— Постирай и положи на место.

Будто имея глаза на затылке, Седрик, до этого стоявший спиной к столу и раздававший указания Руфусу, обратился к Шейле.

— Что? Вы, может быть… если он вам больше не нужен…

Опешившая Шейла попыталась заговорить, надеясь хоть как-то заполучить платок, но Седрик обернулся и уставился на нее.

— Зачем тебе забирать вещь, которой я пользовался? Неужели собираешься продать…

— Я немедленно постираю и повешу сушиться!

Ужаленная его точной догадкой, Шейла поспешно перебила его и выпалила ответ. Схватив платок, она тут же скрылась в ванной комнате, примыкающей к спальне Седрика. Глядя ей вслед, Седрик усмехнулся и продолжил давать указания.

Седрик обнаружил платок в комнате Шейлы еще вчера вечером. Во время банкета он ненадолго поднялся в свою комнату и, собираясь спускаться обратно, заметил комнату служанки.

«Что же там такого грандиозного она вяжет?..»

Не сдержав любопытства, Седрик рывком открыл дверь в комнату служанки. Его взгляд упал на незнакомый платок. Седрик прекрасно знал, что обычно вяжет Шейла. Он много раз видел скатерти и подставки под чашки, которые она продавала на рынке. Но платок он видел впервые. Кружевной платок, который она связала, предназначался скорее для украшения, чем для практического использования. Или же для того, чтобы вручить его тому, кто отправляется в дальний путь или на состязание, пожелав удачи и благополучного возвращения. С лица Седрика, которому на следующий день предстоял финал рыцарского турнира, исчезло прежнее раздражение.

«Сказала, что идет отдыхать, а сама вязала это?»

Судя по обстоятельствам, он был уверен на 99,99%. Это предназначалось ему. Однако сегодня утром Шейла, проигнорировав приказ не отходить от него ни на шаг, вернулась в комнату Седрика лишь после того, как переделала кучу дел. И когда он собирался отправиться на стадион, заявила:

«Если позволите, я бы хотела, как и вчера, немного отдохнуть в своей комнате».

Опешивший на мгновение Седрик по привычке коротко бросил: «Делай что хочешь», — и отправился на турнир, где должен был определиться победитель. Все время состязания Седрик сверлил взглядом трибуны. И только после победы, во время церемонии награждения, он наконец заметил лицо той женщины, затерявшейся в толпе. Небрежно посвятив славу победы другим, он направил коня к ней. Чем ближе он подъезжал, тем больше расширялись от паники ее глаза, и тогда он потребовал что-нибудь, чтобы вытереть пот. Из кармана ее передника появился тот самый платок, который он видел накануне. Почему-то она испугалась и попыталась спрятать его обратно, но он выхватил платок из ее рук. Вещь, которая маячила в его мыслях на протяжении всего турнира, наконец-то оказалась у него. И с чего бы ему возвращать его обратно?.. Остановив женщину, пытавшуюся забрать платок со стола, Седрик почувствовал удовлетворение от того, что сегодня последний день банкета. Время, когда он дал зарок вести себя благочестиво, подходило к концу.

***

Войдя в ванную, Шейла осторожно, стараясь не повредить кружево, постирала связанный ею платок. Смогла бы она продать его кому-то другому? Шейла хорошо знала свой характер. Она изначально не вязала его на продажу, к тому же это был платок, в который она вложила пожелание, чтобы Седрик не пострадал на турнире. Разве могла она его продать?.. И все же она хотела забрать платок, потому что ей было неловко от мысли, что вещь, связанная с такими чувствами, находится в его руках. Но все-таки хорошо, что она пошла смотреть турнир, пусть и с опозданием. Пусть даже это было только для того, чтобы вытереть пот, но платок хоть на мгновение попал к своему владельцу. Вспомнив момент, когда он подъезжал к ней на коне, лицо Шейлы вспыхнуло. Остудив горящее лицо мокрой рукой, Шейла аккуратно отжала воду, чтобы не деформировать кружево, встряхнула платок и повесила его сушиться у окна ванной. Теперь оставалась только церемония вручения меча, которая и была, по сути, официальным назначением. Шейла собиралась наблюдать и за этим издалека. Даже будучи служанкой, она могла себе это позволить.

Выйдя из ванной, Шейла дождалась, пока слуги, снимавшие картины, и Руфус покинут комнату, и начала помогать Седрику переодеваться. По расписанию ему приходилось менять одежду в среднем три-четыре раза в день. Вечером четвертого дня мероприятия он надевал костюм, который должен был стать финальным аккордом церемонии назначения наследника. Все, что было до этого, являлось лишь прелюдией. Именно «Церемония вручения меча», когда Седрик как следующий преемник получал родовой меч, была истинной сутью назначения. Главный герой вечера, Седрик, поверх самого роскошного из своих новых костюмов должен был накинуть передаваемый из поколения в поколение родовой плащ. Шейла помогала ему переодеваться с покорностью идеальной служанки. Седрик молча смотрел на нее сверху вниз. На то, как она, опустив кроткие глаза, застегивает пуговицы на его одежде; как ее руки без лишних движений поправляют его наряд; как она, привстав на цыпочки, старательно накидывает плащ ему на плечи. Когда переодевание завершилось в неловком молчании, тянувшемся с того момента, как она вышла из ванной после стирки платка, Седрик произнес сухим голосом:

— Не смей даже близко подходить к месту церемонии.

На мгновение на него устремились полные обиды глаза. Но с губ служанки тут же сорвался покорный ответ:

— Да. Молодой господин.

