Когда Элоиза уверенно направилась к Седрику, люди замерли на местах, не сводя глаз с этой пары.

— Господин Седрик, ваш традиционный костюм очень впечатляет.

На Седрике был сюртук классического покроя с массивными украшениями на плечах. Основная ткань была сдержанно-черной, но по ней шла крупная золотая вышивка. Алые нити, вплетенные между золотыми, придавали наряду невероятную роскошь. Такая пышность могла бы затмить того, кто её носит, но скульптурные черты лица Седрика идеально гармонировали с этим костюмом.

— Ваше платье тоже очень красиво, леди.

— Благодарю вас.

Обменявшись формальными приветствиями, наступил момент для приглашения на танец. Но никто из них не спешил делать первый шаг. Между ними повисло напряжение. Альфонсо, стоявший рядом с Седриком, уже готов был сам пригласить девушку, лишь бы разрядить обстановку. К счастью, прежде чем Элоиза, подошедшая первой, успела почувствовать неловкость, Седрик протянул руку.

— Потанцуем?

Люди, с напряжением наблюдавшие за ними, облегченно выдохнули. Только сейчас они поняли, что всё это время задерживали дыхание. Седрик и Элоиза вышли в центр Большого зала, и вокруг них выстроились другие пары. Когда круг был сформирован, дирижер взмахнул палочкой. Первой мелодией, открывающей веселье, стала яркая и ритмичная музыка. Аристократы на танцполе демонстрировали отточенное мастерство. Седрик и Элоиза тоже плавно скользили в танце, показывая прекрасную выучку.

— Вы отлично танцуете.

— Вы мне льстите.

На комплимент Элоизы Седрик, уверенно ведший партнершу, ответил кратко.

«Я догадывалась, что он высокомерен, но чтобы настолько...»

Элоиза не могла прочесть никаких эмоций ни во взгляде, ни в выражении лица Седрика. Она почувствовала это ещё при первой встрече вчера. Обычно люди проявляли к ней элементарную симпатию. Ведь у неё было всё: блестящее происхождение, красота, врожденное изящество. Но Седрик был другим. Когда он хвалил её платье, его лицо выражало лишь вежливость, не более того. Можно было бы списать это на воспитание наследника древнего рода, но это не объясняло теплоту и симпатию, которую проявлял к ней Альфонсо, выросший в той же семье. На какую женщину вообще отреагирует этот надменный мужчина? У Элоизы мелькнула мысль, что он, возможно, не отреагирует ни на одну женщину, кроме неё. Она была готова смириться с тем, что у будущего графа могут быть любовницы, но... Седрик, казалось, вообще не интересовался женщинами, да и сам излучал такую ауру, что к нему было страшно подойти. Для Элоизы, которая собиралась стать его женой, это было несомненным плюсом: другие женщины не будут к нему липнуть. Конечно, было бы лучше, если бы он проявил интерес хотя бы к ней.

«Впрочем, этот брак всё равно не по любви».

Утешая себя, Элоиза вспомнила старшую сестру, выданную замуж в влиятельную семью, и вторую сестру, чей брак был менее удачным. Даже в семье маркиза у седьмого ребенка из девяти (5 сыновей, 4 дочери) выбор был невелик. Маркиз Максимо, недавно встречавшийся с графом Бернардом, велел дочери на этот раз крепко ухватиться за Седрика. Элоиза, которая считала, что лучше уйти в монастырь, чем выйти замуж за кого попало, решила последовать воле отца.

— Я хотела бы поговорить с вами завтра наедине.

— Как пожелаете.

Как пожелаю...? Ответ, сорвавшийся с его губ, был неожиданным. И, вопреки ответу, лицо Седрика ясно говорило, что он вовсе не жаждет проводить с ней время, что сбило Элоизу с толку.

— П-понятно. Скажите, когда вы свободны, и я пришлю свою служанку.

— Как насчет двух часов пополудни?

— Хорошо.

Назначив встречу, мужчина снова замолчал. Нервничая, Элоиза то и дело кусала губы во время танца. Грызть ногти она сейчас не могла.

***

Когда музыка смолкла, партнеры вежливо поклонились друг другу и сменились. Элоиза после первого танца покинула центр зала, а Седрика тут же перехватила подошедшая Сильвия. Вторая мелодия тоже была веселой и танцевальной. Чтобы разогреть публику, планировалось сыграть несколько таких композиций подряд.

— Я видела здесь кондитера Мартина?

