Шейла, чувствуя себя ужасно смущенной, последовала за ним в ванную, ведомая его рукой. Стоило ей сойти с кровати, как одежда, державшаяся лишь на талии, упала к ногам, оставив ее полностью обнаженной. Седрик тоже быстро сбросил с себя одежду. Смущение Шейлы удвоилось, когда ее обнаженная спина коснулась его твердой груди, так как она отвернулась от стыда. Когда он, подталкивая ее сзади, словно ребенка, делающего первые шаги, завел в ванную, Шейла поняла: во фразе «давай помоемся» подразумевалось «я сам тебя помою».

— Встань, упрись руками в стену.

Повинуясь приказу, Шейла уперлась руками в ближайшую стену, и на ее тело полилась вода. Стоя позади нее, он протянул руки вперед и начал намыливать ее шею и грудь. Гладкое мыло на основе оливкового масла щекотало чувствительные участки тела Шейлы.

— Ах, я… я сама…

Шейла, не сдержав тихого стона, схватила его руку с мылом. Но в ответ услышала холодный приказ:

— Убери.

Как только прозвучали эти слова, Шейла тут же вернула руки на стену.

«Эта чертова привычка служанки…»

Хотя, привычка это или что-то другое, она уже сама запуталась.

«В этой комнате я слушаюсь приказов Хозяина».

Так ее заново обучили и выдрессировали.

«Верно, все, что происходит в этой комнате — это лишь наказание».

Думая об этом, Шейла, не отрывая рук от стены, терпела его прикосновения, которые, в отличие от холодного тона, были мягкими и волнующими. Ладно пах, но зачем так тщательно намыливать соски? У нее возникали вопросы, и она слегка извивалась в робком протесте, но рук от стены не убирала. Глядя на нее, Седрик думал: «Эта женщина и правда необычная». Все, что происходило с момента, как они вошли в эту комнату, можно было бы списать на «игру», но, если говорить начистоту, то, что он сделал ранее, было ничем иным, как безумным вожделением. И кто бы мог подумать, что она использует стоп-слово «Седрик», которое, казалось, никогда не сорвется с губ служанки. Женщина, которая терпела все остальное, но выкрикнула стоп-слово ради того, чтобы помыться, показалась Седрику милой. Даже понимая, что она просто произнесла условленное слово, голос Шейлы, зовущий его по имени, продолжал звучать в его голове. Седрик быстро закончил мытье. Трогать ее тело с непристойными намерениями было приятно, но сейчас его желание накопилось настолько, что этого было недостаточно для разрядки. Завернув женщину в большое полотенце, Седрик отнес ее обратно на кровать, уложил и, словно разворачивая подарок, распахнул полотенце в стороны.

— Я тебя помыл, теперь раздвигай сама.

«Чего?..» Она сказала, что хочет помыться, а не просила, чтобы ее мыли. Но мужчина, своевольно помыв ее, теперь выставлял это как одолжение. Тем не менее, Шейла не смогла ничего возразить. Его голос, к которому вернулась толика рассудка, звучал еще более властно, чем раньше.

«Ну, он все же дал мне время помыться».

Странным образом оправдав его, Шейла медленно раздвинула ноги. Но в последний момент, не выдержав смущения, она прикрыла лоно сложенными руками. Седрик смотрел сверху вниз на женщину, лежавшую с раздвинутыми ногами и отвернутым в сторону лицом. Белоснежное тело разжигало его аппетит. Особенно та часть, которую она прикрывала руками. Ему хотелось хлестнуть ее по тыльной стороне ладоней стеком и приказать «убери». Как жаль, что сегодня количество ошибок составило ровно тридцать. Его план подогнать количество ошибок примерно под тридцать две провалился. На последнем занятии Джудит ответила правильно на пару вопросов больше, чем он ожидал, и счетчик остановился ровно на тридцати. Ничего не поделаешь. Седрик схватил ее за запястья и, как и раньше, прижал их к кровати. Когда руки были убраны, розовый клитор и нежная плоть предстали перед его взором. Глаза Седрика блеснули. Он опустился и длинным движением лизнул алую вершину снизу вверх.

— А-ах…! Мм!

Шейла невольно вскрикнула и тут же, испугавшись, захлопнула рот. Седрик, не обращая внимания, зарылся носом в ее промежность. Он катал языком клитор, заставляя его набухнуть, раздвигал языком половые губы и, словно пес, вылизывал и проникал внутрь. Ее набухший клитор упирался в его твердый кончик носа, вдавливаясь при каждом движении. Всякий раз при этом Шейла напрягала запястья, которые он удерживал.

— Ах, н-нет! Ах!

От незнакомых и острых ощущений Шейла выгибала поясницу.

«Он же собирался сделать это и раньше!.. Х-хм».

