Контент удален!

Едва ли не мгновение назад он погружался в пучины отчаяния, словно готов был заживо закопать себя в землю, однако теперь от этого не осталось и следа. Джереми вернул себе не просто легкость на душе, а самое настоящее желание жить, надежду и привычную, готовую вспыхнуть в любой момент озорную жизнерадостность. Элиас же, напротив, всё еще выглядел недовольным и раздраженным.

— Слышь, ты зачем сюда приперся? Если уж отпахал ночную смену, валил бы поскорее домой спать. Или решил Михаэлем похвастаться?

— Ты меня с собой не равняй! Я просто пришел посоветоваться с герцогом. А тут вы...

Нора, который тоже с облегчением посмеивался и хлопал Джереми по плечу, слегка наклонил голову набок:

— Посоветоваться?

— Ну, на самом деле... Взять хоть вчерашнее задание. Я-то начинал всё это с большим энтузиазмом, но чем дальше, тем меньше уверенности, что эта работа мне подходит. И ведь знал же, на что иду, но с каждым днем все больше понимаю: стать таким же хладнокровным, как старшие товарищи, у меня просто не хватит духу. Кажется, я слишком мягкосердечный... Но и бросить всё вот так просто — значит разочароваться в самом себе, да и перед мамой стыдно...

Почесывая затылок и делясь своими переживаниями, Леон казался уже не тем маленьким ребенком, который когда-то поздно ночью потерялся на термальном курорте в Берхтесгадене и едва был найден Норой, а вполне взрослым, сформировавшимся мужчиной.

В отличие от Норы, во взгляде которого мелькнули грусть и похвала, Джереми и Элиас смотрели на него не просто с изумлением, а с немым шоком.

— Вы только посмотрите на него? То есть от нас ты всё скрывал, а с этим типом решил посоветоваться? Серьезно, посоветоваться?! И это имея под боком меня — командира королевской гвардии?!

— Неблагодарный коротышка! Кто твои родные братья?! Этот угрюмый тип даже не состоит в «Штрайф», о чем с ним вообще советоваться...

— Да потому что расскажи я вам — вы бы просто ржали и издевались, это же очевидно! К тому же, старший брат, если честно, сам мягкотелый не меньше моего!

— Чего-о?! Да я знаешь какой жесткий?! Попробуй найди кого-то бессердечнее и беспощаднее меня!

Разумеется, Джереми вовсе не обладал характером, который можно было бы назвать «мягкотелым». Однако служба в организации Леона требовала как базового навыка готовности легко переступить через рыцарскую честь.

Нужно было уметь безжалостно давить не только на врагов, но и на ни в чем не повинных слабых людей. Парадокс заключался в том, что чем безупречнее был рыцарь, тем меньше он подходил для подобной работы.

— А-а, да ну вас... Кстати, а вы-то что здесь делаете? И вид у вас почему такой?

На этот вопрос Леона, заданный с целью сменить тему, Джереми мгновенно вспомнил о всё еще не решенной проблеме, и его лицо тут же снова омрачилось. Похихикивавший и стоявший со скрещенными на груди руками Нора сверкнул синими глазами:

— Думаю, нам пригодится твоя аналитика из «Штрайф». Твой старший братец умудрился потерять обручальное кольцо.

— Что? Потерял обручальное кольцо?

— Вчера по пьяни мы вытворяли черт знает что, о чем ничего не помним, и в процессе у твоего брата испарилось кольцо, которое он бережно носил у самого сердца.

— А зачем он вообще таскал его с собой?

— Вот и я о том же.

Именно в этот момент снова появился Юкрат, который до этого ушел сразу после доклада о «третьем молодом господине».

Престарелый дворецкий волчьего логова произнес тихим, таинственным голосом, в котором слышалось не смирение, а полнейшее отрешение от суеты:

— Все ли вопросы решены, ваша светлость? Маркиз?

— ...А что, ты решил поделиться мудростью?

— Вовсе нет, просто управляющий из дома маркиза замучил меня. Похоже, старик ужасно волнуется. Я не стал расспрашивать подробно о том, какие ужасные вещи вы вытворяли в том доме прошлым вечером, прежде чем прийти сюда, но, полагаю, маркизу стоит лично...

Юкрат не успел договориться. Точнее, его речь обрезалась на полуслове, потому что реакция Джереми оказалась чересчур бурной.

— Правда?! Это правда?! Мы прошлым вечером были у меня дома?!

— ...Судя по словам старика Роберта, именно так, но вам лучше спросить у него лично...

— Вот где оно! Именно там!

Грохот!

С едва не вылезшим из орбит глазами Джереми во главе, «Братство кольца» сломя голову бросилось на выход, обгоняя друг друга. Леон, поколебавшись секунду, рванул следом.

В гостиной, где мгновенно воцарилась тишина, раздался лишь тихий вздох познавшего жизнь дворецкого:

— Ни дня спокойствия, ни дня...

***

Едва «Братство кольца» ворвалось в львиное логово, они первым делом приступили к обыску покоев Джереми.

Решающую роль сыграло предположение Леона: «Скорее всего, брат по пьяни просто на автомате положил его туда, где оно обычно хранится».

На всякий случай перерыли не только спальню Джереми, но и кабинет, галерею, а также гостиную и центральный холл.

— ...Нет!

— И тут нет!

— У меня тоже пусто!

Спустя некоторое время, обыскав свои зоны, все четверо снова собрались в центральном холле. Никто из них не нашел и намека на кольцо.

Джереми снова начал закипать от гнева:

— Проклятье, если и здесь нет, то где оно вообще?!

— Хм, если всё совсем глухо, может, проще заказать новое кольцо?

