Контент удален!

— О-хо-хо, всё-таки термальные источники — это лучшее, что придумало человечество. Неужели я старею? Вообще-то я планировал побыть там еще дня три, но моя ненаглядная Анна то и дело стояла у меня перед глазами, так что пришлось вернуться пораньше! Ва-ха-ха-ха! Кстати, а это что за карапуз? Какое-то незнакомое лицо.

Элиас, фонтанируя безудержной энергией, засыпал братьев подробностями, о которых его никто не просил, а под конец лучезарно рассмеялся и ткнул пальцем в сторону мальчика, скромно стоявшего подле угрюмых родственников. Джереми и Леон в очередной раз обменялись взглядами.

Первым тишину нарушил Леон: 

— Брат, а ты-то сам что здесь забыл? 

— В каком смысле? Разве сыну запрещено приходить в дом собственной матери? 

— Да я не об этом. Почему ты торчишь у ворот с таким унылым видом? Тебя что, опять выставили за дверь?

Лицо Элиаса мгновенно налилось багровой краской, но, что удивительно, спорить он не стал. От этого зрелища лицо Джереми стало еще более мрачным.

— Ну и что ты опять натворил? 

— …Д-да ничего я не творил, ясно?! Вот уж точно говорят: привычка — страшная сила. Увидел этого несносного типа после долгой разлуки и даже как-то обрадовался, решил просто поздороваться, а этот мелочный сухарь возьми да и вспыли на ровном месте!

Элиас, похоже, с завидным постоянством забывал о том, что этот самый «несносный тип» и «мелочный сухарь» вообще-то является герцогом целой империи и полноправным хозяином этого особняка. Хотя, возможно, он просто мастерски притворялся, будто забывает.

— Кхм-кхм, так всё-таки, кто этот малец?

По лицу Джереми было понятно, что ему неохота даже рот лишний раз открывать, поэтому за него снова ответил Леон: 

— Друг Михаэля. 

— Чего? У этого паршивца друзья завелись? Ого, прогресс. И из какой он семьи? 

— Сын бывш… принца Теобальда. 

— А-а, вот оно как... Слушай, Леон, шутка — отстой, мелкий зануда! Вас там в министерстве только таким плоским приколам и учат?! М-да, с таким чувством юмора тебе точно не жениться. Бери пример с меня!

При виде того, как Элиас самодовольно расправил плечи — и это после того, как сам в свое время устроил грандиозный скандал из-за незапланированной беременности и женился буквально на честном слове — спектр эмоций на лице Джереми окончательно вышел за рамки цензурного.

Джереми и без того был взвинчен до предела, а тут еще и этот придурочный братец, которого он совершенно не горел желанием видеть, вернулся раньше срока и вовсю хвастался наглым остроумием. Тут у любого сдали бы нервы.

— У тебя что, глаз нет? Или последние мозги отшибло? 

— Что? С чего вдруг сразу переходить на личности?! По-твоему, я должен был посмеяться над этой глупой шуткой?! 

— Вот это и доказывает, что ты безмозглый.

На мгновение воцарилось молчание. Элиас скривился так, будто только что услышал самую отвратительную шутку в своей жизни, и принялся в упор разглядывать мальчика, притаившегося за спиной Леона. Наконец он ошарашенно пробормотал:

— А этот тип когда успел жениться? 

— Я не слышал, чтобы он женился. 

— Что? Тогда когда он умудрился так вляпаться?..

— Откуда мне-то знать. 

— Не, ну а здесь-то он вообще зачем? Бывший кронпринц решил с ребенком погостить на родине? 

— Нет. Мальчик приехал один. 

— В смысле — один? Зачем? 

— Откуда мне знать! 

— Да ты хоть что-нибудь знаешь, брат? Вот уж точно, невежественный вояка, ни дать ни взять…

— Давно по шее не получал, что так хочется?

Похоже, ему вовсе не хотелось, поэтому Элиас тут же поспешно сменил тему. А именно — громогласно прорычал в сторону неожиданного мальчугана: 

— В любом случае, рад знакомству, малец! Я зовусь Кровавым Львом Нойванштайна! Ва-ха-ха-ха!

…Судя по всему, Элиасу всё это время изрядно хотелось иметь прозвище как у старшего брата. Как бы то ни было, вопреки опасениям братьев, самопровозглашенный Кровавый Лев Нойванштайна отнесся к Тео на удивление беспечно и даже непринужденно. 

— А… Здравствуйте. 

— Ага, привет. Но как так вышло, что ты пришел вместе с этими свирепыми типами? Они тебя сладостями, что ль, заманили? А ты наивный малый для друга Михаэля. Сколько тебе лет? 

