Контент удален!

— Брат Джереми, я домой хочу.

— Уже? Ты ведь только что хотел со своим папой увидеться.

— Но я хочу пойти домой вместе с ним и пообедать.

— Э-э, малыш, мне кажется, это не самая лучшая идея…

— Почему? Мама сказала, что мне можно приводить друзей. Брат, ты просто тоже хочешь пойти с нами?

«Тоже хочу» было чистой правдой, но причина крылась совсем не в этом, поэтому Джереми лишь подавил невольно вырвавшийся вздох. Боже правый, и что это вообще за знамение?

Стоит Михаэлю заупрямиться, и совладать с ним не под силу никому, кроме Шури. К тому же, судя по всему, до маленького Тео во дворце всё равно никому не было дела, так что если он ненадолго заглянет в гости в особняк герцога Нюрнберга вместе с Михаэлем, никакой беды не случится. Вот только…

— Ох, а я, пожалуй, тоже пойду к маме. Голова так раскалывается, что больше не могу терпеть.

— Что?.. А, ну ладно, хоть ты с ними иди.

«Хоть бы этот карапуз по характеру оказался полной противоположностью своему отцу. Прямо как я». Послав эту мысль в небеса словно безмолвную молитву, капитан гвардии помахал рукой удаляющимся братьям.

***

Когда эта причудливая компания в лице Леона, Михаэля и Тео прибыла в особняк Нюрнберг, Шури как раз принимала гостью. Это была графиня Хартенштайн, которая заглянула на чашечку чая вместе со своим старшим сыном Каем.

— Мама!

— Мамочка!

— Ой, Михаэль? Ты сегодня рано… Леон?! Господи, да на тебе же лица нет! Что с твоим видом?!

— Э-это… Ну, в общем, из-за обряда посвящения... Оу, добрый день, леди Хартенштайн.

— Давно не виделись, молодой господин. ...Что ж, судя по всему, прошлой ночью вы знатно повеселились.

— На самом деле я вовсе не горел желанием, просто...

— Здравствуйте, графиня. Мама, мама, а брат Леон сегодня на улице спал!

Михаэль тут же подбежал к Шури, крепко обнял её и с потрохами сдал старшего брата. Разумеется, после такой жалобы Шури посмотрела на Леона потрясенным взглядом.

Под этим материнским взором Леон почувствовал, как его накрывает волна стыда. 

Чёрт дери, ведь это я всегда ябедничал на глупые выходки старших братьев, а тут сам попался...

— Неужели ты решил пойти по стопам Элиаса?

— Да нет же, говорю вам, это всё проклятый обряд посвящения... Мама, у меня правда голова раскалывается.

— Ишь ты, решил так просто перевести тему и соскочить!..

— Да нет, честно, я сейчас правда умру!

— Мама, а я друга с собой привёл.

К счастью для Леона, Михаэль тут же переключил внимание матери на гостя, тем самым сперва выдав брату подзатыльник, а следом — спасительное лекарство. Благодаря этому Леон благополучно избежал сокрушительного потока материнских нотаций.

Правда, на душе всё равно остался осадочек: появилось стойкое ощущение, будто он опустился до уровня своих старших братьев, у которых вместо мозгов одни мышцы.

— Друг?..

— З-здравствуйте...

Сереброволосый мальчик, который до этого момента тихонько стоял чуть позади и с каким-то завороженным видом смотрел снизу вверх на Шури, поспешно и смущенно поклонился.

По правилам хорошего тона, если дворянин приходит в чужой дом, он обязан в первую очередь представиться хозяйке и назвать свою фамилию.

Понимая это, Леон принялся украдкой коситься на Шури. Из-за присутствия посторонней гостьи объяснять всю подноготную прямо здесь было как-то совсем не к месту.

— Мама, можно он пообедает вместе со мной?

— Ну конечно, разумеется. Леон, а ты живо иди умыться и приводи себя в порядок. Кстати, разве у тебя сегодня не первый рабочий день?

— Э-это... Я попозже всё объясню.

***

После того как Леон хорошенько отмылся в ванне и подкрепился сытным обедом, главным блюдом которого было горячее рагу, он наконец-то почувствовал себя человеком.

Пообещав себе больше никогда в жизни не прикасаться к алкоголю, Леон сосредоточился на поведении, достойном взрослого интеллектуала.

...А именно: принялся пристально следить за играющими на ковре детьми.

Ведь истинный старший брат и дядя обязан усердно выполнять обязанности няньки, пока дети играют.

Всего детей было пятеро. Семилетний Кай, пришедший вместе с графиней Хартенштайн; Аннабелла, которую Элиас и Охара оставили на время своего путешествия (исключительно потому, что Элиас вовсю кричал, будто местным няням вообще нельзя доверять ребёнка); а также Михаэль, Лея и Тео.

