Контент удален!

— Тогда давай вот этот красный... Кья!

Ощутив, как кто-то неожиданно обнял ее со спины, Шури испуганно обернулась. Ее глаза цвета сочной травы удивленно округлились, словно у напуганного кролика, но тут же потеплели от улыбки. Нора поднял Шури чуть ли не выше собственных плеч, поцеловал и затем бережно опустил обратно на землю.

— Как жаль, сэр. Но я уже замужем.

— Ха, что ж, тогда мне придется вызвать этого счастливчика на дуэль! Как путешествие, прошло хорошо?

— Ага, кажется, я впервые за долгое время отлично отдохнула. А у тебя как дела?

— И это вопрос? Естественно, я тут без тебя слезами заливался.

— Папа! Папа пришел!

Зазвенел неподалеку заливистый голос Леи. Михаэль же, напротив, снизу вверх пристально смотрел на Нору с торжествующим выражением лица, до боли напоминающим недавнюю ухмылку Роберта.

— А вы быстро перевоплощаетесь, отец.

— Смена образа — не преступление, наш маленький господин. Нашел цвет, который тебе по душе?

— Перевоплощаетесь?

— Это долго рассказывать, просто я чуть ранее...

Наконец по улице, где проходил фестиваль, разнесся колокольный звон, обозначающий о наступлении долгожданного часа, и долетел до самого холма. Яркие, разноцветные бумажные фонарики один за другим начали подниматься в воздух, постепенно превращаясь в россыпь звезд и озаряя вечернее небо сказочным светом. Со всех сторон раздались восхищенные возгласы, смех и аплодисменты, пробуждая праздничную ночь, объединившую и простолюдинов, и знатных господ.

Так благополучно завершилось неожиданное приключение «Братства кольца».

***

Свадьба маркиза Нойванштайн и юной госпожи из дома Анемон.

О роде Нойванштайн и говорить не приходилось, да и семейство Анемон являлось боковой ветвью герцогского дома Нюрнберг, поэтому торжество уступало по пышности разве что бракосочетанию нынешних герцога и герцогини Нюрнберг.

Поскольку этот день стал итогом долгих лет романтических отношений, Джереми ужасно нервничал и был сам не свой. Он уже полчаса не отходил от зеркала и нервно переминался с ноги на ногу — зрелище, мягко говоря, далекое от того статного и сурового образа, которым он славился в обществе.

— Уф-ф, слушайте, я правда нормально выгляжу? Точно все в порядке?

— Не парься, брат. Как тебя ни наряжай, все равно выглядишь как дурак.

Устроившийся в углу комнаты ожидания Элиас, который до этого вальяжно хрустел печеньем, уже через мгновение был вынужден спасаться бегством от жениха.

Видя такой расклад, Леон, который как раз подготовил колкую и остроумную шутку про свадебное кольцо, решил, что в такой день лучше просто попридержать язык за зубами.

— Ведете себя как малые дети. Вы когда-нибудь вообще повзрослеете?

— ...И это ты нам говоришь?

— А что я? Я — эталон благородного, сдержанного и зрелого рыцаря.

Посмеивающийся Нора вальяжно уселся на подоконник и небрежно крутил в пальцах бутоньерку, балуясь с ней. В конце концов Джереми с рычанием подошел и вырвал украшение у него из рук.

— Эх, видела бы Шури твое настоящое лицо!..

— Я перед нуной всегда исключительно искре...

Именно в этот момент Нора вдруг осекся на полуслове и легко спрыгнул с подоконника. В то же мгновение у приоткрытой двери раздался голос:

— Слышу, вы тут все в полном восторге?

— Ох, и не говорите! Я уже сбился со счета, сколько раз он спросил, нормально ли он выглядит. Честное слово, ведет себя как ребенок!

— Аха-ха, правда? Джереми?

Было очевидно, что Шури не застала ту развязанную и суетливую позу, в которой только что пребывал Нора. Сам же Нора с крайне чинным и сдержанным видом качал головой, выражая лицом глубокую гамму чувств от того, насколько он тронут свадьбой незрелого друга.

От подобного вопиющего лицемерия братья Нойванштайн выронили челюсти.