— Скоро будет семь…

— Охо, значит, ты старше Михаэля? А когда день рождения?

Тео ответил не сразу. Он испуганно захлопал широко раскрытыми золотистыми глазами и забегал взглядом, явно колеблясь. Поэтому вместо него ответил Леон: 

— Говорит, в это воскресенье. Погоди-ка, так это же завтра!

Хорошо или плохо возвращаться домой прямо в день своего рождения? Ни Леон, ни Джереми не могли дать оценку этому вопросу. А Элиас лишь утрированно округлил глаза: 

— А-а, так завтра день рождения? Поздравляю заранее. Потребуй с Михаэля подарок получше. Раз уж стали друзьями, надо пользоваться моментом. Ха-ха-ха!

Джереми сдержал короткий вздох и сделал Леону знак глазами, чтобы тот заходил внутрь первым. После того как Леон послушно увел Тео вперед, настоящий Лев Нойванштайна придержал недоуменно наклонившего голову Элиаса и негромко заговорил: 

— Этот малец завтра возвращается в Нуэву. 

— А? И сколько он пробыл? 

— Дней пять. Привел его, потому что он хотел напоследок попрощаться с другом. 

— Вот как? Дети, должно быть, расстроятся. Вау, но когда тот тип вообще успел так вляпаться? Похоже, натворил дел сразу же, как его сослали в Нуэву. Раз так, лучше бы женился. Вот же придурок… А Его Высочество Ретран знает? 

— Да. 

— Пу-ха-ха-ха-ха! Ну и зрелище, должно быть, было! Знать бы, вернулся бы пораньше!

То ли потому, что у него самого уже был ребенок, то ли просто из-за своей простоты, Элиас оставался в исключительно веселом расположении духа. И Джереми, с одной стороны, завидуя этому, с другой стороны, ощутил стыд перед самим собой за то, что позавидовал Элиасу.

— Ладно, так почему тебя снова выставили? 

— Ва-ха-ха… Да не выставляли меня! В этот раз на мне реально просто незаслуженно сорвали злость! 

— …

Джереми молча перевел взгляд и посмотрел на рыцарей, охранявших величественные ворота герцогского особняка. Судя по их отрешенным лицам, они решили достичь просветления.

***

— То есть он внезапно исчез? 

— Ну, так сказал Его Величество. 

— Но Его Высочество Ретран нашел его, и поднялся переполох? 

— Если вкратце, то примерно так. 

— И при этом он сказал, что хочет попрощаться с Михаэлем? 

— …Если точнее, с Михаэлем и нашей добросердечной матушкой? Ха-ха...

Ну почему именно в такое время Шури отсутствует дома? Подавляя подступающую горечь, Джереми попытался натянуть улыбку. Заметив, что творится на душе у друга, Нора небрежно обронил: 

— Твоя суженая угнала мою жену. 

— …Дайан?

— Да. Они уехали кататься на лошадях. К слову, супруга твоего младшего брата тоже к ним примкнула.

То, что жену забрали, судя по всему, опечалило Нору, так как он выглядел непривычно угрюмым. В обычное время Джереми непременно разразился бы в ответ колким смехом, но сейчас он был совсем не в том настроении.

— Так ты поэтому сорвал злость на Эли и выставил его? 

— А если и так, то что? 

— Да ничего… В общем, этот маленький господин хочет напоследок попрощаться перед отъездом.

Этот самый маленький господин как-то неспокойно переводил взгляд с одного взрослого мужчины на другого в кабинете. Трудно было понять, просто ли он робеет под их взглядами или же тревожится по какой-то иной причине.

— Все равно придется ждать, пока вернется нуна, так пусть дети пока поиграют вместе. А Его Высочество что сказал? 

— Что он мог сказать… Просто был в полном шоке. Вообще не понимаю, что за суматоха творится. Остается лишь надеяться, что хотя бы Его Высочество Ретран унаследовал характер вашей стороны. 

— Это сейчас комплимент был? 

— Это значит, что эта сторона хотя бы получше. 

— Вон из моего дома. 

— Эй, да где это видано, чтобы отец выгонял сына?

— Вот здесь и видано. 

— Ну и что, всё равно я могу зайти обратно. 

— Какая неслыханная сыновья непочтительность. 

— …Простите.

Последние слова, разумеется, принадлежали не Джереми. Их внезапно, едва ли не со слезами на глазах, сказал Тео, который до этого взволнованно перебирал пальцами и наблюдал за мужчинами. Из-за этого в комнате на миг воцарилась тишина.

— Я-я просто… подумал, вдруг смогу увидеть вас в последний раз… Мне показалось, что мы больше никогда не увидимся… Я не хотел вести себя нагло…

Темно-синие глаза Норы с явным недоумением повернулись в сторону Джереми:

— А с ним-то что не так? 

