Седрик шагал к своей комнате быстрее, чем когда-либо. Бесполезные приветствия отняли больше времени, чем он рассчитывал. Впрочем, Шейла наверняка смирно ждет его в комнате. Хотя она иногда и проявляла робкое неповиновение, в сущности, она была служанкой, которая точно выполняла приказы. Когда он рывком распахнул дверь, то с изумлением обнаружил, что женщина сидит на диване и клюет носом.

— Ха… Ха!

У Седрика вырвался нервный смешок. Шейла, даже не заметив его приближения, блуждала в мире грез.

«Совсем не думает о других…»

Она и так засыпала, стоило голове коснуться подушки. А то, что она уснула сидя, даже не прилег, говорило о крайней степени усталости. Но даже понимая это, у Седрика не осталось терпения входить в ее положение. Потому что состояние «нижнего этажа» Седрика, смотревшего на мирно сопящую женщину, было критическим. Если так пойдет и дальше, он рискует намочить брюки одной лишь смазкой. Седрик легко подхватил спящую на руки. Он собирался сделать свое дело, даже если она так и не проснется. Однако Шейла, задремавшая в чужой комнате, от его прикосновения вздрогнула, проснулась и вцепилась ему в шею.

— М-молодой господин?

Глядя в ее округлившиеся голубые глаза, Седрик приказал:

— Вставай.

— …Я встала.

Это не было ложью. Благодаря Седрику сон как рукой сняло. Видимо, короткий сон в ожидании хозяина возымел эффект — она почувствовала себя немного бодрее. Конечно, неизвестно, надолго ли хватит этого состояния… Мероприятия, длившиеся несколько дней, изрядно выматывали людей. Особенно это касалось служанки, которой приходилось не только прислуживать Седрику, но и метаться между комнатой Сильвии, банкетным залом и столовой. Хотя Шейла привыкла работать допоздна на чердаке, обслуживание банкета, случавшегося раз в вечность, по уровню усталости сильно отличалось от ее повседневной рутины.

«Но куда он меня несет?»

Пусть она и проснулась, способность ориентироваться в пространстве вернулась не сразу. Однако всего через пару секунд Шейла поняла, куда направляются его шаги.

— П-почему в комнату наказаний!..

— Забыла?

— Ах!..

После короткого вопроса Седрика Шейла без труда поняла, что именно он так уверенно требует. Она вспомнила, что не получила наказание за последний урок перед началом торжеств. Все из-за того, что накануне у нее начались месячные.

— Н-но!..

«Вы что, собираетесь делать это прямо сейчас?!» Шейла, умевшая хорошо считать, разумеется, не собиралась «списывать долг». Но она думала, что это произойдет после возобновления занятий с Джудит, а не вот так, с места в карьер!.. Однако Седрик, держа ее на руках, без колебаний распахнул дверь в комнату наказаний, всем своим видом показывая, что обстоятельства Шейлы его не волнуют. Он почти бросил Шейлу на экзотическую кровать с железным каркасом, где они уже не раз предавались утехам. Упав на кровать, Шейла оперлась локтями о матрас, приподнялась и посмотрела на него.

— Молодой господин, п-погодите!..

Седрик перебил ее холодным окриком:

— Если у тебя есть время болтать, лучше скажи, сколько ошибок допустила Джудит в прошлый раз.

Напомнив ей о ее обязанностях, Седрик снял с нее передник и рванул пуговицы на форме горничной.

— А-а!

В этот момент Шейла успела оценить ущерб, нанесенный ее одежде. К счастью, ткань не порвалась, отлетели только пуговицы, так что если просто пришить новые…

— Количество!

— Три… Ах! Тридцать.

Шейла ответила, пока с нее принудительно стягивали одежду.

— Хорошо.

Коротко похвалив ее, Седрик впился поцелуем в шею полуобнаженной Шейлы.

— Ах!

«Разве такое было раньше?» Их отношения всегда строились в формате «наказания». За исключением самого первого раза, поцелуев не было, да и особых ласк тоже. Но сейчас Седрик, покрывая поцелуями ее шею, торопливо стягивал одежду, оставшуюся на ее талии. Извиваясь от пронизывающих тело ощущений, Шейла воскликнула:

— Ах… Молодой господин, слишком быстр…!

Седрик прижал ее руки, которые инстинктивно пытались его оттолкнуть.

— Мы где находимся, что ты все еще «молодой господин»?

От его угрожающего рычания Шейла почувствовала, что вот-вот расплачется.

— Х-хозяин.

Как только с губ Шейлы сорвалось правильное обращение, он снова впился в ее шею.

— Ах!