— ...А вы почему рты раскрыли?

— Наверное, они просто ужасно рады видеть тебя. Смотри, сидят с открытыми ртами, как птенцы, просящие еды. Надо же, вымахали с гору, а ведут себя…

Хлоп!

Поспешно захлопнувший рот Джереми свирепо вытаращился на Нору. Тот лишь невинно похлопал глазами.

— Что? Все еще нервничаешь?

— ...Народ, не могли бы вы оставить нас ненадолго? Мне нужно поговорить с нашей матушкой Шури.

На удивлению, все тут же послушно вышли. Даже Нора, от которого ожидали очередного подкола, молча покинул комнату ожидания. От этого Джереми даже немного смутился.

— Я нормально выгляжу?

— Кажется, ты нервничаешь больше, чем Дайан.

— Д-да? А как там Дайан?

— Выглядит просто как в сказке.

Поддразнивая его, Шури подошла ближе, забрала из рук Джереми небрежно зажатую бутоньерку и прикрепила ее на законное место. В ее глазах цвета свежей травы затеплился едва уловимый свет. Что-то заветное и невыразимое словами...

— Слушай, Шури.

— Что такое?

— Ну... Кхм, спасибо тебе.

— Хм? С чего это вдруг?

Говорить это прямо в лицо оказалось безумно неловко. Джереми немного помялся, забегал глазами по комнате и в итоге ляпнул первое, что пришло в голову:

— За то, что вырастила меня?..

— ...

— В общем, я хочу сказать: если бы не ты, я бы никогда не стал... тем, кто я есть сегодня. И у нас с Дайан ничего бы не вышло. Из меня бы точно вырос законченный болван. И, возможно, я жил бы совсем другой жизнью.

Наверное, скатился бы и стал таким же, как отец. Или превратился бы в какого-нибудь урода. 

Проглотив эти слова, Джереми искренне и тепло улыбнулся. Легко и непринужденно.

— Так что спасибо тебе, мама.

Шури некоторое время молча смотрела на улыбающееся лицо Джереми. В ее памяти всплыл образ юноши из далеких, казалось бы, уже почти забытых дней — воспоминания, которые порой казались лишь дурным кошмаром.

Они были молодыми, неопытными и сплошь покрытыми шипами. Тогда всё пошло наперекосяк, и она ушла, так и не увидев его свадьбы.

Теперь, когда изменилось решительно всё, уже невозможно было узнать, что из прошлых событий было правдой, а что оставалось скрыто от глаз. Но именно поэтому эта свадьба казалась еще более особенной.

Это было событие, организованное не из чувства долга или обещания, данного покойному мужу, а полностью по воле и желанию самих детей.

И это касалось ее самой. Она приняла руку Норы, Рэйчел стала королевой Сафави, Элиас женился на Охаре, а Леон, пытаясь найти свой путь, служил на благо порядка в империи. А Джереми, вступающий в брак с Дайан, выглядел по-настоящему счастливым.

Он казался несоизмеримо более счастливым и уверенным в себе, чем тогда. С искрящейся от трепета и радости улыбкой, гордый и ослепительный. И Шури могла от всего сердца предаться нахлынувшему чувству восторга и облегчения.

— Тебе тоже спасибо, мой драгоценный старший сын.

— Я правда всё еще твой драгоценный старший сын?

— А? Ну конечно.

— Честно? Больше, чем Михаэль?

— …Ты сейчас серьезно сравниваешь себя с шестилетним братом?

— Да нет, я не сравниваю, просто…

И надо же было этому мелкому паршивцу унаследовать именно его вредные черты. 

Смахнув скупую слезу, Джереми неловко улыбнулся. Шури, шутливо сдвинув брови, тоже прыснула от смеха. В ее светлых глазах цвета свежей травы заблестели слезы.

— В любом случае, я так рада видеть тебя счастливым. Спасибо тебе за то, что подарил мне эти чувства.

— О, то есть ты хочешь сказать, что счастлива из-за меня?

— И не поспоришь. Дайан — замечательная девушка, вы будете очень счастливы вместе... Ох, что-то я расчувствовалась.