— …Наверное, это потому, что ты выглядишь так, будто злишься? Послушай, малец, не плачь. Он злится не на тебя, он сам по себе такой паршивый и несносный. 

— Н-но…

— К тому же это место изначально мало чем отличается от проходного двора, так что нечего тут рассуждать о наглости.

Пока Джереми с самым бесстыжим видом нёс это, у Норы на лице отразилось неописуемое выражение. 

— Проходного… чего? 

— Кхм-кхм, ладно-ладно, всё в порядке, так что беги скорее играть с Михаэлем. Эй там, отведите ребенка.

Стоявший за дверью верный рыцарь во взгляде выразил глубокие сомнения касательно того, стоит ли ему подчиняться приказу Джереми, но поскольку Нора никак этому не воспрепятствовал, он повиновался. В конце концов, слугам в доме с такой запутанной родословной просто необходимы должная проницательность и гибкость.

После того как мальчик, до последнего испуганно оглядывавшийся назад, покинул комнату, между оставшимися друзьями повисло молчание. А затем они заговорили практически одновременно: 

— Что это сейчас было…

— Это из-за меня. 

— …С чего это ты вдруг проявляешь такую сознательность и признаешь свою вину? И что именно из-за тебя? Неужели ты всё это время втайне от всех растил этого мальчишку? Что ж, вырастил ты его, надо сказать, весьма жалким.

 У Джереми от такого язвительного заявления отвисла челюсть. 

— Не неси такой кошмар. Просто… я сорвался, пока искал его чуть раньше. 

— Как будто ты срываешься в первый раз.

Это было правдой, но Джереми почувствовал, что нить разговора снова начинает уходить не туда, а потому, позабыв о стыде, выложил всё, что произошло ранее. 

— …Вот он из-за меня и напуган. 

— …

— Сам не знаю, какой бес в меня в тот миг вселился… но в итоге это ничем не отличается от срывания злости. Это был поступок, абсолютно идущий вразрез с рыцарской честью.

Тоскливо добавив это, Джереми поднял ладони и устало потер лицо. Нора, пристально наблюдавший за его несчастным видом, наконец заговорил самым что ни на есть теплым голосом: 

— Для капитана гвардии ты еще вполне прилично обошелся со змеенышем своего заклятого врага. Кто-то другой на твоем месте…

— Ах ты, кусок льда ходячий! 

— Шучу. Если чувствуешь вину, просто извинись перед ним, дуболом. Почему вы все, как один, проявляете такую поразительную активность, когда дело доходит до того, чтобы наломать дров? Рэйчел же так себя не ведет. 

— Не сравнивай меня с Рэйчел! 

— Тогда не веди себя так, чтобы тебя с ней сравнивали. Если совершил ошибку, извинись и больше так не делай.

С точки зрения общепринятых устоев, сама мысль о том, что маркиз Нойванштайн должен извиняться перед незаконнорожденным сыном бывшего кронпринца, была полнейшим абсурдом. Тем не менее Нора настойчиво побуждал его к этому, и Джереми поймал себя на мысли, что внутренне с ним согласен.

— А станет ли лучше от моих извинений?.. 

— Ты его ударил? 

— Что? 

— Я спрашиваю, ты его ударил? 

— …Ты с ума сошел?! За кого ты меня вообще принимаешь! Да я душой и телом предан рыцарской чести…

— Раз ничего такого не было, может, перестанешь уже в своей голове сравнивать себя с тем человеком? Меня это начинает потихоньку раздражать.

Джереми слегка приоткрыл рот и ошарашенным взглядом уставился на суровое лицо Норы. 

— И что тут раздражающего? 

— А тебя бы не раздражало, если бы кто-то занимался самобичеванием, сравнивая себя с мусором, к которому тебя даже близко приравнивать нельзя?

Было сложно разобрать, похвала это сейчас была или оскорбление. Поэтому Джереми решил уточнить: 

— То есть, по-твоему… Я весьма неплохой парень? 

— Пошел вон. 

— Да ну почему? Излишние недомолвки и обиняки вредят правильной передаче смысла! 

— Это мой дом. Использовать мне обиняки или говорить прямо — исключительно мое право.

Против этого аргумента крыть было нечем, поэтому Джереми лишь обиженно надул губы и немного поворчал, после чего вдруг испустил обреченный вздох: 

— Если Шури об этом узнает, она может во мне разочароваться…

— Если бы нуна была из тех, кто так легко разочаровывается, она бы уже давно аннулировала ваше усыновление. Эх, случись это, я был бы чуточку счастливее…

— Слышь, ты!!!