— Лея, ты что делаешь?

— Эй, не трогай мою сестру. Не видишь, она рисует.

— Вообще-то я старше тебя...

— И что?

На этот холодный ответ Михаэля в стиле «не нравится — проваливай» Кай послушно и без лишних слов отошёл от Леи.

«Сразу видно — сын одного из самых влиятельных людей империи, с самых малых лет такой колючий», — подумал Леон. Впрочем, парню казалось довольно забавным наблюдать за Михаэлем: ещё вчера тот со слезами на глазах кричал, что не хочет никаких братьев и сестёр, а сегодня уже ведёт себя как самый заботливый старший брат.

— Дядя, я тоже хочу с Леей рисовать.

— Отойди. Я тебе не дядя.

— Но папа сказал, что мы родственники.

— Враньё это всё. Взрослые вообще чуть что — сразу врут.

Увидь эту сцену Элиас, он бы наверняка начал брызгать слюной от ярости. Пока Михаэль, так безжалостно отбрив кузину, отвернулся и принялся копаться в коробке с игрушками, Аннабелла с несчастным видом шлёпнулась на пол и захныкала:

— Мне грустно-о-о…

Девочка, чьи нежные платиново-золотые кудряшки были завязаны в два хвостика, обиженно надула губки. Заметив это, розововолосый мальчуган неловко кашлянул в кулак и обернулся:

— ...Ладно, прости. Я пошутил.

— Значит, мне можно поиграть с Леей?

— Делай что хочешь.

«Вот так, парень, относись к ней хорошо с самого детства. Чтобы потом, когда вырастешь, не кусать локти». Скрыв довольную улыбку, Леон перевёл взгляд на сереброволосого мальчика, который сидел чуть поодаль.

Тот непрерывно озирался по сторонам, и в его золотых глазах читался неподдельный восторг — похоже, всё вокруг казалось ему диковинным и удивительным.

Судя по его манере речи, осанке и общему поведению, Леон про себя окончательно убедился, что мать ребёнка определённо не принадлежала к благородному сословию.

Если бы не внешность, которая была точной копией его отца, никто бы в жизни не поверил, что этот малыш — сын бывшего кронпринца.

— А это что такое?..

— Игрушка. Щелкунчик. Не знаешь, что ли?

— Угу, я такое первый раз вижу.

— Смотри, я покажу. Я с ней в детстве играл...

Михаэлю было всего пять лет, но он уже говорил «в детстве», при этом наглядно демонстрируя работу Щелкунчика.

При виде того, как бедный деревянный солдатик послушно раскалывал зубами крепкий орех, лицо Тео озарилось искренним удивлением.

— Ва-а-у... Как круто!

— На, сам попробуй. Вот сюда вставляешь, а здесь крутишь.

Судя по всему, новый знакомый пришёлся Михаэлю по душе. Иначе этот колючий мальчуган со своим ревнивым характером ни за что на свете не позволил бы чужаку прикоснуться к своим игрушкам. В общем, детей не понять.

***

— ...Сын бывшего кронпринца? Правда?

— Ага. Я и старший брат сами знатно обалдели. Говорят, через пару дней его отправят обратно в Нуэву.

— Господи... И когда только он успел вляпаться в такую историю?

— Вот и я о том же. Даже Его Величество узнал обо всём только сейчас. Эх, вечно эти высокопоставленные особы занимаются чем угодно, кроме своих прямых обязанностей. Никакого понятия о долге чести.

Шури стояла с лишившимся дара речи видом, однако удивление на её лице было не таким сильным, как ожидал Леон.

Заметив, как в её сияющих травянисто-зелёных глазах промелькнул огонёк странного сочувствия и жалости, Леон хитро ухмыльнулся:

— Вредная императрица тебе разве ничего об этом не говорила?

— Нет... Хотя теперь понятно, почему она с самого утра засыпала меня письмами, требуя, чтобы я сегодня кровь из носу явилась во дворец.

— Ну, по крайней мере, радует, что это не наш кронпринц Ретран отличился. Хотя статус члена императорской семьи мальчику всё равно не светит, так что для самого ребёнка это, пожалуй, даже к лучшему.

Шури лишь покачала головой и в шутку замахнулась, собираясь отвесить Леону подзатыльник. Ловко увернувшись, Леон поспешил вернуться в детскую игровую комнату, однако застал там атмосферу, которая в корне отличалась от той, что была здесь ещё полчаса назад.

— А мой папа всё равно сильнее!

— Нет, мой папа сильнее всех!

— Мой папа сильнее! Мой папа — герцог! И он самый сильный рыцарь в империи!