— Да ладно тебе, кхм, и все же... Неужели тебе хоть капельку не грустно отдавать меня?

— А ты бы хотел, чтобы мне было грустно?

— Ну, не то чтобы совсем, но если ты будешь слишком уж рада избавиться от меня, мне станет немного обидно.

— Ну, если вспомнить, как ты рыдал словно дитя на моей свадьбе, хм...

— Я?! Да когда это я рыдал?!

Именно в этот момент раздался оглушительный шум. Кто-то, кто усердно подслушивал за дверью, не удержал равновесие и грохнулся на пол. И Шури, утиравшая слезы с улыбкой на лице, и Джереми, судорожно искавший носовой платок в попытке избавиться от своего позорного прошлого, одновременно повернули головы.

— Ох... Нет, ну что это опять такое?! Почему ты не плакала на моей свадьбе, а когда женится старший брат — плачешь?! Это же предвзятое отношение! Дискриминация детей!

Элиас, судя по всему, напрочь забыл, через какую суматоху он пробивался к своей свадьбе. Впрочем, учитывая, насколько он был к себе великодушен, в этом не было ничего удивительного.

— Мама, не грусти! У тебя еще есть я! Мне до свадьбы еще расти и расти! А может, я и вовсе никогда не женюсь!

— Ты что еще несешь? Эй, ты не «не женишься», ты просто не сможешь найти девушку, коротышка-ботаник!

— С чего это я коротышка?! А сам-то!

— Мальчики, вы даже в такой день умудряетесь ссориться?

***

Свадьба, на которой собрались все, кого они так хотели видеть. Торжество, полное искренних благословений и веселого задора, о котором мог бы мечтать каждый, началось без промедления.

В зале, где собрались самые знатные гости, включая делегацию из Сафави, зазвучала живая и романтичная мелодия.

Наконец появилась невеста в белоснежном: Дайан в ослепительном подвенечном платье, держа под руку маркиза Анемона, неспешно пошла вперед. Джереми, судорожно сглатывавший слюну в попытке скрыть волнение, изо всех сил сдерживал расплывающуюся до ушей улыбку.

— …Ты прекрасна.

Когда рука невесты наконец оказалась в его ладони, он не удержался и тихо прошептал это. За нежной, словно паутинка, фатой Дайан тихо прыснула. А затем прошептала в ответ:

— Правда?

— Конечно...

— Красивее, чем золотая невеста?

Джереми чуть не наступил на подол своей золотой парадной мантии и едва не поскользнулся. Стоявший на возвышении бывший командир гвардии, выступавший в роли священника, тихо кашлянул, призывая к порядку.

Кое-как взяв себя в руки, Джереми напоследок косо посмотрел в сторону гостей. А точнее — испепелил взглядом то место, где сидела его семья.

Рядом сидели близнецы с ухмылками, в которых смешались подколы и теплота, Элиас, шептавший что-то своей жене, Шури, смотрящая на него с улыбкой, и Нора, обнимавший Шури за плечи с торжествующим видом.

...Чья именно пасть проболталась, пока оставалось загадкой. Но он обязательно выяснит. Выяснит и...

С этой мыслью Джереми окончательно повернулся и встал лицом к своей невесте.

К Дайан, женщине, которой предстояло стать его спутницей на всю жизнь. Солнечный свет, проходящий сквозь витражи, озарял их головы яркими лучами.

— ...Разумеется, даже не сравнить.

Дайан снова улыбнулась — лукаво и сладостно.

— Джереми фон Нойванштайн, берешь ли ты Дайан фон Анемон в законные жены и клянешься ли перед Святым Отцом и Святой Матерью любить и беречь ее всю свою жизнь?

— Клянусь.

— Дайан фон Анемон, берешь ли ты Джереми фон Нойванштайн в законные мужья и клянешься ли перед Святым Отцом и Святой Матерью любить и беречь его всю свою жизнь?

— Клянусь.

После простой, но искренней клятвы на палец невесты было надето сверкающее бриллиантовое кольцо. На этот раз — идеально.

Экстра 6. Братство кольца и золотая невеста <Конец>