снова принялся дёргать траву. Но вскоре остановился и со свистом втянул воздух сквозь зубы.

— Не, ну а этот Кан Хён Хо? Этот тип...

— Что Кан Хён Хо? Просто договаривай.

Бесит, зачем постоянно обрывать фразу на полуслове? Если не собираешься рассказывать, вообще не начинал бы. Когда Юн Сыль в открытую сорвалась на раздражение, Се Хёк, словно раздумывая, плотно сжал губы, а потом всё-таки сказал:

— Вы вообще кто друг другу? Начальник сектора мне вкратце обрисовал ситуацию, но вы совсем не похожи на обычную военную шишку и подопытную.

— ...С чего это мы не похожи? Именно такие у нас отношения. Пробуждённый и целитель, военный и подопытная.

— Да?

— А что?

— У него рука была сломана так, что кость торчала наружу, а он первым делом кинулся искать тебя, а как нашёл — сгрёб в охапку.

От слов Се Хёка у Юн Сыль непроизвольно отвисла челюсть. Кан Хён Хо ранен?

Она попыталась представить себе раненого генерал-лейтенанта Кана, но не смогла. И неудивительно, ведь раньше она видела на нём максимум пару царапин. В голове стало абсолютно пусто.

— Транспортники столкнулись, грузовик перевернулся — месиво было ещё то. И тут он вылезает: кровь хлещет, рука сломана, а он тащит тебя на руках. Мы там все просто охренели.

— Это... потому что я личный целитель Кан Хён Хо.

— Серьёзно? Но... он вёл себя как полоумный.

Вспомнив сцену недельной давности, Ли Се Хёк поморщился. Во многих смыслах зрелище было не из приятных.

— На тебе ни царапины, а он рухнул на колени и не знал, куда деваться...

Его отчаяние было настолько душераздирающим, что казалось, он переживает за возлюбленную. Но Ли Се Хёк осёкся и замолчал. Лицо Юн Сыль исказилось до неузнаваемости. Смесь отвращения, гнева, горя и недоверия — она выглядела совершенно сбитой с толку.

— Я просто к слову сказал. Забудь, зря я вообще рот открыл.

Ли Се Хёк попытался поспешно взять свои слова назад, но было поздно.

Даже когда Се Хёк первым ушёл в здание, Юн Сыль продолжала сидеть, тупо уставившись в пустоту. Что-то неописуемое подступило к самому горлу, но она мужественно проглотила этот ком и заставила себя думать только о немедленном побеге.

* * *

И Джин Сок попытался вспомнить, сколько раз он находился на волосок от смерти с тех пор, как стал адъютантом Кан Хён Хо. Если бы он всё это записывал, то, пожалуй, вошёл бы в историю как самый удачливый и одновременно самый несчастный адъютант.

Начиная с первого дня службы, заканчивая нападением миротворцев несколько дней назад и сегодняшним днём... Вышла бы поистине монументальная сага. Ему прямо сейчас захотелось сесть за стол и начать писать. В особенности события последних дней — люди наверняка бы приплачивали, чтобы послушать эту историю.

Однако сегодня утром, едва сняв больничную пижаму, И Джин Сок не сел за стол, а встал на стражу у двери.

Его лицо было густо заклеено гидроколлоидными пластырями. Бледный Джин Сок загородил собой вход в палату командира.

Заложив руки за спину, чтобы показать свою непоколебимую решимость ни за что не уступать, И Джин Сок прямо посмотрел на генерал-лейтенанта Кан Хён Хо. В обычной ситуации он бы и помыслить о таком не посмел.

Кан Хён Хо, чья левая рука была в гипсе, хоть и сохранял былую красоту, выглядел не менее потрёпанным, чем его адъютант. Из-за множества ссадин скулы и подбородок были покрыты мелкими царапинами. А над рассечённой бровью, которую пришлось зашивать после взрыва гранаты, брошенной миротворцами напоследок, красовался белый пластырь.

В руку, сломанную при опрокидывании грузовика, пришлось вставить штифт. Но и это ещё не всё: из-за пулевого ранения у него образовалась трещина в левом ребре. Спасло лишь то, что он был в бронежилете, иначе умер бы на месте.