— Да ты думай, что несешь! Это что, обычное кольцо, по-твоему?! Я в его дизайне каждую деталь лично вырисовывал, душу вложил! Как я тебе за пару дней найду точно такое же?!

— Эх ты, «Штрайф» хренов, только винтики в башке переставлять умеешь.

Пользуясь случаем, братья наперебой принялись засыпать Леона упреками, отчего тот лишь упал духом и замолчал.

Пока Нора пытался придумать подходящие слова утешения для Леона, он вдруг заметил кого-то, кто стоял в проходе и пристально наблюдал за ними. Богу было известно, как долго этот человек простоял там.

— Похоже, вы что-то ищете.

Тихо подавший голос дворецкий дома Нойванштайн, то есть Роберт, смотрел на них странным взглядом.

В этом совершенно невероятном выражении лица старика смешались насмешка, жалость и немой укор. От этого взгляда «Братство кольца» невольно охватило зловещее предчувствие.

— Роберт, дело в том, что...

— Я всё слышал от старика Юка. Вы совершенно ничего не помните из того, что происходило прошлым вечером.

— Аха-ха, ну, мы немного...

— Сначала мне это показалось дикостью, но потом я подумал, что, может, оно и к лучшему — ничего не помнить. Вы ведь не лжете?

— Что? Да естественно нет! Мы реально ничего не помним! Так вот, мы хотели узнать, что мы вчера здесь...

— Прежде чем обсуждать этот вопрос, вам следует выплатить внеочередную премию всем слугам, включая рыцарей.

— Что? С чего бы?..

— В качестве компенсации за моральный ущерб, который маркиз нанес своим верным вассалам прошлым вечером. К слову, несколько рыцарей взяли больничный. Сказали, что им нужно восстановиться и отдохнуть.

С этими словами Роберт сокрушенно поцокал языком. Джереми снова начал бледнеть. Элиас и Леон тоже не решались ни о чем расспрашивать и лишь хлопали глазами.

Понимая, что очередного бреда он просто не выдержит, Нора решил взяться за дело сам и осторожно спросил:

— Этот дурак... Что мы творили?

Губы Роберта изогнулись в дугу. Это была поистине жуткая улыбка, будто вопрошающая: «А вы уверены, что выдержите правду?»

— Говори уже. Что мы натворили? Только не говори, что кто-то из нас покалечил слуг или устроил дебош...

— Ничего подобного. Хотя насчет морального вреда — тут не поспоришь.

— Да о чем ты, черт возьми...

— Герцог. Неужели и вы правда ничего не помните? Вы же вчера своими глазами всё отчетливо видели.

Нора хотел было покрутить головой, но вовремя одумался и осторожно подбирая слова, ответил:

— Честно говоря, я и сам не понял, что именно увидел.

— Я, признаться, тоже. Мне до сих пор хочется списать всё на галлюцинации.

— Даже не знаю, как теперь объясняться перед женой.

— У меня точно такие же чувства. У пьяных выходок тоже должен быть предел! Ну как я могу на полном серьезе рассказать ей, что ее горячо любимый старший сын обнимал драгоценный подарок и вытворял с ним такое?!

Повисла короткая пауза. Джереми, смотревший на Роберта с абсолютно тупым и растерянным видом, наконец еле слышно пробормотал:

— Я... кого обнимал и что вытворял?

— Свадебный подарок вашего дедушки. Вы его обнимали, плакали, целовали — в общем, устроили настоящий цирк. Надо же было какому-то идиоту накрыть его именно белоснежной тканью...

Головы четверых мужчин медленно повернулись. Их взгляды устремились на золотую статую, накрытую ослепительно белым полотном, подобным развевающейся фате.

— А...

И только сейчас, когда в памяти наконец четко и живо всплыли воспоминания вчерашней ночи, Джереми схватился за шею и зашатался.

Он вспомнил себя, пьяного в дрова, который перепутал нечто с Дайан и сюсюкался с этим, Элиаса, уткнувшегося носом в носовой платок и льющего слезы, и Нору, который открывал шампанское и дико ржал...

— Постойте, постойте.

Именно в этот момент Леон, совершенно не понимавший, что происходит, вдруг подошел к статуе и резко сдернул ткань. Раздался ужасающий вопль:

— Не смей!..

И она предстала перед ними. Роскошная, ослепительная золотая невеста.

Голова яростно рычащего льва и мускулистое тело рыцаря, могучей рукой вздымающее меч. Причудливый и местами пугающе гиперреалистичный золотой лев выглядел всё так же давяще, как и вчера. Однако было кое-что еще, от чего у присутствующих окончательно округлились глаза.

На левой руке рыцаря блестело оно. На толстом безымянном пальце криво и нелепо сидело роскошное кольцо с 20-каратным бриллиантом.

— ...Нашли.

— ...Вот оно.

— ...Да, нашли.

Напряженная, неловкая атмосфера, возникшая из-за раскрытия этого невероятного и донельзя дурацкого поворота, длилась лишь мгновение.

Уже через секунду Джереми с невероятным, чересчур буйным азартом бросился к статуе, сдернул кольцо и, разглядывая его со всех сторон, разразился слезами счастья:

— Нашел! В конце концов я нашел его! Я сделал это!

— Ха-ха-ха, ну вот видишь! Я так и знал!

— Молодец, братуха! Я же говорил: правда всегда рядом и ухмыляется!

— И всё это благодаря вам, паршивцы! Без вас я бы не справился! Спасибо!

— И ты иди сюда, мелкий! Я знал, что в решающий момент твои мозги нам пригодятся!

Опьяненные переполнявшим их восторгом и чувством победы, члены «Братства кольца» принялись обнимать друг друга.