Сказала Сильвия, легко следуя за его шагами в тесном объятии. Она была здесь всего второй день. Сильвия заметила знакомые десерты на банкете и сразу поняла, что это фирменные блюда известного кондитера Мартина. Седрик ответил коротко:

— Да.

— Да? И всё?

Сильвия усмехнулась на лаконичный ответ.

— С каких это пор ты любишь десерты? Ты же терпеть не можешь сладкое.

Приглашение известного иностранного кондитера наверняка стоило немалых денег. Дело даже не в деньгах, Сильвии было интересно, почему он потратился на то, что не в его вкусе.

— И ты не настолько любишь свою семью, чтобы делать это ради них.

Она гордилась тем, что хорошо знает Седрика. Всё-таки они были друзьями и партнерами несколько лет. Единственным членом семьи, о котором он говорил с теплотой, был покойный дед, граф Соломон Каллей. Остальных он воспринимал как «досадную необходимость, с которой приходится считаться из-за кровного родства».

—  Разве это сейчас важно?

Спросил Седрик. Он не понимал, зачем Сильвия подняла эту тему во время танца, и не считал нужным отвечать. На вопрос Седрика Сильвия улыбнулась, прищурив глаза:

— И правда, какая разница. Главное, что ты передо мной, и мы танцуем.

Какова бы ни была причина, Сильвии было приятно. Значит, Седрик, будь то для себя или для семьи, не забыл вкус десертов Ротаса и даже нанял кондитера. А то, как он при этом напускает на себя холодность, в глазах Сильвии, которая была старше, выглядело даже мило.

***

Шейла смотрела, как Седрик танцует уже второй танец. Что это за чувство...? Обиды не было. Они изначально жили в разных мирах. Если бы она могла танцевать и он выбрал другую, возможно, она чувствовала бы себя иначе. Но Шейла была простой служанкой, которая никогда не училась танцам и не танцевала. Поэтому она просто думала, что он великолепно выглядит в танце. Настолько великолепно, что все моменты, проведенные с ним, казались нереальными...

«Во время церемонии уроков не будет. Но это не значит, что можно бездельничать всё это время. Не забывайте повторять пройденное».

Конечно, проводить уроки во время церемонии было невозможно. Отсутствие трехчасовых уроков через день и наказаний, занимавших столько же времени, создало в расписании Шейлы огромную пустоту. Привыкнув жить в сумасшедшем ритме последние годы, Шейла чувствовала тревогу, когда появлялось свободное время. Словно у трудоголика началась ломка. Поскольку подработки ей перекрыли, а масло нужно было экономить, вязать в одиночестве она тоже много не могла. К счастью, помогая Сильвии, приехавшей без служанки, она не чувствовала пустоты. Прислуживать Сильвии было даже весело, в отличие от службы у Джудит. Сильвия была яркой и открытой девушкой. И невероятно красивой. Шейла, которая всегда гадала, найдется ли женщина под стать такому мужчине, как Седрик, на этой церемонии поняла, что красивых леди очень много. И подруга Седрика Сильвия, и Элоиза, которую давно прочили ему в невесты, и другие знатные девушки брачного возраста — все были образованны и прекрасны. Шейла не могла оторвать взгляд от мужчины, танцующего с Сильвией. Разве может мужчина танцевать так красиво? Обычно с бабочками сравнивали легко танцующих женщин, но в глазах Шейлы именно Седрик напоминал бабочку. Он казался надменным ангелом, которому не место на этой земле. Казалось, он вот-вот вспорхнет и улетит, как бабочка. К счастью, взгляд Шейлы не привлекал внимания. И аристократы, и слуги — многие завороженно смотрели на танцующую пару Седрика и Сильвии. Среди них была и Элоиза. Правда, на её лице вместо восхищения читалась смесь враждебности и недовольства. Когда Сильвия привлекала внимание, Элоиза чувствовала себя жалкой, несмотря на свой статус дочери маркиза. Сейчас, когда Седрик танцевал с Сильвией, внимание людей было приковано к ним сильнее, чем когда он танцевал с ней. Одна дама, оторвав взгляд от пары, намеренно нашла глазами Элоизу. Их взгляды встретились, и дама прикрылась веером, но продолжила наблюдать за реакцией Элоизы. Было очевидно, что она хочет увидеть, какое лицо сделает главная претендентка на роль невесты, пока Седрик танцует с иностранной принцессой. Элоиза изобразила безразличную, расслабленную улыбку. Но когда таких взглядов стало больше, она не выдержала, развернулась и покинула Большой зал.