Но сейчас главной проблемой была его правая рука: из неё безостановочно хлестала кровь, потому что Кан Хён Хо силой вырвал иглу от капельницы. Алая кровь текла с белой, усеянной венами тыльной стороны ладони, пачкая светлый пол.

Едва открыв глаза, генерал-лейтенант Кан Хён Хо начал буйствовать, требуя найти Пан Уль. Каждый раз его с трудом удавалось усыпить, но спустя неделю даже морфий перестал на него действовать.

В этот самый момент Джин Сок был уверен: ему ни в коем случае нельзя позволить командиру выйти. Если генерал-лейтенант Кан Хён Хо сейчас покинет палату, его ждёт верная и бессмысленная смерть. Он не в себе, его тело искалечено, да и сам Джин Сок, как его адъютант, далеко не в лучшей форме.

К тому же сейчас вокруг кишат враги, так что им просто необходимо затаиться. Если они ударят под предлогом проблем с «Диос», даже Верховный правитель не сможет их вытащить.

Собрав всю свою волю в кулак, И Джин Сок гордо вздёрнул подбородок. Кан Хён Хо тихо позвал его:

— И Джин Сок.

— Подполковник И Джин Сок.

Спокойно глядя на преданно отчеканившего Джин Сока, Кан Хён Хо отдал короткий приказ:

— Отойди.

— Никак нет. Виноват.

Кан Хён Хо правой рукой намертво вцепился в плечо И Джин Сока, который так уверенно ослушался приказа. Хватка была такой силы, словно он собирался раздробить ему кости; Джин Сок стиснул зубы. Если бы он дал слабину, то точно бы закричал от боли. В этот момент генерал-лейтенант Кан Хён Хо совершенно не казался больным. А, ну разве что из-за налитых кровью глаз он выглядел как настоящий безумец, но для него это было в порядке вещей, так что ничего страшного.

— Подполковник, свали с дороги.

— Никак нет. Виноват.

— Значит, отказываешься выполнять приказ командира?

— ...Понесу любое наказание. Виноват.

У Кан Хён Хо потемнело в глазах, и он решил потратить те крупицы сил, что нужны были для разговора, на то, чтобы прикончить И Джин Сока. Если это был самый быстрый способ добраться до Пан Уль, он не видел причин этого не сделать.

Он понятия не имел, где сейчас Пан Уль и как с ней обращаются. Раз они пошли на такие крайности, чтобы её похитить, то наверняка одержимы идеей выжать из неё максимум. Вдали от него... Её забрали, когда она была без сознания, и если она уже очнулась, то наверняка умирает от страха.

Картины того, как эти мрази похищают Пан Уль, безостановочно крутились у него в голове.

Выбираясь из перевёрнутого грузовика с Пан Уль на руках, он пообещал себе, что не оставит в живых этого дебила-водителя. Но времени на это не было. Выбравшись наружу, он оказался в самом центре атаки миротворцев. Это было просто немыслимо.

Похоже, эти ублюдки совершенно не смыслили в политике. О чём они вообще думали, нападая на него сейчас? Они решили просто пойти ва-банк, надеясь, что всё само как-то разрулится?

Но Кан Хён Хо, оцепеневший от ужаса, испугался вовсе не безрассудной выходки миротворцев, а того, что бинты на плече Пан Уль окрасились в красный цвет. Очевидно, из-за недавней встряски рана снова открылась.

В памяти тут же всплыла столовая в 5-м секторе.

Нет, только не это.

Он поспешно опустился на колени и стал лихорадочно проверять, дышит ли Пан Уль. Даже почувствовав слабое дыхание и едва заметное движение грудной клетки, он не мог избавиться от тревоги. Он только собирался похлопать её по плечу, шепча, чтобы не боялась, и начать отступать, как вдруг... Бабах! Взорвалась светошумовая граната.

Он ничего не видел и не слышал. Но Кан Хён Хо твёрдо знал одно: он крепко держит Пан Уль в своих объятиях. Рефлекторно прикрыв ей глаза от слепящего света, который, казалось, выжигал сетчатку, он гладил её по щеке и шептал, что всё будет хорошо.

Всё хорошо. Мы скоро будем в безопасном 2-м секторе.

Он обнимал её так крепко, что никто бы не смог её отнять. По крайней мере, он так верил. Напрасно верил.