Шейла не могла закончить мысль. Хотя он тщательно ее помыл, она все равно беспокоилась, не грязно ли там. Вопреки ее тревогам, от ее тела, только что после душа, исходил лишь приятный аромат. Настолько, что было даже жаль, что не чувствуется ее естественного запаха. Седрик утолял эту жалость влагой, что текла из ее лона. Когда он начал с хлюпаньем всасывать соки, Шейла не выдержала и свела ноги. Седрик отпустил ее руки и надавил на колени, резко разводя их в стороны. Тогда Шейла освободившимися руками уперлась в его голову, пытаясь оттолкнуть. Это был инстинкт. Несмотря на внезапную безмолвную борьбу, Седрик, жадно уткнувшийся носом в ее лоно, в конце концов поднял голову.

— Хаа… Так не пойдет.

Седрик внезапно встал.

— Лежи так.

Отдав приказ, он порылся в ящике и вернулся с красной веревкой в руках. Пока сердце Шейлы бешено колотилось в ожидании, веревка легла ей на шею. Разумеется, в этой комнате Шейла не могла сопротивляться. Сделав свободную петлю у нее на шее, он спустил концы веревки ниже и связал ее запястья на уровне груди.

— Р-развяжите, Хозяин.

Шейла взмолилась, двигая руками. Как бы она ни тянула веревку, движения были сильно ограничены. Глядя на это, он с улыбкой в глазах спросил:

— Хочешь, чтобы я и рот связал?

Перед лицом такой жуткой угрозы, произнесенной донельзя сладострастным тоном — «будешь возражать, заткну рот», — Шейле оставалось только замолчать. Уголок губ Седрика пополз вверх. И он снова опустился губами туда, где только что ласкал.

— Мм, м-м!

— Я не говорил терпеть и не издавать звуков.

Оторвавшись на секунду, он сказал это и снова — чмок, чмок — начал посасывать ее клитор, словно целуя.

— Ха-ах!

С губ Шейлы сорвался несдержанный стон. Чувствуя, как ее тело содрогается в его власти, Седрик выпивал текущую снизу влагу, утоляя жажду, которую терпел все это время.

— Ах! Мм…! Ха-а-а!

От его настойчивых, почти грубых движений языка Шейла задрожала и достигла пика. Ручеек превратился в наводнение. Седрик жадно глотал хлынувшую влагу.

— Ах… нет…! Х-хватит!..

Когда его кончик носа невольно задел ставший твердым клитор, Шейла забилась в конвульсиях. Подняв голову, Седрик вытер рот длинным пальцем и устроился между ее ног. Любой бы понял, что это поза для проникновения. Шейла, все еще со связанными руками, затуманенным взглядом посмотрела на него и замотала головой. Она только что кончила, и ей было страшно принимать его сейчас.

— Тш-ш, не бойся.

В отличие от мягкого голоса, пытавшегося успокоить ее, размер его достоинства, попавший в поле зрения Шейлы, вовсе не успокаивал. Схватив его одной рукой, он приставил головку к ее входу, который был сейчас на пике чувствительности. В момент проникновения испуганная Шейла выгнула спину, и ее тело напряглось. Однако проникновение прошло легче, чем ожидалось. Ее лоно, размягченное его языком, словно втянуло его в себя. В момент, когда их тела соединились без единого зазора, с губ Шейлы и Седрика одновременно сорвался стон.

— М-м.

— Ха-а…

Седрик закинул ноги Шейлы себе на руки. Затем медленно вытянул член и с хлюпаньем вогнал его обратно.

— Ах!

Ноги, висящие на его твердых руках, дрожали. Когда он повторил это движение еще раз, Шейла зажмурилась, запрокинула подбородок и простонала. Слезы, стоявшие в ее глазах, скатились по вискам. Каждая реакция женщины доставляла ему удовольствие. Вместе с тем, рассудок Седрика, ненадолго вернувшийся после душа, снова начал испаряться. Седрик ускорил темп. Под связанными руками женщины ее пышная грудь беспорядочно колыхалась. Седрик грубо схватил ее за грудь. Стоило ему щелкнуть пальцем по соску, как Шейла выгнулась и зашлась в еще более громком стоне. Седрику хотелось наказать женщину, которая без его разрешения так откровенно наслаждалась и вела себя столь распутно. Это был садистский инстинкт, с которым он ничего не мог поделать. Как же жаль, что сегодня нельзя отшлепать ее ладонью. Одного лишь сжатия ее грудей, казалось, готовых лопнуть, было недостаточно, чтобы утолить эту жажду. Раз даже желание шлепать, обычно не столь сильное, вызывало такую жажду, значит, за время церемонии накопилось действительно много. Хотя они и потратили время на душ, это было только начало. Седрик, совершая мощные толчки бедрами, спросил:

— Если позволишь ударить тебя десять раз, кх, я сокращу время до двух часов. Как тебе?

Шейла сразу поняла: он предлагает заменить десять ошибок, которые обычно конвертируются во время, на удары ладонью. Шейла посмотрела на него снизу вверх, ее лицо пылало от удовольствия.

— Ах! П-полтора часа…

Даже в такой ситуации эта женщина торговалась. Из-за этого Седрик прямо во время секса издал смешок «Ха!», а затем снова заговорил:

— Идет. Полтора часа. Но взамен используем и заднюю дырочку.