Он резко развернулся, взметнув плащом, и ушел, не оглядываясь. Шейла, глядя затуманенным взором на его холодную удаляющуюся спину, яростно потерла глаза рукавом.

***

Благодаря незапланированной раздаче подарков, атмосфера перед «настоящей церемонией назначения» накалилась до предела. Люди, получившие ценные вещи, которые не стыдно было бы выставить на аукцион, и те, кто наблюдал за этим, восхищались богатством и вкусом молодого виконта из рода Каллей. В глазах людей, вкусивших материальные блага, образ Седрика в плаще казался еще более фантастическим, чем прежде. Глядя на него, дамы прикрывали рты веерами, продолжая восхищаться и перешептываться.

— Он правда сделал тебе предложение? — скрыв губы веером, тихо спросила Одесса Виварини у Элоизы.

— Я же сказала, что да, — раздраженно огрызнулась Элоиза.

Не удержавшись, она поднесла ногти ко рту. Одесса шлепнула дочь по руке веером, а затем снова раскрыла его, как ни в чем не бывало.

— Надеюсь, ты не вела себя так же вульгарно перед виконтом?

— Нет, матушка, — покорно ответила Элоиза, потирая ушибленную руку, ее голос звучал подавленно.

Элоизу с детства ругали за привычку грызть ногти. Казалось, она избавилась от нее, но стоило ей занервничать или столкнуться с трудностями, как рука невольно тянулась ко рту. Одесса неодобрительно посмотрела на дочь, которая не могла справиться даже с такой мелочью. Раз уж виконт сделал предложение, они ожидали услышать что-то от его родителей, но граф и графиня Каллей хранили молчание. Более того, когда к ним пытались подойти для разговора, они делали вид, что очень заняты, и спешили смешаться с толпой. Ладно Бернард Каллей, известный своей нерешительностью, но поведение лисоподобной Мариссы Каллей нельзя было расценить иначе как намеренное. Одесса, выдавшая замуж шестерых детей до Элоизы и повидавшая всякое, понимала, как лихорадочно сейчас колеблются чаши их весов. Особенно ее раздражала Сильвия Стейси, которая под предлогом дружбы со времен учебы за границей постоянно крутилась возле Кронпринца и часто общалась с Седриком. Сильвия, не замечая злобных взглядов Одессы, увлеченно беседовала с Маркизом.

— Почему ты такая кислая?

— С чего ты взял?

— Да ладно. Седрик так вырядился, а ты слишком спокойна.

Сильвия, которая внушала себе, что ей все равно, что ее отверг Седрик, и что это ее не трогает, с возмущением посмотрела на Маркиза.

— Ты думал, я в своем возрасте буду визжать и устраивать сцены?

— Ага.

Тон Маркиза подразумевал, что это было бы вполне естественно. Поняв, что слишком остро реагирует, Сильвия смягчилась:

— Ну, он действительно красив.

— Правда же?

Несмотря на прохладный ответ, Маркиз просиял так, словно похвалили его самого.

«Неисправим».

Сильвия покачала головой и посмотрела на Седрика, которому вручали меч. Он преклонил одно колено и принял меч из рук своего отца, графа Бернарда Каллей, после чего верховный жрец благословил оружие и плечи Седрика. У Седрика, как всегда, было холодное, непроницаемое лицо. За красивой внешностью это не сразу бросалось в глаза, но если присмотреться, в его выражении явно чего-то не хватало. Сильвия прекрасно знала, как долго он ждал этого момента. Поэтому по-хорошему он должен был сейчас выглядеть невероятно довольным и счастливым. И хотя она знала, как сильно Седрик хочет стать графом, причина, по которой она призналась ему в чувствах, заключалась в ее вере: титул не приносит счастья. Сравнивая количество братьев и уровень семейной привязанности, она рассудила, что правильнее будет ему прийти к ней, чем ей покидать свой дом. А главное, Сильвия твердо верила: жить, скрывая свою истинную натуру — это не настоящая жизнь. Особенно если ты уже осознал ее, а не пребываешь в неведении.

«Седрик, каким бы великолепным ты ни был, на этот раз ты ошибаешься».

Сильвия надеялась, что Седрик поймет свою ошибку до того, как совершит глупый брак. И в конечном итоге она страстно желала, чтобы он последовал зову своих инстинктов и вернулся к ней.

***

С церемонией вручения родового меча назначение наследника графа Каллей официально завершилось. Оставалось только одно: свободно наслаждаться банкетом до рассвета, а затем разъехаться по домам. Лишь один человек, виновник торжества Седрик, был обязан оставаться на месте допоздна. Люди один за другим подходили к нему. Принимая поздравления и выражая благодарность, Седрик глазами искал Шейлу. Как он и приказывал, она и носа не казала до и во время церемонии, но в какой-то момент появилась и помогала обслуживать банкет. Седрик ждал момента, когда она хоть ненадолго окажется рядом. Ему нужно было сказать ей пару слов. Но Шейла, деловито снуя туда-сюда, ни в какую не приближалась к нему. Ничего не поделаешь, придется самому. Он решительно направился к ней.

— О…

Шейла, убиравшая пустую тарелку, слишком поздно заметила его и в изумлении открыла рот. Но тут же развернулась и, показав ему спину, ускорила шаг. — Ха! — Седрик издал короткий смешок и вплотную подошел к ней сзади.

— На этом все, иди в мою комнату и жди.

Бросив застывшую на месте Шейлу, Седрик прошел мимо, сказав то, что хотел. Когда пришедшая в себя Шейла хотела спросить «почему», Седрик уже был окружен почетными гостями, спешившими поздравить его.