Он крепко зажмурился и открыл глаза, пытаясь сфокусировать зрение, как вдруг откуда ни возьмись левую часть груди пронзила острая боль. Он не слышал выстрела, но понял, что в него попали.

Однако Кан Хён Хо не упал ни назад, ни вперёд. Его даже позабавило, что этот дилетант целился в грудь, а не в голову.

Он собирался поспешно укрыться, но кто-то дёрнул Пан Уль за руку. В этот момент Кан Хён Хо напрочь забыл о том, что ему нужно спрятаться. Он схватил нападавшего за лодыжку и просто разорвал того на куски.

В ту же секунду взорвалась ещё пара светошумовых гранат. А затем кто-то с громким хрустом пнул его свисающую сломанную левую руку и повалил на землю. Кан Хён Хо успел схватить и эту лодыжку, разорвав её владельца, но от осколков последней светошумовой гранаты перед глазами всё залило красным.

Вытащив осколок, вонзившийся над правой бровью, он почувствовал, как кровь хлынула водопадом. Но Кан Хён Хо было всё равно. Пусть он даже ослепнет, никто не отнимет у него Пан Уль. Даже сама Пан Уль не сможет этого сделать.

— Да ты хуже инфицированного, ублюдок!

Кто-то выкрикнул ругательство и с мерзким хрустом ударил Кан Хён Хо по голове. Даже падая, он разорвал того, кто ударил его.

И в этот самый момент они забрали Пан Уль. Он отчаянно пытался её удержать, но одной рукой это было невозможно. Он тянулся к ней изо всех сил, но не мог дотянуться. Вопреки его воле и желаниям, Пан Уль исчезла из его объятий.

Так он за считаные секунды потерял Пан Уль. Это было просто немыслимо.

Перед глазами всё ещё стояла спина того ублюдка, который посмел перекинуть её через плечо, как мешок с картошкой. Из-за того, что я не удержал её, эти конченые ублюдки забрали её. Из-за того, что он не смог её защитить, Пан Уль сейчас терпит мучения, которых могла бы избежать.

— Господин генерал-лейтенант, вы должны прийти в себя. В таком состоянии вы ничего не сможете сделать.

Дерзкий совет И Джин Сока заставил Кан Хён Хо одуматься и сменить план. Точно, его нужно не убивать, а использовать. Он медленно потянулся к голове Джин Сока, но тот продолжил:

— Вам не о чем так беспокоиться. Я специально оставил в живых трёх-четырёх человек для обмена.

— Обмен заложниками? И когда ты собираешься заниматься этой хернёй?

Если я прямо сейчас не знаю, где Пан Уль, какой во всём этом смысл? Это совсем не то же самое, что её прошлый побег. На этот раз... на этот раз она могла больше никогда ко мне не вернуться.

В тот момент, когда Кан Хён Хо собирался использовать свою способность, дверь палаты распахнулась, и вошла исследовательница Чон Джи Ён. Она с ходу выпалила извинения:

— Господин генерал-лейтенант, простите.

Вместо приветствия Чон Джи Ён почтительно склонила голову и без малейших колебаний воткнула шприц в шею Кан Хён Хо. Кан Хён Хо, который в обычном состоянии никогда бы такого не допустил, слишком легко сдался. Это наглядно показывало, насколько он был плох.

— Ах вы, ублюдки...

Даже теряя равновесие под действием лекарства, Кан Хён Хо мёртвой хваткой вцепился в воротник Джин Сока. И Джин Сок старался не смотреть в безумные глаза Кан Хён Хо, который, казалось, готов был сожрать его заживо.

Джи Ён, которая, как и Джин Сок, уже боялась последствий, тяжело вздохнула.

— Но... зато он теперь какое-то время не встанет, так что не переживайте. Посмотрим по ситуации и, если что, увеличим дозу.

И Джин Сок, слушая объяснения Джи Ён о том, что это сильное обезболивающее, способное свалить даже слона, поддерживал покачивающегося командира. Джин Сок чувствовал укол совести, силой оттаскивая Хён Хо, который изо всех сил пытался снова направиться к двери. Пусть он и не мог полностью понять чувства Кан Хён Хо, он знал, что тот так рвётся из-за тревоги за А.

— Господин генерал-лейтенант, мне действительно очень жаль.

Слушая нескончаемые извинения И Джин Сока, Кан Хён Хо провалился в небытие.