— А-а у моего папы зато свой зоопарк есть! 

— Да мой папа таких зоопарков целых десять штук открыть может!

— Ах так?! Тогда вообще больше никогда не приходя в зоопарк моего папы!

— А ты тогда вообще в наш дом не приходи!

...М-да, дети — они и есть дети. Леон лишь причмокнул языком, устроился на диване и лениво потянулся за печеньем.

Похоже, Каю было нереально обидно проигрывать в споре мальчишке, который младше его на целых два года. Пыхтя от злости и судорожно пытаясь придумать весомый аргумент, он внезапно перевёл стрелки на другого.

Резко развернувшись к Тео, который до этого тихонько сидел в сторонке и просто наблюдал за остальными, Кай в лоб спросил:

— Эй, а твой папа кто такой?

Помня о строгом наказе ни в коем случае не разглашать имя своего настоящего отца, Тео, разумеется, промолчал.

Ещё бы: если этот карапуз стойко держал партизанское молчание перед самим Джереми, то перед ровесником он и подавно не собирался раскрывать карты.

— Я спрашиваю, кто твой отец? Михаэль, он вообще из какой семьи?

— Из какой-какой? Из благородной.

— Что за дурацкий ответ? Ты! Как твоя фамилия?

— Ты почему к моему другу прикопался

— Потому что он меня игнорит!

— Мне говорили, что лезть с расспросами о чужих родителях— это некультурно!

— Да я не про это, а из какого он рода!

Кай, запнувшись от возмущения, сердито уставился на Тео.

Сам же Тео лишь виновато притих, всем своим видом показывая, что ему очень неловко из-за того, что Михаэль ввязался из-за него в ссору.

— Твоя семья что, из Старой Церкви, что ли?

В нынешние времена спросить у кого-то в лицо, принадлежит ли его род к старой консервативной церкви, приравнивалось к брошенной перчатке и вызову на дуэль. Это было всё равно что открыто посмеяться над тем, что твой род обеднел и лишился влияния.

Естественно, маленькие дети не понимали всех этих тонкостей этикета. Леон уже было замялся, решая, не пора ли ему вмешаться и разнять их, как Михаэль снова взял удар на себя:

— Он вообще в этом ничего не понимает. Он из-за границы приехал.

— Из-за границы?.. Откуда?

— Он говорил название, но я забыл.

— Значит, его родители иностранцы? Или отец работает в генерал-губернаторстве?

— Не знаю. Мамы у него нет, а кто его папа — я тоже не знаю.

Буркнув это с таким видом, будто ему вообще до лампочки, Михаэль подобрал игрушечный деревянный меч и принялся лениво махать им в воздухе.

И тут Кай, на лице которого отразилось озарение, победоносно закивал головой и выдал, глядя прямо на Тео:

— А-а-а, всё понятно! Твоя мама из покорённых земель, да? Ты бастард, получается?

Грохнулся!

Леон, который как раз собирался подняться с дивана, от такой формулировки буквально соскользнул на пол, с шумом растянувшись на ковре. К счастью, ковёр был толстым и мягким, так что обошлось без ушибов. Однако Аннабелла и Лея, мирно рисовавшие на полу, от этого грохота сильно вздрогнули.

— Ай... П-простите, ребят. Всё нормально, играйте дальше.

— Хны-ы-к...

— Ой, только не плачьте!.. Я просто споткнулся, всё хорошо, умоляю, не плачь...

ШЛЁП.

В комнате на мгновение воцарилась гробовая тишина. Леон, пытавшийся успокоить тихо всхлипывающую Лею, медленно повернул голову и застыл. Напротив него стоял Кай, который круглыми от шока глазами хлопал по сторонам и держался за щеку.

— Ты... ты сейчас меня ударил?

На этот полный искреннего шока вопрос Тео, само собой, отвечать не стал. Вместо этого он лишь изо всех сил, сердито и грозно буравил обидчика взглядом. И в ту же секунду...

— Разойдись!

— Ха-а-а-а-анг!!!

Если бы Леон в ту же секунду буквально коршуном не метнулся вперёд и не растащил мальчишек в разные стороны, Кай гарантированно засветил бы деревянным кубиком прямо в лоб Тео.

От этой дикой суматохи и криков маленькая Лея, которая до этого лишь тихонько хныкала, окончательно сорвалась на громкий рёв.

Под этот оглушительный плач, от которого, казалось, готова была задрожать люстра на потолке, и под яростные крики барахтающихся мальчишек, Леон почувствовал, как утренняя порция похмелья накрыла его с новой силой.

Естественно, под такой эпический грохот и ор двери моментально распахнулись, и в комнату влетели обе дамы, которые до этого мирно пили чай в соседней гостиной.