Поскольку ее руки были прижаты, Шейла не могла толком сопротивляться. Пока она извивалась и выгибалась, его губы начали спускаться все ниже. Она отчетливо чувствовала, как его поцелуи скользят между грудей к солнечному сплетению, а оттуда — к пупку.

— Ах… Хозяин, п-постойте!..

Шейла умоляла, но Седрик был слишком занят, исследуя ее белую кожу.

— Я… Ах, мне… мне надо помыться!

Дело было не только в ощущениях от ласк, когда ее руки были связаны его хваткой, но и в том, что она не мылась после того, как в поте лица прислуживала на банкете.

— Мне все равно.

Шейла с ужасом подняла откинутую голову и посмотрела на него.

«А мне — нет! Мне не все равно!»

Шейла была поражена. И это после того, как он все это время вел себя так, словно ее не существует… Она вспомнила его слова, сказанные перед Кронпринцем и Сильвией.

«Все, можешь идти».

Она и так собиралась уйти. Если бы Кронпринц не заговорил с ней. Она никогда не забывала о своем долге служанки — быть тенью и служить руками и ногами для аристократов. И все же его голос, холодный, словно говорящий «тебе здесь не место», гнал ее прочь, и это эхом отдавалось в ушах Шейлы. А что он сказал потом?

«Не смей даже близко подходить к месту церемонии».

Да, конечно. Разве я могу возразить? Конечно, если бы он не сказал этого, она бы посмотрела издалека. Но у нее и в мыслях не было крутиться поблизости…

«Тьфу, больно надо смотреть на это!»

Во время официальной церемонии назначения, следуя воле молодого господина, который не желал видеть рядом презренную служанку, Шейла заперлась на кухне, где кипела работа, и не выходила. И только услышав, что вручение меча закончилось, она неспешно вышла помогать с подачей блюд. Во время работы она следила только за одним. Не приближаться к нему! Вокруг главного героя вечера толпились аристократы и высшее духовенство. Даже без его приказа Шейла не особо хотела видеть это зрелище. Для Шейлы, которая весь банкет смотрела на разодетых благородных леди и твердила себе, что она — никто, наблюдение за его триумфом было лишь лишним подтверждением пропасти между ними.

«Я и так знаю, не глядя».

Шейла с самого начала это знала. К тому же до конца контракта оставались считанные дни, так что держать дистанцию было правильно, даже если бы он ничего не сказал. Так почему же сейчас он ведет себя так, словно это ему нужно больше всех? Пока Шейла пребывала в смятении, он отпустил ее руки, развел ее ноги и опустил лицо между ними.

«Н-нет!»

Охваченная ужасом, Шейла отчаянно попыталась оттолкнуть его голову. С момента входа в комнату наказаний его действия были непредсказуемы. Да что с ним такое?! Но он, казалось, воспринимал ее тонкие руки, пытающиеся его остановить, как назойливую муху. Шейла запаниковала. Чем больше она паниковала, тем медленнее казался момент приближения его губ к ее промежности. В отчаянных попытках найти способ остановить его, с ее губ сорвался испуганный вскрик:

— С-Седрик!

Голова Седрика, уже готового исследовать ее лоно, резко замерла. Он поднял на нее острый взгляд. Под его пронзительным взглядом, направленным прямо от ее паха, Шейла, запинаясь, заговорила:

— Я хочу сначала помыться… нет, я помоюсь… я помоюсь. Хнык, я работала и даже не помылась… Хнык-хнык!

Когда он остановился, напряжение спало, и слезы сами собой брызнули из глаз. Необъяснимая обида тоже подстегивала ее плач. В любом случае, выкрикнуть стоп-слово было правильным решением. Он, как и обещал, прекратил все действия. Когда он впервые установил «стоп-слово», ей было любопытно, сможет ли она когда-нибудь им воспользоваться, но в критический момент его имя вылетело из ее рта на удивление легко.

— Вставай.

Он поддержал ее за руку, помогая подняться.

— Ты заплакала, потому что хотела помыться? — спросил Седрик, вытирая ее слезы кончиками пальцев.

Она действительно расплакалась, пытаясь сказать, что хочет помыться, но, если быть точным, плакала она не из-за этого. Просто работа все эти четыре дня была тяжелой, ей было почему-то обидно, она смертельно устала, а он так давил на нее… Но все эти сложные чувства невозможно было выразить одним словом. Поэтому Шейла просто кивнула. Седрик, глядя в ее кроткие заплаканные глаза, немного умерил свой пыл. Укорив себя за поспешность, ведь в их распоряжении было целых три часа, Седрик поднялся и потянул Шейлу за руку.

— Идем. Давай помоемся.